В эпоху поздней Античности и Высокого Средневековья для сферы библиотек и книг характерны несколько важных явлений. Из-за постоянно повторяющихся кризисов, разделения империи на Западную и Восточную и роста влияния Константинополя начиная с 330 года самая глубокая трансформация затронет, конечно же, Римскую империю как политическую структуру – окончательное разделение империи произойдет в 395 году. В то же время приход на Запад по большей части неграмотных «варваров», а с VII века и арабов на Ближний Восток приводит к существенной потере книг, даже к уничтожению целых библиотек. Наконец, переход от папирусных свитков к пергаментным кодексам сопровождается процессом переписывания, причем на новом носителе воспроизводится только часть текстов, хранившихся с древних времен, а остальные в основном утрачены. Высокая стоимость и относительная редкость материала – носителя текста также объясняет распространение практики палимпсестов: первоначальный текст стирали (сцарапывали, обрабатывали пергамент известью и т. п.), а поверх писали новый. Многие тексты авторов классической Античности стали нам известны благодаря изучению палимпсестов. В библиотеке Отёна хранится рукопись «О правилах общежительных монастырей» Иоанна Кассиана, вероятно переписанная в VII веке в монастыре на юге Франции поверх рукописей V века, одна из которых, отметим, содержала текст «Естественной истории» Плиния[46].
Захват Рима Аларихом в 410 году и свержение последнего императора Западной Римской империи в 476 году официально обозначают разделение средиземноморского мира – это разделение еще больше подчеркнет приход арабов в Палестину, Сирию и Египет вплоть до Карфагена в VII веке. Уже в конце IV века Аммиан Марцеллин не мог не отметить исчезновение в самом Риме той культуры, к которой он был привязан: «Даже немногие дома, прежде славные своим серьезным вниманием к наукам, погружены в забавы позорной праздности. <…> Библиотеки заперты навечно, как гробницы…»[47] (История Рима, XIV, 6).
Удалившийся в Вифлеем святой Иероним сам испуган захватом Рима визиготами и ожидаемым исчезновением классической культуры. Начинается новый, непредсказумый исторический период. «Угасло блестящее светило всех континентов! <…> Отсечена глава Римской империи <…> в одном городе погиб весь мир» (Вступление к «Толкованию на пророка Иезикиля», XXV, 16a).
Христианство, как и иудаизм, в основе своей связано с письменными текстами: рукописные книги упоминаются в Новом Завете, и нам известно, что в первых организованных христианских сообществах были библиотеки и архивы, в частности, в Греции в восточных церквах. Но речь идет только о документах исключительно или почти исключительно религиозного характера, в первую очередь о Библии и литургических книгах, а также о церковных архивах, списках епископов, синодальных актах, переписке, записях о крещении и т. п. В начале IV века преследование христиан Диоклетианом повлекло за собой систематическое уничтожение книг и других архивов, которые хранились в христианских церквах, и эта мера особенно строго применялась в Италии (и в Риме) и в Испании, а также в Африке. По прибытии в кампанский город Нола в конце IV века Паулин финансировал возведение базилики, в которой небольшое помещение у апсиды, вероятно, служило библиотекой.
Христианство окончательно утвердилось после издания эдикта Феодосия (391), что привело к глубокой переориентации фондов, имеющихся в библиотеках, и, в некоторых случаях, их разделении на две части, в зависимости от того, имеют ли они религиозное содержание или нет. Христианская «библиотека» – это прежде всего Священное Писание, и эта иерархия настолько значима, что именно по такой логике будет осуществляться библиографическая классификация до XIX века. К светским текстам и рукописям относятся тем более пренебрежительно, что новая религия разворачивает теорию Слова, имплицитно противоречащую книжной традиции. Наконец, как мы уже говорили, христианские книги переписывают на пергамент, а традиционные свитки сменяет новая форма кодексов. Поначалу каждая книга Библии составляла отдельный кодекс, и читали их вслух, как свидетельствует, среди прочих, святой Августин. Вот знаменитая сцена обращения в саду в Милане. Августин возвращается туда, где он оставил Послания апостола Павла: «Я взял книгу, открыл и в молчании прочитал главу, первую попавшуюся мне на глаза <…>. Я отметил это место пальцем или каким-то другим знаком и закрыл книгу» (Исповедь, VIII, XII).
