Когда рассказ встреченных мною ребят подошел к этому месту, мы сами уже подошли к отделу милиции, куда мне нужно было принести штаны. Я позвонил. Вышел Володька, взял штаны, буркнул, что сейчас выйдет все рассказать и скрылся в здании.
Вышел Володя минуты через две. На лице была нервная улыбка, когда он закуривал, то руки его заметно дрожали. «Все путем» – сказал Володя – «Сашка в больнице, а Серегу немного порезали».
– Как порезали? Сильно?!
– Да нет, вроде. В ногу пырнули. Заметили только в милиции. И то непонятно: кроме него никто ножа не видел, тока слышали, как Серый кричал: «Бабочка, у него бабочка!», а когда взяли его, то ножа не было, наверно, выкинуть успел. Серега, кстати, сейчас там внутри матерится сидит: нахрена ты ему белые штаны-то притащил? А менты тоже хороши: говорят Сереге, чтобы оставлял свои штаны, как вещдок. Он им говорит, что они у него как-то на нем одни, а на улице зима, да и не привык он по городу без штанов ходить. Тогда лейтенант показывает на меня и говорит: «У друга штаны возьми». С понтом, я без штанов зимой буду лучше на улице смотреться…
Вся картина целиком стала мне ясна лишь на следующее утро, а до этого я успел прокатиться на милицейской газели, облазить вместе с блюстителями порядка предполагаемое место преступления в поисках ножа. Светили и автомобильными фарами, и сотовыми (экранчиками и фонариками), но суровые сугробы убивали всю надежду, тем более, что никто толком не знал, был ли нож или просто Серега порезался о какую-нибудь разбитую банку или бутылку, запорошенную снегом.
Расписались мы с Женей (он был среди тех ребят, что я встретил, выбегая из общаги со штанами) в протоколах, что ничего найдено не было и пошли по комнатам.
Утро, и правда, оказалось мудренее вечера. Картина дорисовывалась. С пробуждением Сереги все вообще стало на свои места (как мне тогда показалось). Нож все-таки был, но начнем сначала.
Ребята пошли на аппараты. Естественно, перед этим они для сугрева (зима ж на улице) изрядно приняли, благо в подобных игровых заведениях фейс-контроль отсутствовал. Пришли, уселись «долбить». Игра шла с переменным успехом, который все ж медленно, но верно клонился на сторону теории вероятности, подогнанной под аппаратный бизнес. Страсти накалялись, и когда в очередной раз аппарат не дал бонус, Серега не выдержал и выругался. Его одернули откуда-то сбоку со словами: «А потише нельзя?». Автоматически Серега извинился, но потом, присмотревшись, понял, что так непочтительно к нему обращается кто-то на несколько лет его младше. Досадуя, на то, что слишком вежлив, Серега подошел к парню и доходчиво, хоть и слегка грубовато, но без физических воздействий, объяснил ему, что со старшими в таком тоне не разговаривают. Парень мгновенно стушевался и сам попросил прощения. С ним рядом сидела девушка, которая сразу при начале разговора куда-то вышла минуты на три-четыре, но никто тогда не придал этому значения. А выходила она, чтобы вызвонить дружков…
Когда ребята, всласть наигравшись, и поднабравшись пива, вышли из игрового зала, их начали обступать.
Больше всего, как ни странно, досталось Саше. Он хуже всех стоял на ногах и часто, поскальзываясь, падал, а били местные в основном лежащих. Все они были еще подростками и тягаться силами пусть и с нетрезвыми, но уже довольно крепкими парнями не решались. Володя лучше остальных стоял на ногах и смог трижды отбежать в сторонку, чтобы позвонить: дважды мне, и один раз другим товарищам в общагу, прося подкрепления. Сереге отбегать звонить было некогда. Нетрезвый он всегда готов был дать отпор любому смельчаку. И он давал, и давал хорошенько, пока не увидел, как в свете фонаря блеснуло узкое лезвие складного ножа-бабочки. Мгновенно протрезвев, Серега железной хваткой (физически Сергей не намного уступал Саше, иными словами он был очень силен, что читалось в его приземистой квадратной фигуре) схватил нападающего за обе руки и держал его, даже не пытаясь обезоружить: в голове была одна мысль: «Не дать ударить». Пока Серега держал противника на вытянутых руках его пытались бить сзади, сбоку – он не чувствовал, все его внимание было сосредоточено на ноже.
Так Серега и продержал нападавшего до приезда милиции. Как тот умудрился выкинуть нож – загадка. Как он умудрился еще до этого ударить этим ножом Сергея в ногу – тоже загадка.
Только Серега закончил свое повествование, как в комнату зашел Игорек.
Повисла тишина. Все вдруг поняли, что Игорек тоже вчера участвовал в этой заварухе, но с приездом милиции куда-то подевался…
Пришел черед Игорька рассказывать какие он успел пережить приключения во время наших хождений по милициям. Самым ярким из них оказалась погоня!
