Я прокручивал в пальцах телефон, прислонившись к стойке ресепшена. Работа над хостелом шла полным ходом, как и над теми, что были в Лос-Анджелесе. Возобновившийся ремонт должен был стать первым слухом, а затем в дело вступал Дин и его болтливый язык. Я знал, что снова ставлю под удар отели и поэтому подготовил команду маркетинга к волне, которая со дня на день обрушится на них. По крайней мере, сейчас я контролировал ход игры.

Кайли опаздывала, но с учетом того, что Эрика Ричардсон никогда не приезжала вовремя, нам все равно пришлось бы ждать. Я проводил взглядом чересчур довольного Хантера, который устремился куда-то на улицу. Его интерес к Кайли раздражал меня с каждым днем все больше. Однако он был одним из немногих, кто хорошо относился к ней. Остальные же боялись гнева Арии.

Я почувствовал присутствие Кайли. Оно было осязаемым, легко проникло под кожу и добралось до сердца. Мой пульс участился. Я так резко обернулся, словно бы умер, если бы не увидел ее.

Слово «потрясающая» ни на йоту не описывало ее. Я даже не знал, существовал ли хоть какое-то слово, способное описать ее красоту. Темно-каштановые волосы мягкими волнами ниспадали с плеч. Передние пряди привычно были заколоты любимым бантом, но на этот раз она оставила по одному локону с каждой стороны, и теперь они красиво обрамляли лицо. Яркие серебристые стрелки переливались в свете теплых ламп и делали ее глаза еще больше. Длинные ресницы едва не доставали до бровей. Стоило ей моргнуть, как тень от них упала на пунцовые щеки. Кайли смущенно улыбнулась, а мой взгляд скользнул ниже. Ее загорелая кожа тоже переливалась на свету, и, присмотревшись, я увидел блестки. Но они меркли на фоне платья, сияющего так, словно было усыпано тысячами звезд.

Короткое, оно открывало стройные ноги и подчеркивало каждый изгиб фигуры. Верхняя часть платья была облегающей, а юбка колыхалась в такт движению.

Кайли легким движением руки отбросила волосы за спину и одарила меня еще одной улыбкой.

– Этот тот момент, когда ты встаешь на колени и делаешь мне комплименты, – промурлыкала она, внезапно сокращая расстояние между нами и кладя руки мне на грудь.

– Только ради комплиментов я должен встать на колени?

– А какие еще есть варианты? – ненавязчиво поинтересовалась Кайли. Я склонился к ее уху и прошептал:

– Попробовать твою киску – единственный вариант, ради которого я встану на колени. Ну и чтобы снять туфли, разумеется.

Ее глаза расширились. И как бы сильно она ни старалась выглядеть шокированной, я точно знал, что она сейчас возбуждена так же сильно, как и я.

– Прекрати, – тихо сказала она. – Я собиралась поблагодарить тебя за подарки.

– Но предпочла поставить на колени. Я понял, Бруклин.

– Нет! – воскликнула она и собиралась шлепнуть меня по груди.

Я перехватил ее руку, помог надеть пальто и повел к машине, не желая, чтобы весь отель стал свидетелем нашего разговора. Кайли собиралась сесть на заднее сиденье, но я открыл для нее дверь переднего.

– Это будет гораздо сложнее, – пробормотала она, когда я выехал на дорогу.

– Что именно?

– Ты можешь двумя руками держать руль?

Я включил поворотник и развернулся, краем уха улавливая стон, сорвавшийся с ее губ.

– Тебя возбуждает мужчина за рулем? – Она вцепилась в дверную ручку и сжала бедра. Румянец стремительно окрашивал ее шею и декольте. Ее смущение сделало меня таким твердым, что я не выдержал и поерзал.

– Заткнись, Коул.

Моя рука опустилась на ее ногу и мягко сжала нежную кожу. Кайли вздрогнула и резко повернула ко мне голову.

– Чтобы ты ни задумал, перестань.

– Ты не хочешь этого?

Кайли тяжело вздохнула, словно не знала, соврать мне или сказать правду.

– Это не рабочий день, Бруклин. Это обычный ужин с моей мамой.

Она удивленно вскинула брови, пока осознание медленно оседало в ее голове.

– Она знает, что наши отношения фальшивые. – Я не хотел кивать, но пересилил себя. – То есть, мне не придется притворяться и держать лицо?

– За все время нашего договора тебе когда-нибудь приходилось притворяться?

– Нет, – неопределенно ответила она и нахмурилась.