Книга – уже хорошо знакомый предмет, который легко можно взять с собой на прогулку в сад, обсудить с друзьями, ее необязательно читать целиком, достаточно выхватить глазами какой-то фрагмент, причем желаемый пассаж в тексте просто найти: в этом коротком описании из «Исповеди» мы видим самые важные характеристики современной практики чтения, которые стали возможны благодаря кодексам, причем автор не уделяет им особого внимания, считая само собой разумеющимися. Однако смена форматов хранения текстов привела к постепенному забвению античных книжных собраний и их масштабному разрушению. Величественные античные книжные шкафы уступают место скромным этажеркам и закрытым полкам, предназначенным главным образом для хранения Священного Писания. Яркую иллюстрацию этой новой эпохи представляет мозаика V века в мавзолее Галлы Плацидии в Равенне, где изображен святой Лаврентий среди таких характерных книжных полок. Книги в формате тетради сложены ровно в четыре стопки, соответствующие четырем Евангелиям Нового Завета. Мозаика расположенной неподалеку базилики Сан-Витале[48], освященной в VI веке, изображает евангелиста Матфея, который пишет текст в кодексе, при этом у его ног стоит круглая корзина с несколькими свитками – может быть, здесь изображена сцена переписывания текста с одного носителя на другой?
Люнет святого Лаврентия, мавзолей Галлы Плацидии, Равенна
При этом связь между античной культурой и новой верой очень глубока. В первую очередь это проявляется на Востоке, где зародилось христианство и где интеллектуалы обучались в классических школах, и в Александрии. Констанций II, в 357 году основавший библиотеку в Константинополе, воспроизводит модель Мусейона (задача состоит в «сборе и сохранении классических текстов и авторов»): как и в Александрии, целая коллегия исследователей и читателей, почти постоянно находящихся в этом учреждении, проводит критико-экзегетический анализ собрания текстов. Дело не только в том, что свитки с произведениями классических авторов повсеместно распространены, но и в том, что обучение традиционной риторике все еще является ключевым элементом, обеспечивающим будущее блестящего молодого человека. Юный Августин выучился читать и говорить по-гречески в Тагасте (ныне Сук-Ахрас в Алжире) и Карфагене, после чего смог продолжить учебу и, несмотря на относительно низкое происхождение, стать известным ритором, адвокатом и профессором риторики: «Я изучал книги по красноречию, желая стать выдающимся оратором <…>. Следуя установленному порядку обучения, я дошел до книжки какого-то Цицерона, языку которого удивляются все, а сердцу не так» (Исповедь, III, IV).
Первым центром христианской книжной культуры благодаря Оригену станет Кесария, но эта модель вместе с христианством распространяется на запад. Папа Дамасий (ум. 384) при помощи святого Иеронима собирает рукописи в Риме в своем имении на Тибуртинской дороге, где воздвигли базилику Святого Лаврентия «за городскими стенами». В VII века эти фонды перенесли на Латеранский холм, где использовали, в частности, в качестве документальных источников во время церковных соборов – в то время папы проживали в Латеранском дворце, примыкающем к базилике. В ходе раскопок, проведенных Филиппом Лауэром в конце XIX века, под ораторием Святого Лаврентия нашли, предположительно, руины древней папской библиотеки. На фреске VI века изображен святой Августин.
Персонаж одет в тунику и плащ, по античной моде. Он сидит в кресле особой формы перед книгой, открытой на столе. Правую руку он протягивает к столу; в левой держит свиток. «[Поскольку эта] декоративная фреска <…> похоже, не имеет никакого отношения к религиозному культу, можно предположить, что она использовалась для украшения места, где хранились произведения святого Августина, библиотеки <…> древней библиотеки римской церкви, расположенной в Латеранском дворце вместе с архивом и службой канцелярии понтифика. Все это восходит к древней <…> администрации scrinium sanctum [архива и библиотеки церкви], которой управлял старший нотарий. <…> Ораторий Святого Лаврентия <…> возможно, служил капеллой корпорации нотариев и канцелярии» (Comptes rendus de l’Académie des Inscriptions et Belles Lettres, 1900, t. XLIV, n. 4).
