Но речь сейчас о проходной в практически мужское общежитие, причем в тот период, когда вневедомственная охрана и турникеты уже появились, но с появлением этим свыкнуться еще не успели.

Закрывать общежитие стали ровно в двенадцать ночи. Открывали их за ночь дважды: в час ночи: для тех, кто не успел к двенадцати, и в два часа ночи (зимой открывали почаще): для тех, кто совсем загулялся. Но ведь разные бывают ситуации: и с работы ночной студенты могут возвратиться пораньше, и на поезд ночной хотят успеть. А им не открывают: расписание для всех одно и тоже. Вот наберется вас много там за дверью, тогда откроем! А ждать народу не хочется. А народ молодой, спортивный и злой. И если народ больше злой, чем спортивный, то он стучит в окно и говорит, что стучать он не перестанет, пока его не впустят. А ему изнутри отвечают, что так и в милицию попасть недолго! А люди говорят, что хоть и в милицию – всяко лучше, чем на улице мерзнуть (лукавят, конечно, понимают, что ни вахта, ни охранники из-за внутренних вопросов наряд вызывать не станут: все-таки они имеют право зайти в общагу, где они официально прописаны). В конце концов, легальных буянов пускают, особенно, если они действительно возвратились с работы. А если люди загуляли, кого-то с собой привели, то тут лучше не шуметь. Ну и что, что на первых этажах решетки? Есть же вторые этажи! Да, пройдет еще год-два, и вычислят все удобные окна вторых этажей и заварят их решетками, но ведь неудобные окна останутся. А то, что они неудобные с лихвой покрывает, если Вам оттуда руку сильную и длинную протянут. А утром, точнее ближе к обеду, ты в это длинную крепкую руку просто вложишь бутылочку пива или пачку сока или кому что нравится…

Но если компания подгулявшая, а лишних товарищей нет, и час открытых дверей близок, то зачем рисковать здоровьем, можно ж и подождать!

Вот именно по последней схеме решили действовать мои отдохнувшие соседи. Они тихо ждут открытия двери, но народ к этому часу тоже с разных концов города подтягивается, а народ он разный бывает, и кто-то уже вахту разозлил…

И вот проходят мои товарищи через проходную, и вдруг турникет стопорится. В чем дело? В водке. В одной бутылке водки, которую Александр нес в руках (не в карман же ее совать).

– Со спиртным в общежитие нельзя!

– И что прикажите делать?

– Оставляй на вахте или выкидывай!

– Как же! Оставлю я вам! Это ж все равно, что выкинуть!

– С водкой не пущу!

– Водку (прижимает бутылку к груди, на фоне могучей Сашкиной груди, бутылка кажется маленькой и совсем не криминальной) не отдам! Моя она! Слышите?! Моя!

– Не пущу!

– Как хотите!

С этими словами двухметровый (опять приукрасил 180 см с копейками) Сашка просто перешагивает турникет и идет к себе в комнату. Остальные члены компании смотрят на своего знаменосца и резонно так говорят: «Ну, мы-то без водки, нас-то пускайте!». Их начинают запускать, но видят малознакомое лицо и снова стопорят турникет: Серега уже жил в общаге, но на полулегальной основе, то есть разрешение от коменданта он получил, но пока не оплатил проживание.

– Ты здесь не живешь!

– Да я уже полтора месяца как живу!

– Давай пропуск!

– Он дома лежит! Всех так пропускаете, а мне пропуск нужен?!

– Тогда диктуй свою фамилию и номер комнаты!

– Легко! Пишите! Записываете? Пишите! Чинганчгуков комната 107! (вы-то понимаете, что и фамилия и номер комнаты вымышленные, а охранник уже пожилой человек, да и внешности не славянской, видимо в школе не читал он книжки про индейцев… он, конечно, посомневался: больно фамилия редкая, а с другой стороны, вроде где-то и слышал).

Серегу запустили.

Правда, на утро приходил комендант. Смотрела на краснеющего Сашу и говорила: «И не стыдно тебе, Саша? Такой мальчик хороший, а правила проживания в общежитии нарушаешь?». Смуглый детина Саша краснел и тихо так повторял: «Я больше не буду…».

Сковорода

Конфликт разгорелся между нашей комнатой и всей администрацией общежития, причем оборонялась, довольно хило (ей гораздо привычней нападать), администрация. Все произошло из-за сковородки. Точнее ее пропажи. Как было дело. Была ночь. Комнате не спалось. И в три часа ночи мы решили пожарить картошку. Нас в комнате жило уже пять человек. Пять физически крепких, здоровых и, как следствие, прожорливых индивидов. Представляете сколько должно быть жареной картошки, чтобы все мы наелись? А представляете, какая должна быть сковорода? И такая сковорода была. Была…

В общаге на каждый этаж приходилось по одной кухне. На кухне стояли стол и две газовых печи. На столе почти всегда «откисала» какая-нибудь посуда. Бывало, что стояла она там неделями.