Я провел большим пальцем по бархатистой коже, ощущая, как она покрывается мурашками. Мы подъехали к ресторану, но чего мне действительно хотелось, так это увезти ее обратно в отель и попробовать ее ложь на вкус.

– Здесь очень красиво, – ахнула Кайли и любопытно осмотрелась.

Я был уверен, что она бывала и в более дорогих ресторанах, но почему-то вела себя так, будто оказалась среди такой роскоши впервые. Кайли с искренним восторгом рассматривала детали, по дороге к столику успела сделать комплимент хостес и восхититься интерьером. Она приковывала к себе внимание, освещала своим светом пространство и согревала теплом своей улыбки каждого, кому посчастливилось увидеть ее.

– Не говори мне, что никогда не была в подобных местах, – ненавязчиво бросил я, отодвигая для нее стул.

– Только по работе. – Она беззаботно пожала плечами. – В этом и смысл.

– В чем?

Кайли снисходительно улыбнулась.

– Наверняка, в детстве тебя родители возили на курорты или тащили на какие-то мероприятия, где были важные люди в строгих костюмах. – Я кивнул, и она продолжила. – Но ты не хотел там быть. Ты не хотел видеть красоту, замечать ее, потому что тебя заставили. Так и у меня. Мне приходилось куда-то ездить, ходить, но хотела я совершенно другого.

– А сейчас? – хрипло спросил я. Кайли неторопливо поправила платье и только потом взглянула на меня.

– У меня была возможность отказаться, раз этот выход не считается рабочим, но я хочу быть здесь.

Она хотела что-то еще добавить, однако мама решила появиться именно в этот момент. Эрика Ричардсон своим приходом заставила весь ресторан заткнуться и уставиться на нее. Шуба в сочетании с солнцезащитными очками привлекали внимание не хуже, чем тлеющая между губ сигарета.

– Я заплатила пятьсот долларов, чтобы они разрешили мне докурить, – проворчала мама и скинула шубу, – Кайли, ты куришь?

– Нам не разрешают курить. Кожа и зубы желтеют, запах сложно выветрить, и все такое.

– Они должны тебе неплохо платить, чтобы что-то запрещать.

– Вариант «вредно для здоровья» вы принципиально не хотите рассматривать? – уточнил я, листая меню. Два враждебных взгляда были направлены на меня. – Для протокола.

– Как ваш сын вырос таким снобом?

– Ох, это вина Роджера. От и до. Я пыталась влезть в воспитание, но мои методы никого не интересовали.

Смешок вырвался из моего горла. Кайли перевела недоверчивый взгляд с мамы на меня.

– Да, они не вписываются в стандартную методику воспитания детей, но кто, черт возьми, живет по шаблону? – фыркнула мама и щелкнула пальцами. – Так что, чтобы Коул тебе ни сказал, я считаю, что мой подход самый правильный.

– В четырнадцать лет она поставила передо мной бутылку виски и сигару, дальше можешь додумать сама, – с улыбкой сказал я.

Мама наигранно ахнула.

– Дорогое виски и кубинские сигары. Лучше он попробует под моим контролем, чем в какой-нибудь сомнительной компании.

– Логично. – Кайли кивнула с важным видом. – Нет, серьезно, я в первый раз попробовала алкоголь в шестнадцать. Какое-то дешевое пиво, после которого меня выворачивало весь вечер.

– Вот!

Мы сделали заказ. Кайли продолжала рассматривать ресторан, пока мама исподтишка пыталась нас сфотографировать, но забыла выключить вспышку. Осознав свою ошибку, она громко ойкнула и убрала телефон.

– Не каждый день видишь своего сына с девушкой. Он как коршун оберегает свою личную жизнь. – Жалкое оправдание заставило Кайли рассмеяться.

– Я стараюсь не фотографироваться с клиентами, – мягко улыбнулась она и бросила на меня извиняющийся взгляд.

Я не стал ничего говорить, да и ей не требовались мои слова. Мама резко поднялась, вытаскивая из сумки пудру.

– Не шалите, – приказала она, наставив на меня палец, – держи себе в руках, Коул.

Я закатил глаза и, как только мама скрылась из виду, пододвинул стул Кайли к себе.

– Эй, – возмутилась она и шлепнула меня по ноге, – она сказала тебе держать себя в руках.

– О тебе речи не шло.

– Ты всегда был таким настойчивым?

– Только когда дело касается тебя.

Губы Кайли приоткрылись, такие пухлые и манящие, что мне пришлось приложить невероятное усилие, чтобы не прижаться к ним. Сладкий аромат ее парфюма коснулся обоняния. Кайли придвинулась ближе, кладя руку мне на бедро. Незнакомый блеск сверкнул в ее глазах.