Ученик Клемента Александрийского, Ориген (ок. 185–253) в 231 году был вынужден покинуть город и поселиться в Кесарии (Кесария Приморская, в настоящий момент находится на территории Израиля), где в то время развивалось учреждение, объединяющее в себе научный центр, школу, скрипторий и библиотеку.
Ориген вел жизнь аскета и прежде всего посвятил себя интеллектуальной работе: он один из основателей христианской традиции чтения Библии: сначала он рассматривает ее буквальный смысл, ссылаясь на оригинальную версию и перевод, а потом уже комментирует текст, раскрывая его духовный смысл. Его главный труд посвящен Ветхому Завету, разные версии которого он переписал в шести синоптических колонках (на древнееврейском, древнееврейском, транслитерированном на греческий, и на греческом в четырех разных версиях): в так называемой Гекзапле к тексту Ветхого Завета применены методы критики и толкования, разработанные в Александрии при изучении греческих классиков. Ориген завещал все свои рукописи Кесарийской библиотеке, где уже тогда было одно из самых богатых собраний раннехристианской литературы.
Священномученик Памфил (ок. 250–309) также обучался в Александрии и, в свою очередь, приехал в Кесарию, где придал новую динамику начинаниям Оригена: вновь открыл школу, которая уже несколько десятилетий не работала, и возобновил работу скриптория (он сам переписывал произведения Оригена), существенным образом обогатив библиотеку, которую он снабдил каталогом: по, вероятно, завышенной оценке Исидора Севильского, здесь хранилось около 30 000 свитков[49].
Помимо датированных экземпляров сочинений Оригена и произведений других авторов, библиотека Кесарии, по всей видимости, располагала собранием библейских текстов. В ее фондах также присутствовали работы древнегреческих мыслителей (в частности, Плотина) и, хотя в значительно меньшем объеме, произведения латинских авторов. Однако же она остается предназначенной для внутреннего пользования относительно узкого сообщества, и никто не делает копии, которые позволили бы распространить результат работы, проделанной Оригеном, его учениками и последователями. Святой Иероним, удалившийся в Вифлеем в конце IV века, подтверждал, что в Кесарийской библиотеке и в самом деле действовало правило хранения только одного уникального экземпляра, что возвращает нас к древней практике, перенесенной и на работу с христианскими каноническими текстами. При этом размеры этого монашеского, в современном смысле этого слова, сообщества, сформировавшегося вокруг библиотеки, нам до сих пор неизвестны.
Евсевий (ум. 339/340), ученик Памфила, родился в Кесарии, вероятно, около 260 года и до избрания епископом Кесарии около 315 года[50] был приближен к императорскому двору Константинополя. Помимо множества других работ, он автор «Церковной истории», при написании которой он, очевидно, пользовался важнейшей документацией из церковных архивов (в том числе из Иерусалима) и Кесарийской библиотеки: «Церковная история», которую Руфин Аквилейский перевел на латынь, будет иметь огромное влияние на Западе. Также в эту эпоху при епископе Акакии (338–365) древние свитки начали переписывать на пергаментные кодексы, и эта работа продолжилась при епископе Евзоии до его низложения (379). В то же время епископ Иларий Пиктавийский (ум. 368), низложенный собором Безье за сопротивление арианству, был сослан во Фригию, откуда он ездил в Константинополь, а также в Кесарию (356–361). В этом регионе Восточного Средиземноморья ему оказались доступны текстовые источники, еще не известные на Западе, что позволило ему отточить теологические размышления. В очень краткой биографической справке в своем сочинении «О славных мужах» (№ 100) святой Иероним сообщает, что Иларий, в частности, использовал для своих комментариев некоторые работы Оригена, с которыми он ознакомился в Кесарии, – переписка святого Иеронима косвенным образом дает информацию о Кесарийской библиотеке.