Вот и мы, покушав, около четырех утра отнесли эту практически гигантскую сковороду откисать. В десять утра ее уже не было. Так рано пропажу обнаружили совершенно случайно, но тот факт, что пропала сковорода утром, снимал со студентов всяческие подозрения, ибо, во-первых, так рано они не встают, во вторых, на этаже у нас подобное было не принято. Хотя, я как-то с боем уносил из соседней комнаты обратно свой любимый стакан, а его новый хозяин уверял меня, что именно данный стакан всегда ему и принадлежал, при этих словах хотелось его ударить – сдержался (Блин, а ведь это действительно дословно так и было, а я уже и забыл. Где сейчас этот стакан, не знаю, но прекрасно его помню!). В общем, факт оставался фактом: сковорода пропала, и взять ее мог только кто-то из обслуживающего персонала. К одиннадцати мы пошли к коменданту, она сказала, что разберется, а мы тем временем должны хорошенько поискать по друзьям-соседям.

Без сковородки стало плохо. Спустя два дня мы снова пошли к коменданту. Смена режима и рациона питания изменила и наше настроение: мы заявили коменданту, что если она не примет мер по возвращению сковороды, то примем их мы, причем, в милицию мы уж точно заявлять не будем, мы обойдемся без посредников. Комендант заверила, что справится самостоятельно. На следующий день она пришла к нам сама, извинилась. Сказала, что сковороды уже нет. И денег нам за нее не отдадут, но больше такого не повторится, и что нужно быть цивилизованными людьми и самосуд не устраивать. А чтобы как-то смягчить негатив от сложившейся ситуации, она разрешает нашей комнате не участвовать ежегодных общажных отработках.

Отработки эти назывались среди студентов: «На коменду работать». К данным заданиям (абсолютно несложным) относились довольно странно: за комендантом было такое право и, как ни странно, все всегда его признавали, но старались не попадать на такие работы. Отговаривался от них кто как мог: учебой, здоровьем и пр. А если не успевали отговориться, то всегда шли. Но старшие курсы комендант редко мог подвигнуть на подобные подвиги, так что ее широкий жест, в свете данных фактов, остался просто жестом. Вот так вот, вроде бы мы и победили, и толку от этого – нуль!

Драки

Драки были. Куда ж без них? Они были и в общаге и за ее пределами.

Почти уверен, что в каждом уважающем себя университете есть байка, про то, как несколько студентов решили проучить очень вредного и принципиального преподавателя и как-то подстерегли его в темном переулке…

А преподаватель оказался не таким уж и старым, как выглядел, он, оказывается, и зарядку делал, и бегал по утрам, и разряд по боксу в молодости имел. В общем и целом постоял за себя преподаватель.

У нас в Радике (а именно так в Таганроге называют уже бывший Таганрогский радиотехнический) (Странная ремарка, я ведь уже использовал термин «радик» до этого) тоже есть такая легенда и рассказывают ее из поколения в поколения студенты радиофака. Нам ее поведали во время одной из общажных посиделок, кажется, в первый же месяц проживания.

Героем-преподом был один доцент, преподающий ОТЦ (основы теории цепей). Поджидало его трое. Одного доцент вырубил сразу, второй убежал, а третий остался на месте и смог, если не уложить препода, то хотя бы достойно выйти из сложившейся брутальной ситуации.

А через месяц эти студенты сдавали экзамен этому доценту…

Первого студента (того, который не успел себя никак проявить, ибо сразу оказался в нокауте) преподаватель выслушал и поставил ему четверку (заслуженную).

Зачетку второго (давшего деру) доцент молча выкинул в коридор. Никакой информации о дальнейшей судьбе бегуна рассказчик не поведал.

Третьему – препод поставил тройку, тот ликовал, так как на большее и не претендовал…

Такая вот, почти лирическая, и почти правдивая история.

Но вернемся к реалиям.

Трезвых драк я не помню. Какой цивилизованный человек полезет в драку трезвым? (Безбожно наврал, ибо даже сам в такой участвовал. Глупая и безобразная драка. Ударили друг друга по разу и нас разняли. Подрались на пустом месте, просто из-за переизбытка гормонов, думаю.) А у пьяного уже несколько иные ценности и пороги. Драки были и между студентами, и между студентами и местными, и между друзьями (товарищами, знакомыми).

Начну по нарастающей.

Саша и Толик

Гиганта и по совместительству спортсмена-борца Сашу я уже описывал. Толик – довольно крепкий парень ростом максимум метр шестьдесят пять. Они очень хорошо друг друга знают и отношения у них вполне приятельские. Но Саша уже давно гуляет и его уже пошатывает. А Толик только начинает, и из него еще бьет энергия. И вот прямо возле танцпола начинается у них какая-то шуточная возня, в ходе которой Толик вдруг проводит борцовский прием, и борец Саша оказывается на полу. Саша смотрит на Толика, узнает в нем товарища, признает, что ситуация скорее комичная, чем обидная и, улыбаясь, встает.