А какая же детективная история без погони?
Оказалось, что Игорек тоже принимал активное участие в драке, но сражался где-то на отшибе и с одним, но настойчивым противником. При появлении милиции, когда все бросились бежать, оппонент Игоря нырнул в ближайший двор. Игорек, посчитав, что их спор «кто сильнее» еще не разрешен (а если вы помните, Игорек слыл великим спорщиком), бросился за ним следом. Игорь, не смотря на вредную привычку в виде сигарет, всегда был и остается в отличной физической форме: нельзя быть азартным человеком, без спортивного прошлого. Он догонял обидчика раза четыре. Все эти разы они дрались, а когда хулиган понимал, что в очередной раз проигрывает, то снова брал ноги в руки. В итоге он признал, что Игорек «Зы бест оф зы бест оф зи бест» (то бишь – победил), попросил прощения, получил прощение и, все еще не веря своему счастью, трусцой удалился.
Игорек окинул усталым взглядом поле боя и понял, что убежал довольно далеко от общежития. Он достал телефон и вызвал такси. В такси было тепло – парнягу разморило. Уже оказавшись в общаге, Игорек понял, что оставил телефон в такси. Спустя двое суток он увидел это такси остановил его и получил обратно свой телефон.
Настойчивый все-таки парень!
Плохо быть эмоциональным и сильным
Не в обиду будет сказано девушкам, но кто-нибудь замечал как по улице ходят девушки, считающие себя красивыми? Они не идут – Земля под их божественными ногами вертится в нужном им направлении. Такая фифа никогда не уступит никому дорогу, ее каждый обязан обойти. Я раз не увидел вовремя подобную особу – плечо и корпус смог убрать в сторону, так она за бедро мое зацепилась, не попытавшись уйти с моего пути хотя бы на миллиметр. Жалко, что она не упала, может, это ее чему-нибудь и научило бы. Но если я просто замечал существования подобных «полубогов», то Серегу они явно бесили. Порой он приходил взвинченный и говорил, что еще никогда в жизни не испытывал такого желания ударить одушевленной существо:
– Вмазать бы ей с кулака так, чтобы четыре оборота сделала пред тем как упасть! Тогда б при виде широкого парня к стенке бы прижималась. Нет! Ведь идет, видит, что мне в сторону не отступить: стань, подожди, пока я пройду… Бесят, блин!
– Ну что ты как нервничаешь? Уже ж не первый раз… Либо врежь хоть раз, либо забей раз и навсегда.
– Я бы врезал, но боюсь…
– Что заявит?
– Что опрокинется. У меня так друг в Ейске одну подругу в клубе стукнул, от души, она упала. А потом минут через пятнадцать он видит, как на носилках какую-то девчонку выносят, и в толпе говорят, что убил ее кто-то. Он тогда так обделался… Потом, правда, выяснилось, что это не она была, но он до сих пор девок не бьет!
– Нда, жаль, что и ты у нас такой могучий!
– Ага! А еще я нервный!
Глава 9 Общажные животные
Не пугайтесь, название главы – не есть метафора, речь в главе пойдет о настоящих животных, обитавших в нашей отличной общаге. У каждого общежития есть свои правила проживания. В наших правилах (они были одинаковы для всех шести общежитий университета) было много запретов, в их числе был и запрет на содержание в комнатах домашних животных. Птички или рыбки не возбранялись, со зверьем покрупнее было сложно. Но и здесь наша общага несколько выделялась на фоне остальных. Здание, в котором располагалось общежитие, имело более, чем полувековую историю и строили его, скажем прямо, как-то странно. В одной комнате как раз отпал кусок штукатурки на стене, и стало понятно, что стены между комнатами фактически полые, и представляют собой деревянные перегородки, пространство между которыми заполнено камышом. В таких стенах не могли не завестись мыши. И они завелись. И завелось их много, и тем самым оправдывала наш комендант наличие в общежитии кошек. Думаю, он просто сама – кошатница. Так или иначе, и мышки, и кошки у нас в общаге жили. Один раз мы за ночь выловили одной мышеловкой семь мышей. Чтобы кошки на них охотились, я не видел. У нас была обычная мышеловка – а-ля «Смерть мышам», а у моего товарища – какая-то гринписовская: попавшаяся в нее особь не умирала, а просто оставалась в западне. Вначале товарищ пытался скармливать их кошкам, но большинство кошек мышей боялись или очень им удивлялись…
Несколько раз мышей ловили голыми руками. У нас (имеется ввиду – в общаге, в комнате бы такой хрени не потерпели) одно время даже жил один мышонок, звали мы его Теодор Третий (почему именно Третий, я не знаю). Жил он в стеклянной банке из-под кофе. Она была высокой, но не слишком большой в диаметре. Кормили мы его хлебом и огурцами. В итоге сжалились над вечно пытающимся выпрыгнуть мышонком и понесли его на улицу выпускать. Когда мы отпустили его на волю, он убежал, но бежал бедняга очень и очень странно: вприпрыжку! А если быть до конце точным, то он, собственно, и не бежал, а прыгал, привык, видать, за проведенное в банке время.