Один из последних великих интеллектуалов, посещавших школу и библиотеку Кесарии, – это святой Августин. Но после ухода византийцев для учреждения наступил длительный период упадка, а окончательно оно исчезло после захвата города арабскими захватчиками в 638 году.
В Восточном Средиземноморье существовали и другие центры христианства с библиотеками, в частности в Вифлееме. Святой Иероним (ок. 347–419/420) родился на границе Паннонии и получил блестящее классическое образование в Милане и Риме, где его учителем был, в частности, грамматик Донат. Именно в Риме он обратился в христианство и крестился, а позже углубил свои теологические знания в библиотеках Трира и Аквилеи – двух крупнейших центрах раннего христианства. В ту эпоху, когда обращение текстов было, очевидным образом, затруднено, такие путешествия в разные интеллектуальные центры служили единственным способом получить доступ к части письменной традиции: например, известно, что святой Иероним воспользовался своим пребыванием в Трире, чтобы переписать трактаты Илария Пиктавийского. Примерно в 373 году он уехал на Ближний Восток, сначала в Антиохию, потом в сирийскую пустыню, где выучил древнегреческий и древнееврейский. В конечном итоге репутация мудреца не позволила святому Иерониму оставаться в пустыне, его призвали в Константинополь и, при папе Дамасии, в Рим – здесь он снова работает в библиотеках. После смерти Дамасия он вернулся на Восток, долго прожил в Александрии и, наконец, в 386 году удалился в Вифлеем.
Именно в Вифлееме будет создан его главный труд, редакция Библии. Септуагинту уже переводили на латинский язык, эти переводы получили название Vetus latina («старолатинские переводы»): Иероним защищает принцип veritas hebraica, то есть возврата к оригинальному языку и переводит Ветхий Завет с древнееврейского на латынь. Все вместе, включая латинский перевод Нового Завета, выполненный Иеронимом с греческого языка, составит Вульгату, которую средневековые христиане считали эталонным текстом Библии.
Вторая модель библиотек в раннехристианской церкви, где у традиции античной культуры сохраняется определенное место, описывает мир иноческой жизни, причем Гульельмо Кавалло полагает, что ее истоки восходят к Александрийскому Мусейону и ученым, жившим в более-менее едином сообществе. Между тем первая в этом веке модель жизни вне общества логичным образом появляется вне городов. На Востоке существовала традиция анахоретов, которые удалялись в пустыню, в Сирию или в Египет. Первым среди них стал Антоний (ум. 356), чья слава распространилась вплоть до Медиолана (современный Милан). Его подвиги вызывали восхищение у молодого Августина – будущему святому на тот момент едва исполнилось тридцать лет. «Некий Понтициан, наш земляк, поскольку он был уроженцем Африки, занимавший видное место при дворе <…> стал рассказывать об Антонии, египетском монахе, изрядно прославленном среди рабов Твоих, но нам до того часа неизвестном <…>. Отсюда завел он речь о толпах монахов, об их нравах, овеянных благоуханием Твоим, о пустынях, изобилующих отшельниками» (Исповедь, VIII, VI).
И действительно, первый монастырь основан в Египте Пахомием Великим (ум. 346) примерно в 325 году, после чего здесь распространяются и другие монашеские сообщества, организованные по определенным правилам. В «Правилах и установлениях» Пахомия Великого упоминается небольшое собрание книг, которые после чтения необходимо вернуть in fenestra, id est in rico parietis, то есть в вырубленную в стене нишу, где устроено что-то вроде шкафа и где также хранились другие предметы быта.
За этими первыми объединениями последовали многочисленные другие, где монахи жили в отдельных помещениях, хижинах или пещерах, но в течение дня неоднократно встречались для совместной молитвы или трапезы[51]. Несмотря на то что отцы-пустынники жили почти в полной нищете, книги у них были, а некоторые сами занимались их переписыванием – возможно, больше из личной необходимости, чем ради обеспечения интеллектуальной потребности. В соответствии с правилами, утром каждый монах должен был взять кодекс в общем армарии для духовного чтения в течение дня, а вечером вернуть его обратно. Очевидно, речь шла исключительно о текстах религиозного характера, Священном Писании (Ветхий и Новый Завет, апокрифы), литургических книгах, мартирологах, житиях святых, комментариях и т. д. Иногда в монастырях встречаются светские книги, имеющие практическое назначение, например медицинское. Отцы-пустынники отстаивают превосходство живой устной речи (слова) и медитации над письменным словом, и тенденция к увеличению, пусть даже минимальному, библиотек в скитах и в кельях иногда оценивается ими отрицательно.