– В адрес меня ты в последнее время чересчур настойчив.

– Не делай вид, будто тебе это не нравится, – ухмыльнулся я, заправляя прядь волос ей за ухо.

– Пугающе нравится, мистер Ричардсон. В этом и проблема.

Я коснулся ее подбородка, игнорируя официанта, который принес напитки. Кайли тоже не сводила с меня глаз, словно ждала следующего шага. Либо она снова решила играть по своим правилам, либо прекратила отрицать очевидное.

– Что мы делаем? – тихо спросила она.

– Флиртуем?

– Это плохо закончится. – Предупреждение позабавило меня. Мои губы растянулись в улыбке, которая заставила издать ее стон. – Прекрати, Коул, здесь люди.

– Прекратить что?

– Улыбаться.

Я не выдержал и рассмеялся. Кайли с жалобным видом смотрела на меня. От меня не скрылось, как она в очередной раз сжала бедра.

– Я засужу тебя.

– За улыбку и смех?

– Да. Это будет самый странный иск в суде. Мы войдем в историю.

Я не мог сдержать улыбки. И чем дольше она была на моих губах, тем сильнее нервничала Кайли. Она убрала руку, поправила волосы и платье, а после не выдержала и сделала большой глоток виски. Ее лицо забавно сморщилось, кашель вырвался из горла. Кайли снова хлопнула меня по ноге, словно это я заставил ее выпить.

– Алкоголь не потушит твое возбуждение, – заметил я.

– Заткнись, – прошипела Кайли и попыталась ущипнуть меня, – теперь это факт, а не предположение.

– Ты сама себя выдала.

– Как?

Я склонился к ее уху, касаясь губами нежной кожи. Кайли вздрогнула, но не отстранилась. Ее дыхание стало поверхностным, спина натянулась как струна, а по коже пробежали мурашки.

– Ты каждый раз сжимаешь бедра, – прошептал я. Она резко повернулась ко мне, и следующие слова я сказал прямо ей в губы, – особенно в машине.

– Во всем виноваты твои руки.

– Они могут загладить перед тобой вину.

– Если вы не прекратите, то внуков не миновать, – мелодичным голосом сказала мама, вынуждая Кайли отстраниться.

– Вы правда не хотите внуков?

– Поверь мне, именно их она и хочет.

– Черта с два, – фыркнула мама и сделала глоток виски, – но глупо отрицать, что они бы получились красивыми. Твои глаза, – обратилась она к Кайли, – это линзы?

– Нет, из-за преломления света их цвет кажется необычным.

Когда официант принес еду, первое время мы ели молча. Пять минут. После Кайли и мама начали обсуждать какую-то косметику и средства по уходу за кожей. Я старался отвлечь себя мыслями о работе, но то и дело думал о Кайли, которая стонала всякий раз, стоило кусочку стейка оказаться во рту.

– Божественно, – выдала она. Капля соуса осталась в уголке губ. Я стер ее большим пальцем и облизнул. – Я тебя ненавижу.

– Очередная ложь.

– Смотрю на вас и чувствую, как поднимается сахар в крови, – проворчала мама, – ладно, мне пора ехать. У меня назначена встреча.

– С кем? – спросил я.

– С любовником, разумеется.

Мама грациозно поднялась, взбила руками крупные локоны и напоследок подмигнула Кайли.

– Притащи его на день рождения, чтобы мне не пришлось придумывать оправдание. Хорошего вечера и никаких внуков.

Не успела она уйти, как Кайли резко повернулась ко мне.

– У нее правда есть любовник?

Я усмехнулся и качнул головой.

– Нет, но ей нравится так называть своего массажиста. Чтобы она о себе ни говорила, не верь. В девяноста пяти случаев это ложь.

– Но зачем?

– Ей нравится быть загадочной и плодить вокруг себя слухи. Не бери в голову.

– Мне нравится ее напористость и то, что она берет от жизни все.

– Кредо по жизни, – отмахнулся я и сделал глоток воды. Кайли потянулась к своему стакану, но передумала.

– Ты не похож на нее. Характером, я имею в виду.

– В детстве я подражал отцу. Хотел быть таким, как он. Перенимал привычки, манеру поведения, говорил похожими фразами, пока он не дал мне понять, каким именно я должен быть по его мнению. Мама пыталась вмешаться, но было поздно.

– Никогда не поздно измениться.

– Люди не меняются, Бруклин, как бы сильно нам этого не хотелось.

Она хищно улыбнулась и склонилась ко мне.