Вдруг, мы увидели, что он прыгает всего метрах в трех от кошки, но та лишь флегматично за ним наблюдала…
Наверное, за вот это надменное поведение кошек их и не любят мужчины. В общаге от парней кошкам частенько доставалось, особенно когда те бывали застигнуты возле кухонного стола.
Жил в общаге товарищ, с которым мне частенько приходилось вместе шабашить, а у него некоторое время была девушка. И практически все наши общие знакомые считали ее красивой, но слегка неадекватной (тут я скрасил немного). Данная неадекватность если у кого из парней и вызывала сомнения, то все они улетучились, когда девушка пошла в зоомагазин и купила там котенка за триста рублей. Любой студент технического вуза сразу же переводил эту сумму в количество полторашек Жигулевского (по восемнадцать рублей за бутылку! Это было даже дешевле, чем Ячменный колос) (Блин, года идут, а мыслю я все так же. Единственно, на рубль ошибся в цене, когда указывал ее чуть выше) – получалось больше, чем шестнадцать с половиной штук! За котенка! Ну, да ладно. Котенок рос, вообще, в детстве, все котята симпатичные; данный котенок был исключением из правил. Он никак не хотел хоть чем-то оправдать потраченную на него сумму. Вырос этот котенок в довольно мелкую и страшненькую кошку. Девушка назвала ее Венерой и по настроению ее прямо-таки выцеловывала, не обращая внимание на то, что предоставленная сама себе Венера большую часть проводила у мусорной корзины на кухне, выискивая объедки повкусней.
Не пинал Венеру только ленивый, поскольку та была начисто лишена всякой осторожности и в наглую лазила по всем столам, попадавшимся в ее поле зрения. И, что характерно, уже минуты через три после экзекуции могла спокойно по второму кругу зайти в комнату и залезть на стол. Видимо, кто-то из ее дальних родственников и впрямь был породистым.
В общем, кошки нас раздражали больше, чем мышки: с мышками разговор был короткий и ясный, а кошки, все-таки когда-то были полезными животными…
Девушки в общежитиях привыкали со временем мышей не бояться. Одна девушка так вообще переехала в общагу, спасаясь от крысы, что терроризировала ее на съемной квартире.
Дело было так: приехала девушка учиться, поселилась на квартире, квартира находилась рядом с портом, а его звуки очень нравились новоиспеченной студентке. Первое время ее полностью все устраивало, но спустя несколько недель она начала слышать ночью какие-то шорохи и возню. Как-то раз, набравшись смелости, она включила свет и успела заметить что-то довольно большое и стремительное. Это была крыса. Еще не было и десяти утра, а квартирантка раскладывала по своей комнате отраву и крысоловки. Несколько ночей в комнате было тихо…
Уже была середина осени, и становилось довольно холодно, стоит ли удивляться тому, что однажды во сне почувствовав зябнущими ногами что-то теплое, девушка заулыбалась в полусне и плотнее прижалась ступнями к источнику тепла. Через секунду она с диким криком уже стояла в углу, а пригревшаяся у ее ног крыса уже удрала.
Следующая ночь была последней на этой съемной квартире и одной из самых запоминающихся в жизни. Студентка долго не могла заснуть, но когда сон все-таки пришел, то буквально обрушился на нее. Проснулась девушка уже под утро. Но встать с постели не могла еще в течение минут двадцати: на груди, в ложбинке, вытянув морду к самому горлу, лежала все та же крыса…
Девушка лежала, боясь дышать и шевелиться. Потом крыса просто ушла.
За вещами первокурсницы на квартиру приходили ее одногруппники, сама она боялась даже к дому этому подходить.
… а мыши что? – так, мелочь.
К мышкам относились настолько беззлобно, что даже держали у себя в комнатах декоративных. Правда, чаще всего это увлечение не длилось долго: девушкам не очень нравился специфический мышиный запах, который те источают независимо от того, как часто у них убирать. У моей подруги мышку так и звали – Стинки («вонючка» с английского), избавляться от нее только из-за неприятного запаха девушкам было как-то неудобно, но Стинки сам дал повод, дотянувшись до какой-то из частей купальника, чтобы всласть его изгрызть. А чего еще ждать от грызуна?
Масяня в свое время столкнулся с несколько иной мышиной проблемой: каким-то образом его девушка умудрилась завести пару мышей: самца и самочку. Пара оказалась очень любвеобильной, и Макса знали продавцы всех зоомагазинов округи, куда он и сдавал все плоды мышиной любви, отчаявшись всучить их кому-нибудь из друзей или знакомых…