Пророки написали книги, а потом пришли наши отцы и воплотили их на практике. Те, что пришли после них, выучили их наизусть. А потом пришло нынешнее поколение, переписало эти книги и поставило их в ниши, где их никто не берет…[52]
С приходом христиан с Востока на Запад проник и идеал пустыннической жизни, о чем свидетельствует повсеместное распространение в иконографии в течение длительного времени образа святого Иеронима-отшельника. Когда столицей империи становится Милан, с Востоком поддерживаются постоянные связи, и епископ Амвросий (ум. 397) поддерживает создание за пределами городских стен «дома, где монахи бы жили в уединении и добронравии» (Исповедь, VIII). В то же время и святого Мартина привлекает пример отшельников. Этот солдат родился в Паннонии и как участник военной кампании оказался в Галлии, где он принял христианство, присоединился к Иларию в Пуатье и обосновался неподалеку, в Льеже, где он и находился до тех пор, пока его не назначили епископом Тура. Но и в Туре Мартина по-прежнему привлекала жизнь анахорета, и он поселился в маленькой пещере над Луарой. Рядом с епископом селилось все больше отшельников, и на основе этого сообщества был создан один из важнейших монастырей в Галлии, аббатство Мармутье (Majus monasterium). Также в начале XII века Гийом де Шампо, богослов при Нотр-Дам де Пари, решил отречься от мира. С группой учеников он перебирается на левый берег Сены, выше по течению от острова Сите, чтобы основать там отшельническое поселение. Так начинается история аббатства Сен-Виктор – одной из самых знаменитых средневековых школ и библиотек эпохи королевской Франции.
Илл. «Библиотека» в пустыне: Пьеро делла Франческа: «Покаяние святого Иеронима», 1450
Классическая греческая культура продолжает жить на Западе до конца IV века, в особенности в регионах, находящихся под контролем Византии. Поначалу христианство распространяется благодаря путешественникам с Востока, и первые епископы, как правило, тоже были выходцами с Востока. Так, Ириней (ум. 202), последователь учения святителя Поликарпа в Смирне (Измире), впоследствии направился в Галлию, где его избрали епископом Лиона. Выдающимся свидетельством этих перемещений является Кодекс Безы, ныне хранящийся в Кембриджской библиотеке. Его, вероятно, переписали в Лионе около 400 года с образца, привезенного с Востока, и, возможно, это самый древний дошедший до нас экземпляр Евангелий; при этом текст дан на обоих языках: греческом слева (оборотная сторона, версо), латинском справа (лицевая сторона, ректо). Он был ориентирован на читателей, часть из которых знала греческий язык, но для большинства из них латынь была более привычным языком, что подтверждается тем фактом, что латинский перевод иногда значительно отклоняется от греческого оригинала. Мы знаем, что святой Амвросий был билингвом, тогда как поколение спустя святой Августин уже плохо знал греческий язык и вынужден был полагаться на латинские переводы.
Как бы то ни было, основателем иноческой жизни на Западе, как правило, называют Кассиодора[53]. Он родился в аристократической семье в Калабрии около 475 года, получил прекрасное образование и в самом начале VI века прибыл ко двору Теодориха, короля остготов, в Равенну. Кассиодор занял положение главного советника короля, но после смерти Теодориха (526) начинается период смуты. Кассиодор, который некоторое время, возможно, прожил в Константинополе (как и сам Теодорих), окончательно удаляется в свое имение Виварий рядом со Сквиллаче в Калабрии (546).
