Разница между кардиналами и государями бывает очень… тонкой. Однако после основания библиотеки Карла V во Франции венгерский пример – создание Библиотеки Корвина – наглядно продемонстрировал, насколько судьба монарших книжных собраний зависит от политической конъюнктуры[146]. Если Венгерское королевство исчезло вместе со своей главной библиотекой, то в Западной Европе все сложилось по-другому: возникновение доминирующей политической системы, абсолютизма, сопровождалось в конечном итоге созданием новой парадигмы библиотеки.
Один из ключевых инструментов политической современности заключается в возвышении двора государя, как во Франции, так и в Англии, в Италии и Священной Римской империи. Что имеется в виду? В современной политической системе власть, как мы выяснили, выражается в контроле над территорией. Противостояние между территориально-политической логикой, логикой государей и феодально-династической иерархией, на вершине которой стоит император, продолжалось в Германии в виде серии конфликтов вплоть до Тридцатилетней войны. Вестфальский мирный договор 1648 года окончательно ратифицировал превосходство территориальной власти над властью императора. С этого момента сама Священная Римская империя стала развиваться в сторону территориализации, власть императора практически отождествлялась с господством над наследственными владениями Габсбургов.
В сердце системы – государь и все, кто его окружают и служат ему. Двор (curia, court, Hof), или «резиденция» синьора, объединяя рациональность управления и круг приближенных императора, составляет ключевой элемент барочной культуры, ее политической организации и социологии. Элементы разных дворов можно сопоставить на всех уровнях, от двора суверена до «дворика» аристократа, контролирующего единственную деревню: двор предполагает более или менее сложную иерархию должностей и функций (от управляющих до слуг) и особый кодекс поведения («придворной жизни»). Двор располагается в замке (или дворце), который теряет свою до тех пор основную защитную функцию ради большего жизненного комфорта. Он также выполняет репрезентативную функцию и функцию различия: его стиль жизни способствует формированию образа государя и его семьи как людей, непохожих на всех остальных. Частью этого образа жизни является покровительство церквам, устройство библиотеки и практика меценатства. Да, в выборных монархиях (Священная Римская империя и Богемия, а также Польша и т. д.) конкуренцию королевскому двору составляют дворы различных князей и синьоров, а при абсолютизме «во французском духе» двор, напротив, в конечном итоге позволяет контролировать высшую аристократию. Англия – это особый случай, она ближе к первой модели, хотя монархия здесь не избирательная.
Концепция уравновешивания играет важную теоретическую роль до XIX века: основные европейские дворы (Версаль, Лондон, Вена, а позже Потсдам, Санкт-Петербург и др.) являются полюсами политической жизни на уровне государств, а также на международном уровне. Менее влиятельные дворы скорее выполняют функцию поддержания внутреннего баланса (Бавария, Саксония, Вюртемберг, княжество Гессель-Кассен и т. д. или ситуация на Апеннинском полуострове). Наконец, «малые» дворы пытаются утвердиться за счет интеллектуальной, художественной или литературной деятельности, когда их политической или экономической силы для этого недостаточно (например, в XVIII веке Веймар, Дармштадт или, опять же, Парма). Поскольку аристократизм и привилегии в этих маленьких государствах менее очевидны, акцент здесь делают на «способностях»: «У правителей маленьких государств не было возможности построить себе репутацию на политическом <…> и военном поле, поэтому у них не оставалось иного выбора, как развивать дворы литературные (где важное место неизбежно занимают разночинцы) или художественные, а чтобы снискать на это средства, реформировать свое государство, прежде всего в финансовом плане» (Дж. Мейер).
