И все бы было хорошо, но жадность (или глумливость, ее здесь, наверное, было даже больше жадности) редко доводит до чего-то хорошего. Так случилось и с Андрюхой. В очередной раз, показывая фокус, он решил выиграть побольше денег, и пока горела водка в рюмке, подстегивал членов компании присоединится к спору. А огонь горел. А рюмка нагревалась. И когда Андрюха накрыл ладонью рюмку, он сразу понял свою трагическую ошибку, но, даже не моргнув глазом, он в очередной раз проделал свой фокус, и уже потом оторвал ладонь от раскаленного стекла. Теперь на ладони у Андрюхи – «клеймо» в виде уже коричневой окружности, и каждый раз, когда он, прощаясь или приветствуя, протягивает мне руку, я вспоминаю о его провокаторских способностях.

Абитура

Мы с соседями жили в комнате на четвертом этаже. Оба наших довольно больших окна выходили прямо на административный корпус, где в начале лета организовывалась приемная комиссия. Соответственно с самого утра туда подъезжали машины, из них выходили владельцы, ставили транспортные средства на сигнализации и шли по своим делам. А сигнализация – вещь чувствительная и громкая. А проезжая часть – рядом, и сигнализация срабатывает, а от нее может сработать и сигнализация на соседней машине… Повторюсь: лето, душно, окна на ночь оставляют открытыми, а тут, с утра пораньше, под окном надрывается сигнализация. И так каждое утро, и даже в выходные…

Думаю, не нужно говорить, что мы были недовольны сложившейся ситуацией (утренний сон ведь самый сладкий!). Зрили мы в корень и понимали, что у данной ситуации есть конкретное лицо, которое можно обвинить в наших недосыпах – это было лицо любого абитуриента. И, зевая, всегда жаловались друзьям на каждодневное неспокойное утро. Был в ту пору у нашей комнаты друг – Роман (он же – Лысый или Кучерявый; я уже писал о нем чуть выше печальные слова). Он был из тех немногих, кому разрешалось заходить в комнату без стука. В то время как он сам в общаге уже не жил – поведение у него было не примерное. Парень Роман был неглупый, с техническим складом ума, в шахматы любил играть (и очень хорошо играл), но имел склонность к авантюрным затеям, иными словами, был немного хулиганистым. Выслушал он нас и говорит:

– Что ж вы терпеть все это будете?

– А что прикажешь делать? Спать с закрытыми окнами? Да и с закрытыми все слышно.

– Все равно что-то нужно делать. Может в профком написать?

– Насмешил!

– Ну, тогда давайте акцию протеста устроим! Распугаем абитуру!

– Например?

– Не знаю, на простыне что-нибудь напишем, и между окнами ее повесим! О! А, давайте, просто станем на окна и будем кричать «Абитура – лохи!». Точно, и ссать при этом будем, прямо из окна!!!

– Неее это перебор… – включили мы заднюю.

– А че? Я бы сделал, если б кто-нибудь со мной за компанию поддержал бы! Мне-то че? С общаги все равно уже выгнали!

– А одному слабо?!

– Если одному, то тогда за деньги!

– Скока хочешь?

– Штуку!

– Ребята! Скинемся?!

Тысячи мы сразу собрать не смогли – побежали по друзьям, предлагая им присоединиться к своеобразному спору, где Роман будет стоять на окне четвертого этажа, мочиться и кричать при этом «Абитура – лохи!».

Народ под это дело подписывался: такого в общажной бытности еще не было. Да, у студентов радиотехнического факультета была традиция: после защиты дипломной работы выбрасывать из окон общежития телевизоры, усилители или, на худой конец, радиоприемники, но что б такое из окна… Максимум, что до этого выпадало из окна – это холодильник.

В итоге набралось даже больше тысячи, и Роман… отказался.

– Мне и стремно как-то и подставлять всю комнату не охота…

Мы все подумали и решили, что так действительно будет лучше. А деньги раздали обратно. Все равно сама новость о подобном намерении уже развлекла скучающую общагу. А комендант так и не узнала, какой скандал чуть было не вылился из окон вверенного ей общежития.

Кони

Речь в этом споре шла не о футболе, хотя именно с него началась, но как она перекинулась на настоящих коней, да еще и на Американском континенте уже покрыто мраком. Но точно помню, что, подняв из глубин памяти все свои знания по биологии, я доказывал, что лошади не всегда были большими и, например, ни в Южной ни в Северной Америках как вид не существовали.

Теперь, естественно, благодаря интернету мне стало известно (абсолютно случайно), что кони там когда-то были, но их благополучно съели древние индейцы.