Толик, окрыленный недавней победой, тут же повторяет этот прием – Саша снова оказывается на полу. Саша открывает глаза и уже видит не своего товарищи Толика, а невысокого человека, который сделал так, что над ним уже смеется весь клуб…

Глаза у Саши наливаются кровью, это видно издалека, поскольку между Толиком и Сашей сразу образовывается стена, состоящая из охраны клуба, друзей Саши, друзей Толика, их общих друзей. Но Саша силен: охрана отлетает в сторону, друзья Толика отлетают в сторону, общие друзья и друзья Саши висят на нем, уговаривая остыть, и очень сильно замедляя его движения. Толик бегает вокруг Саши на расстоянии, которое Саша, как не пытается, но сократить не может, и отчаянно просит прощения. Наконец, какая-то девушка (видимо, ей очень нравился Толик) вешается на шею Саше и что-то ему шепчет. Саша замедляется, перестает орать дурным голосом (а он орал – душа просила) и даже начинает улыбаться. Толика быстро уводят, что бы он, не дай бог, на глаза Саше не попался, и конфликт рассасывается.

Встретились они потом дня через два, Толик с ходу извинился, Саша тут же его простил. Больше они друг с другом не боролись.

Серега и Леха

В пору, когда мы с друзьями и товарищами учились в университете такой предмет, как физкультура преподавался до второго курса включительно. Порой эти занятия были единственным способом высвобождения энергии, накапливающейся за время сидения за учебниками.

Если эта энергия долго не находила выхода, то она имела свойство накапливаться до какой-то критической массы, а потом прорываться.

Чаще всего избавляться от переизбытка энергии нам помогали те же шабашки. Некоторые пытались бегать по утрам, а вечерами ходить подтягиваться на перекладину, но все это были полумеры. А полумеры, как известно, и помогают только наполовину.

Вот так вот, от нечего делать, ребята в одно мгновение собираются и едут все честной компанией в ночной клуб. Я остаюсь дома: не люблю много пьяного народа, громкую музыку и задымленные помещения; как сейчас помню – книжку остался читать. Чтение – занятие увлекательное, но для глаз – утомительное. Заснул я довольно быстро. Проснулся рано, оглядел комнату – все на месте (бывали случаи, когда и не досчитывались), но Серега как-то неважно выглядит…

Синяки, ссадины, вываливающаяся из-под простыни кисть довольно ощутимо распухла. Вывод очевиден – дрался. Осматриваю остальных – целехоньки. Не понятно: как это, один побит, а на друзьях не царапины? Вопрос…

Сижу – жду, когда хоть один из них проснется, от любопытства меня просто распирает: что ж на этот раз случилось? С кем, из-за чего?

Наконец, я дождался. Проснулись все разом, и завеса тайны приоткрылась. Отправились ребята в клуб, а перед каждым походом по увеселительным заведениям, у студентов принято дома хорошенько так разогреваться, чтобы не разогреваться там, где спиртное в разы дороже. Итак, приехали они всей компанией в один клуб – скучно. В другой – не пускают. Продолжили разогреваться возле клуба, в надежде, что впустят позже, надежда не оправдалась, поскольку, хорошо так поднабравшись, они еще и ссору с охраной клуба чуть не затеяли. И вот отходят они от клуба злые и пьяные. Смотрит Леха пьяным глазом на Серегу и говорит: «А я давно хотел с тобой попи****ся…».

Леха – друг комнаты, из тех, кто не стучится в дверь, когда заходит.

Был он неглупым, вдумчивым человеком с техническим складом ума. Как у каждого разумного и привыкшего мыслить человека, у него бывали кризисы личности, граничащие с депрессией. Один раз, чтобы рассеять очередные тучи, он перерыл всю локальную сеть в поисках порнографии с роботами. В смысле без людей – с одними, так сказать, механизмами! Не нашел. Напился. Тучки разошлись под напором винных паров.

И вот предлагает Леха Сереге подраться.

На что Серега, недолго думая, отвечает: «Так давай!». И они стали драться, заблаговременно предупредив друзей, чтобы они их не разнимали.

Дрались от души. Но, поскольку оба были конкретно пьяны, то попадали друг по другу довольно редко, к тому же, часто падали, а когда очутившийся сверху друг пытался бить нижнего, то, соответственно, почти всегда бил землю. Закончилось драка полюбовно. Просто взяла и прекратилась.

Серега на утро, сидя на кровати, рассуждал сам с собой: «Помню, что завалил его и потом разбегаюсь и хочу ему голову раздавить – топаю и не попадаю! И делаю это таз пять или шесть! Вот где логика?!! Ну, ударь ты проносным – по любому попадешь! Но нет же! Я хотел именно раздавить! Ну не идиот ли?!».