Основанное им учреждение достаточно хорошо известно нам благодаря трактату Кассиодора «Институции» (Institutiones divinarum et saecularium litterarum – «Наставления в божественных и светских науках»). Однако следует учитывать, что это сочинение сохранилось в нескольких редакциях, часть которых была создана уже после смерти автора. Виварий, как и Александрийский Мусейон, объединял в себе научное заведение, скрипторий и библиотеку. По оценке Пьера Курселя, в библиотеке насчитывалось несколько сотен наименований, содержание которых нам по крайней мере частично известно. Между тем эта цифра – несколько сотен – показывает разрыв между новыми западными фондами и богатейшими библиотеками Античности, хотя и для создания сотни кодексов требовались существенные вложения средств, хотя бы в материалы: для создания, в частности, Амиатинского кодекса необходимы были 520 шкур, подготовленных для письма[54].
Работа, проведенная в Вивариуме, имеет фундаментальное значение на двух уровнях. Во-первых, «Институции» как бы предлагают Западу канон произведений, которые необходимо иметь в библиотеке, – у самого Петрарки был манускрипт Кассиодора (BnF, ms. lat. 2201). Во-вторых – традиция библейского текста. В библиотеке Вивариума фактически было три экземпляра священного текста, все три до наших дней не дошли: первый в девяти томах и 71 книге; во втором текст Вульгаты давался на 636 листах; в третьем, так называемом Codex grandior (= очень большой кодекс) – в 70 книгах на 760 листах. Этот последний манускрипт и послужил образцом для Амиатинского кодекса, созданного в Риме в VI веке и ныне хранящегося во Флоренции (Библиотека Лауренциана, Зал чтения рукописей, 6): рукопись особенно известна тем, что содержит иллюстрацию с изображением переписчика, возможно, самого Кассиодора, работающего перед шкафом (armarium) с книгами, расположенными на пяти полках друг над другом (всего около дюжины книг).
Здесь, в Вивариуме, работали и над внутренней организацией священного текста, который разделили на главы, пронумерованные согласно системе, остававшейся в употреблении до ее пересмотра в Париже в XIII веке. Пьер Курсель показал, как многие из рукописей Вивариума поначалу попадают в Латеранскую библиотеку, откуда их позднее переправляют в другие центры христианской церкви, в частности Кельн и Джарроу. Но Вивариум играет ключевую роль и в других сферах интеллектуальной истории. Например, в этой библиотеке хранилось некоторое количество медицинских трактатов, в частности Галена и Гиппократа, и благодаря ей греческие труды попадали на Запад: фактически, когда греческий все больше и больше забывают, языковой барьер могут преодолеть только тексты, переведенные на латынь в том же Вивариуме. Гульельмо Кавалло, приведя множество аналогичных примеров, справедливо заключает, что «в поздней Античности существует модель христианской библиотеки, не являющейся монастырем и не предназначенной для монашеской жизни в строгом смысле этого слова. Напротив, речь идет о языческой модели, в которую вписаны требования христианской духовности и которая находит свое самое полное выражение в греческих и восточных библиотеках-школах, где изучение Священного Писания было построено на филологической и экзегетической основе эллинистической традиции».
Вивариум, без сомнения, задал парадигму.
На Западе первые монашеские общины первоначально ориентировались на восточные духовные идеалы, однако со временем их уклад трансформировался – особенно после принятия уставов, которые делали акцент на грамотности, изучении текстов и интеллектуальном труде. Происходит это в Провансе в VI веке, и нужно учесть, что программа чтения исключительно религиозная. Решающую роль в этом процессе сыграл святой Бенедикт Нурсийский, создавший бенедиктинский устав, настолько успешный, что правило организации библиотеки и скриптория распространилось на все монастыри.