В то, что лошади когда-то очень давно были не больше лисицы (это не я придумал, это такая схема была в учебнике биологии) друзья хоть и с трудом, но поверили, а вот в то, что индейцы, так лихо скачущие в вестернах на лошадях, большую часть своего существования были безлошадными, они поверить не смогли. И даже совсем наоборот, были уверены в обратном настолько, что готовы были спорить и заранее праздновать победу! Да, это было немного подло с моей стороны, но я согласился на спор. Интернет, как назло, оказался неоплаченным, и руки у спорщиков опустились: не в библиотеку же, в самом деле, идти. Стороннему мнению решили не доверять, а искать научные и стопроцентно достоверные подтверждения или опровержения моих слов. Достали где-то энциклопедию, нашли в ней лошадь, но про Америки там не было ни слова. И тут одному из друзей пришла в голову идея посмотреть информационные статейки в «Цивилизации» (игра такая – пошаговая стратегия), ведь там куча всяких конных юнитов: глядишь, и скажут чего в тему. Первая же статья про наездника вещала о том, что в Америку лошади попали вместе с конкистадорами в средние века. Вот так вот и нашлись «научные и стопроцентно достоверные подтверждения» моих слов. В игрушке.

А все вокруг говорят, что компьютерные игрушки – зло. А медаль-то о двух сторонах!

Спор со следователем

Здесь следует рассказать некую предысторию. В университете была такая штука, как профилакторий. Смысл этого профилака, как его называли студенты, заключался в следующем: если ты студент-бюджетник, то ты имеешь право раз в полгода или год посещать этот самый профилак. Первый раз ты проходишь что-то вроде медкомиссии, которая ставит тебе какой-то диагноз, дает таблетки, витаминки, назначает массаж и пр. Но главное, то ради чего студенты туда шли, это трехразовое питание. Студент должен был заплатить за направление в профилак, но сумма эта была в разы, если не на порядок, ниже уже только стоимости питания, не говоря уже о выдаваемых на руки медицинских препаратах. Профилак был исключительно популярен среди юношей-студентов, живущих в общежитии. Всеми правдами и неправдами (по чужим документам, покупая его за большую, чем стоимость направления, сумму и пр.) они умудрялись брать направления чуть ли не на каждый месяц. Правда, сложно было вставать на завтрак в выходные, но зато после завтрака легко можно было доспать. Среди девушек профилакторий был менее популярен, потому что за месяц подобного питания они набирали от одного до трех килограммов.

Про количество килограммов явно нафантазировал, сам я никого из них не взвешивал и про вес не спрашивал, ибо всегда отличался пусть и рудиментарной, но все же галантностью по отношению к прекрасному полу.

Сразу предупрежу, что на профилакторий не спорили.

Здание, где кушали посетители профилака, находилось неподалеку от общаг и являлось главной студенческой столовой. Помимо столовой в здании на первом этаже еще находилась кофейня и ночной клуб. В этот клуб в не очень добрый вечер и пошли как-то отдыхать ребята. Пошли впятером, а вернулось наутро трое. Где недостающие двое, они не знали. Да, отдыхали вместе. Да, вот до такого то момента мы их помним. А вот выходили уже без них. Зато с какими-то девчонками! А дальше и самих себя-то они особо не помнили. Ждем до обеда – ребята не появляются, телефоны их молчат. Идем на проходную (там есть городской телефон, которым в личных целях студентам пользоваться нельзя, но поскольку мы мальчики хорошие, то нам можно, особенно, если учесть, что выходной и коменданта нет) звоним в ближайшее отделение милиции, называем фамилии. Нам отвечают, что наши «орлики» у них, что мы можем прийти их навестить и принести им что-нибудь поесть.

Идем. Пускают не всех. Вернувшиеся от нарушителей спокойствия товарищи говорят, что те сами-то не слишком хорошо помнят за что их «приняли» и толком не знают, когда их отпустят, потому что пока с ними никто и не разговаривал.

Отпустили ребят через сутки и поведали они нам буквально следующую историю.

Отдыхали они в клубе. Выпивали. Денег было немного. Вышли вдвоем покурить. Пообщались, сошлись на том, что все вот сейчас замечательно, вот только кушать охота. И, вдруг, одного из товарищей осеняет гениальнейшая, как им обоим тогда показалось (все-таки выпито было немало), мысль. «Наверху же профилак! Если, они уже рано утром раздают завтраки, то, значит, они все готовят с вечера! Значит, там сейчас наверху полные котлы котлет стоят! Погнали – похаваем!».

Ну, сказано – сделано: побежали проверять справедливость своих выводов. Стоит ли говорить, что никаких котлов и никаких котлет они там не нашли?

