Я рассматриваю эту библиотеку [Высшей нормальной школы] как живой организм, который необходимо укреплять и методично развивать. Я всегда считал, что она должна направлять, просвещать, побуждать к работе, а не просто подражать чему-либо <…>. Я делал все возможное, чтобы там были самые первые, самые лучшие, самые необходимые инструменты для любой работы.

На протяжении столетий библиотека (и чтение) олицетворяли знания, но также и власть: эта связь еще больше укрепилась во второй половине XIX и в XX веке как с точки зрения образования, коллективной идентичности и культурных различий, так и в связи с тем, что государство берет на себя все больше функций.

Образование на всех уровнях становится обязательным, будь то начальное или среднее образование или техническое и высшее образование в университетах. Эти вопросы являются предметом дискуссий и важных решений во Франции с 1789 года вплоть до создания новых «лицеев» в 1802 году и нового университета в 1808 году. Образование также стоит на повестке дня, когда Генрих Стефани опубликовал «Систему общественного воспитания» (System der öffentlichen Erziehung, 1797–1805), где проводится различие между физическим, эстетическим, интеллектуальным и практическим образованием, опирающимся на церкви, школы и библиотеки, которые необходимо было создать в городах и деревнях. Библиотеки, по мнению Стефани, фактически являются опорой образования (Volkspädagogik), при этом идея заключается в передаче не нейтральной литературы, а скорее литературы, которая соответствует определенным целям. Библиотека, которая может быть ограничена по объему (шкаф примерно на сто наименований), должна иметь практическую пользу, одновременно способствуя утверждению коллективной идентичности. Усиление межгосударственного соперничества проявляется и в сфере библиотечного дела: вслед за созданием Национальной библиотеки во французском стиле и новаторской моделью Британского музея, разработанной Паницци, Германия предложит первый образец исследовательской библиотеки. Впоследствии возросшее влияние и экономическая мощь Соединенных Штатов приведут к доминированию американской модели. Париж, Лондон, Берлин, Вашингтон: список библиотечных столиц точно совпадает со столицами величайших держав XVIII и XIX веков: абсолютистской Франции, Англии и ее глобальной империи, торжествующей промышленной Германии и Соединенных Штатов, которые стали ведущей мировой державой накануне 1914 года. Так экспериментальным путем подтверждается связь между публичными библиотеками и уровнем могущества.

Кроме того, этот период отмечен таким ростом печатной продукции, что традиционная модель универсальной библиотеки становится утопической. Лишь ограниченное число крупных учреждений, начиная с национальных библиотек, продолжают придерживаться принципа универсальности, в то время как организация в интегрированные сети позволяет повысить производительность ресурсов (документальных, а значит, и бюджетных) путем их объединения: такое объединение может принять форму коллективного каталога или общей каталогизации. С появлением публичного чтения разнообразие функций и специализация библиотек усиливаются: даже если при этом возникают проблемы возможностей и организационные сложности, очевидно, что фонды публичной библиотеки не соответствуют фондам специализированного учреждения, например университетской библиотеки.