Наследник богатой семьи из Центральной Италии, Бенедикт поначалу жил как отшельник в регионе Субьяко. Примерно в 529 году он основал аббатство Монтекассино (в том же году Юстиниан распустил платоновскую Академию в Афинах…), где и зародился бенедиктинский орден. Согласно бенедиктинскому уставу, монахи должны были регулярно читать священные тексты и комментарии Отцов Церкви. Кроме того, монастырь должен стремиться к автономной жизни, так что среди повседневных задач монахов – переписывание текстов для пополнения библиотеки: библиотека существует в паре со скрипторием, и руководитель библиотеки, как правило, отвечает также за скрипторий. Эта интеллектуальная работа (чтение и размышление, а также переписывание), согласно уставу, должна занимать четыре часа в день. Желание основателя создать населенный центр, отрезанный от мира (поскольку монахи не выходят из монастыря), привело к обогащению библиотек для индивидуального и коллективного чтения, литургической жизни или учебных занятий в школе – и многообразие сфер применения книг, как правило, приводило к организации нескольких книжных собраний, которые хранились в хоре в церкви или в ризнице, в доме послушников, в школе и т. д. В каталоге книг, составленном в монастыре Сито в 1480 году, указывается десяток мест хранения и предметов мебели[55]. Наконец, напомним, что создание библиотеки означает наличие необходимых ресурсов, в том числе коров, из шкур которых делали пергамент для письма.
Бенедиктинский орден быстро распространяется, а вместе с ним библиотеки и скриптории. Христианизированная с середины III века Лютеция (Париж) в V веке, когда ей угрожают гунны Аттилы, является населенным пунктом, в общем, второстепенного значения. Сопротивление вдохновляет молодая христианка из Нантера, Женевьева: она убеждает парижан защищать мосты и переправу через реку. В конечном итоге Аттила переправится через Сену в Сансе, но Орлеан ему взять не удастся, и гуннам придется вернуться в Шампань, где они потерпят сокрушительное поражение в битве на Каталаунских полях (451). Женевьева в этот период становится ключевой фигурой в Париже: именно по ее настоянию строится базилика над захоронением святого Дионисия (Сен-Дени), а ее пламенные призывы поднимают горожан на борьбу против франков Хильдерика. Только когда сын последнего, Хлодвиг, обратился в христианство (493) и крестился в Реймсе (496), создались условия для сближения, и в результате были построены крупные сооружения: в последние годы V века Хлодвиг и Клотильда возвели базилику, посвященную святым апостолам Петру и Павлу, на вершине холма на левом берегу Сены, базилику, послужившую основанием аббатства Святой Женевьевы. Другое крупное аббатство на левом берегу, Сент-Жермен-де-Пре, восходит к базилике Сент-Круа и Сент-Винсент, основанной Жерменом, сначала аббатом Сен-Симфорьен д’Отён, а затем епископом Парижа (555–576): после смерти святого епископа аббатство получило его имя. Здесь также следовали бенедиктинскому уставу. То же относится и к аббатству Сен-Дени, которое в первые десятилетия VII века выросло на месте древней базилики, возведенной на могиле первого епископа города, священномученика родом с Востока. Библиотеки этих религиозных учреждений остаются одними из самых богатых в королевстве практически до конца Старого режима.
Византия пошла совершенно иным путем, поскольку, с одной стороны, унаследовала традиции Римской империи, а с другой – сохранила эллинистическую культуру. Это уникальное государство просуществовало почти тысячелетие после падения Западной Римской империи, пока в 1453 году не пал Константинополь. При этом общества, которые нам следует принять во внимание, весьма различны между собой, от имперской столицы и двора суверена, всевозможных учреждений (в том числе религиозных) до городов в различных провинциях и сельского мира. Также немало было и частных библиотек. Кроме того, следует учесть весьма многочисленные разрушения, связанные с пожарами, политическими беспорядками и войнами (в 1204 году город захватили крестоносцы, а в 1453 году он пал от рук оттоманов).
Константинополь – главный центр экономики книги и библиотек в византийском мире, здесь находилась библиотека императора, универсальная по своему принципу, которая, по всей видимости, была доступна для императорской семьи и дворцовых чиновников, а также, возможно, эрудитов и ученых. Библиотека была организована в 357 году Константином II с целью создания в столице центра сохранения и изучения классики. До нас дошло только очень позднее и сжатое ее описание, из которого, однако же, следует, что под библиотеку было отведено отдельное здание у входа во дворец. Мы очень мало знаем о содержании библиотеки, только обрывочную информацию, в частности о книгах, подаренных императором[56]. Развитие библиофилии объясняет, почему самые высокие лица государства, начиная с членов императорской семьи, обладали ценными коллекциями: знаменитый манускрипт «О лекарственных веществах» (De Materia medica) Диоскорида, хранящийся в Вене (ÖNB, Cod. Med. Gr. 1), в 512 году был посвящен принцессе Анисии Юлиане. И в Высшей школе, основанной Феодосием II в 425 году, и в университете, который Лев Философ открыл в 863 году, имелись специализированные литературно-философские библиотеки.