НО! Они увидели в общей темноте второго этажа какой-то далекий и неяркий источник света. И вот два наших ночных мотылька стремятся к этому источнику, коим является приоткрытая дверь в кладовую этого ночного клуба…

Смотрят ребятки, а там: пиво, водка, коктейли – глаза разбегаются. И от такого несказанного счастья при виде этого поля непаханого они вовсе потеряли способность логически мыслить. Иначе они бы наверняка задумались: в каких таких случаях работники оставляют открытой дверь и не гасят свет в кладовую? Правильно, чтобы в скором времени еще за чем-то вернуться. И они возвращаются, и видят там посторонних людей, и замыкают их, и зовут дежурящий у клуба наряд милиции и передают наших «воров», которые и брать-то ничего не брали (не стану изображать из них святош – не успели), в руки стражам порядка.

Привозят наших товарищей в отделение, определяют по камерам. Ребята таким ходом событий недовольны. Они возмущаются. Особенно один. Его связывают и в позе ласточки и оставляют остывать. Он и при этом продолжает ругаться.

После обеда ребят вызывают к следователю. По очереди. Они толком ничего не помнят. Следователь в это не очень верит.

– Что, неужели совсем ничего не помнишь?

– Не, ну помню девчонок каких-то…

– А на втором этаже вы что делали?

– Да их же и искали (под дурачка косит).

– Кого?!

– Да девчонок…

– Почему именно там?

– Не знаю. Пьяные были. Стукнуло в голову, что они туда ушли…

– Ладно. А почему вчера в отделении буянил? Зачем ругался? Зачем орал, что менты – п….ры?

– Я такого не кричал!

– Не кричал, говоришь?..

– Не кричал!

– А давай с тобой поспорим, что ты кричал? А? Я приведу двух свидетелей, и если они подтвердят, что ты это кричал, то я тебя обоссу!

Товарищ мой, скажем так, очень сильно растерялся. Он промолчал, никак не ответил на довольно странное предложение о споре…

Но и следователь уже немного остыл, видимо, осознав, что не с обычным хулиганом разговаривает, а с человеком, который, в трезвом виде, может претендовать на звание интеллигентного.

Все-таки, самый хороший спор – тот, который не состоялся.

Глава 7 (конфликты)

V. Конфликты

Конфликты – вещь в нашей жизни неизбежная. Разрешаются они по-разному. В мужских коллективах, довольно часто, с применением силы. Если у глупого конфликта есть свидетели, то чаще всего они пресекают боевые действия, но это тоже случается не всегда. Все мои друзья и товарищи в своей повседневной жизни – люди абсолютно мирные и толерантные. Если какие-то конфликты у них с кем-то и возникали, то, чаще всего, «по пьяной лавочке». Самый стандартный конфликт у пьяного студента – проходная общежития. На проходной всегда сидит вахтер – женщина пенсионного возраста. Получив в руки заветную кнопку от турникета, она порой входит в режим Бога.

Все! Она теперь властительница судеб! Конечно, она просто так не пропустит пьяного студента, ведь по правилам проживания, ему, находящемуся в алкогольном опьянении, в общежитии быть запрещено. Вахтерша может творить свое злое, но абсолютно законное (хоть и несколько бесчеловечное, хотя ее можно понять: не все пьяные студенты сохраняют человеческий облик) дело абсолютно бескорыстно! Может делать это от скуки. А может и путем шантажа выбивать шоколадку к завтраку.

Как бы то ни было, а конфликты были и имеют место. Не случайно же в ночь на первое апреля вахтеров вместе с охранниками заперли на вахте, заколотив дверь гвоздями. Так они там бедняги и сидели, пока не вызвонили коменданта, тот не разбудил телефонным звонком старосту общежития, который, за минуту вычислив злодеев, дал им указание освободить «заключенных», а на утро своих злодеев не выдал, ни смотря на все посулы и угрозы.

Итак, проходная. До того, как появились турникеты (год эдак 2004), проходная была данью традициям. Это было личное пространство вахтера, откуда он часа в три ночи выходил и замыкал дверь, чтобы в пять нуль-нуль ее отпереть. Если вахтеры было скучно, то он тихо-мирно следил, кто что в прозрачных кулечках носит. Еще вахтер приторговывал: в мужских общежитиях, в основном сигаретами, шоколадками и недорогим лимонадом в полуторалитровых бутылках. В женских общежитиях ассортимент был примерно тот же, только без сигарет и выбор шоколада на порядок лучше. Идя в гости к девушкам, можно было заранее ничего не покупать, все (к чаю, естественно) можно было купить на проходной, в таком мероприятии было сразу два плюса: наибдительнейший вахтер женского общежития (профессия обязывает) видел, что ты идешь с хорошими намерениями: как минимум поболтать. К тому же, если купить побольше, да еще и вежливо себя вести, то был реальный шанс, что когда к двадцати трем часам всех гостей начнут выгонять из общежития, тебя выгонят в последнюю очередь: все-таки много взял – времени, чтобы все попробовать нужно больше…