Патриарх Сергий основал библиотеку в начале VII века (610–638), но она сгорела в 726 году, а здесь, вероятно, хранилась авторская рукопись «Комментариев на Священное Писание» святого Иоанна Златоуста. Восстановленная библиотека специализировалась на богословии, но известно также, что здесь хранилась рукопись «Законов» Платона, а также и другие античные тексты: патриархату принадлежали рукописи произведений Софокла и Пиндара, которые были переписаны в XIV веке. В 1570-е годы каталог библиотеки, возможно, составил Бусбек (ÖNB, ms. Hist. Grec 98). Вероятно, этим собранием могли пользоваться студенты и ученые, но в конечном итоге единственное упоминание собраний книг в византийскую эпоху относится к никейскому изгнанию, когда Феодор Ласкарис издал распоряжение переписать книги и отправить их в разные города, чтобы открыть там библиотеки.
Второй комплекс книг образуют монастырские библиотеки, хотя они и были рассеяны, поскольку восточные монастыри не подчиняются уставу ордена, но образуют автономные сообщества. Интерес к книгам и чтению никоим образом не является всеобщим, и многие замечательные рукописи продают, поскольку монастырские сообщества попросту не видят в них пользы. Многочисленные собрания, в том числе в Константинополе, в общем остаются ограниченными по размеру (менее сотни томов), и внимание прежде всего уделяется текстам религиозного характера. Между тем определенное число монастырей хранит и экземпляр собственной хроники.
За пределами Константинополя книги и библиотеки более редки. Еще в XII веке патриарх Александрийский признавался, что не имеет доступа к ключевым текстам, а афинский архиерей Михаил Хониат с горечью писал о вопиющей необразованности своих современников. Салоники, кажется, находятся в более выгодном положении, в особенности гора Афон (в частности, лавра), где число рукописей в различных библиотеках можно оценить в несколько тысяч, причем среди них были и классические тексты. Но о библиотечных практиках мы выводов никаких сделать не можем, тем более что никакие средневековые каталоги нам не известны. Некоторая информация есть у нас о библиотеке монастыря Святого Иоанна Патмосского, основанного Христодулом, прибывшим из Латроса в 1088 году, благодаря нескольким описям XIII–XVI веков и сохранившимся до наших дней томам: книги в основном поступили с горы Латрос (сегодня Бешпармак-Даг, Турция), где свирепствовали османские преследования. В 1201 году в библиотеке насчитывалось 330 томов, в том числе 267 на пергаменте (этот носитель представляет собой единственную известную классификационную категорию), а отдельного помещения библиотеки, по-видимому, не было. В дошедшей до нас библиотеке около 800 томов, и они только частично совпадают с описями. Кроме того, ряд греческих монастырей продолжает действовать на юге Италии и Сицилии даже после ухода византийцев: так, к началу XVI века в монастыре Патирион в Россано по-прежнему хранится около 160 рукописей, а монастырь Сан-Никола-де-Казоле близ Отранто в то же время был известен своей школой и библиотекой греческих классиков. Другие важные библиотеки находятся в Метеорах, Иерусалиме и на горе Синай. Влияние византийских монастырей и их библиотек ощущается по всей географии православия, в том числе в России.
Нам известно некоторое количество византийских рукописей, где название написано на обрезе, и это позволяет предположить, что книги располагали горизонтально, складывая друг на друга. Возможно, на Афоне были книжные шкафы, как показано на изображении Кассиодора, и даже применялись библиотечные шифры. Наконец, переход к форме кодекса сопровождался возникновением переплета, который выступал в качестве инструмента защиты и сохранения текста. Кстати, изучение старых рукописей позволяет обнаружить следы реставрации, например, порванные листы сшивали.