Наконец, если сам термин «двор» означает социальную и институциональную структуру, его топографические размеры связаны с понятием «резиденции»: «резиденция» может быть не чем иным, как городом средней важности, как Виттенберг, а иногда ограничиваться размерами деревни: буквально это слово означает место, где проживает двор, играющий стратегическую роль в экономике (учитывая рабочие места в замке, «поставщиков» двора и т. д.). Резиденция необязательно совпадает с новым понятием «столицы»: примеры Лондона и Вены можно противопоставить таким парам, как Париж – Версаль, Берлин – Потсдам и, опять же, Санкт-Петербург – Царское Село, но это уже имеет второстепенное значение, учитывая, что такой дуализм связан с традицией размещения замков рядом со столицей – разве Наполеон III не будет регулярно проживать в 1850–1860-е годы в Сен-Клу или в Компьене? Как бы то ни было, теория столиц, разработанная Александром Лемэтром в 1682 году, выделяет в качестве отличительных признаков столицы тот факт, что здесь постоянно проживает суверен, широко представлены военные и здесь же осуществляется важная экономическая деятельность. Но Лемэтр также объясняет, что столица выделяется интеллектуальной деятельностью и покровительством «муз» (а значит, наличием академий, таких учреждений, как библиотеки и, как уже было в Александрии при Птолемеях, привилегированным участием в инфосфере). Кшиштоф Помян добавляет: «Для принадлежащих к этим интеллектуальным и художественным кругам библиотека становится инструментом работы и одновременно знаком причастности [к современной культуре]».
А для власть имущих библиотека становится элементом, как никогда подчеркивающим их могущество.
Но модель библиотеки охватывает не только книги, и с XVI по XVII век «кабинеты редкостей»[147] распространяются по всей Европе: речь идет о коллекциях, объединяющих книги, предметы искусства (Kunstkammer) и естественно-научные образцы (Wunderkammer). Более того, эти предметы подлежат публичной демонстрации, в отличие от сокровищниц и кабинетов государей. Замысел заключается в том, чтобы показать, более или менее полно и систематически, разнообразие всего сущего (с помощью геологических и зоологических редкостей), историю (старинные монеты, медали и т. д.) и человеческую деятельность (предметы искусства и редкости, научные инструменты и т. д.) в энциклопедических рамках. Самые знаменитые кабинеты редкостей принадлежали немецким принцам, и здесь, возможно, сыграла свою роль бургундская традиция, перенесенная в Германию после брака Максимилиана I с Марией Бургундской, дочерью Карла Смелого. Посетителям с удовольствием демонстрируют редкости, как это уже делал сир Грутхусе, можно также привести аналогичный пример из воспоминаний кардинала Арагонского о посещении замка Блуа во время путешествия 1517–1518 годов: «Эти книги <…> покрыты шелком разных цветов, на них богатые застежки и инкрустации из позолоченного серебра. Нам показали “Триумф Петрарки” с превосходными миниатюрами самого Фьяминго; “Средство против невзгод судьбы” <…> большой том “Часослов Пресвятой Богородицы” <…> с очень красивыми иллюстрациями в древнегреческом стиле; книгу “Метаморфозы” на латыни и французском языке, полностью историческую. Прибавьте к этому множество других прекрасных книг, которые мы не видели из-за недостатка времени. У одного из томов, которыми мы восхищались, по обеим сторонам переплета, по углам и посередине, были вставлены десять изящных камей. <…> Многие, судя по гербу на застежках, принадлежали королю Неаполя Фердинанду I и герцогу Людовико Сфорца: книги Фердинанда I были куплены во Франции у несчастной королевы Изабеллы после смерти короля Федериго, а иные, как я полагаю, захватили во время вторжения в Миланское герцогство»[148].
Во второй половине века в числе государей-библиофилов выделяются Альбрехт V Баварский в Мюнхене (1550–1579), Фердинанд Тирольский в Амбрасе (1529–1595) и Рудольф II в Праге (1552–1612). Фердинанд Габсбург отправил в Константинополь фламандца Бусбека, ученого и дипломата, где тому после долгих переговоров удалось приобрести уже упоминавшуюся рукопись Диоскорида и отправить ее в Вену. Фердинанд II, граф Тирольский, отреставрировал замок Амбрас (1564), где он собрал весьма значимые коллекции: ценные книги, доспехи, портреты, а также ювелирные изделия, научные приборы, антиквариат, экзотику (кораллы, ракушки и т. д.). Все это вместе продали Рудольфу II в Прагу в 1606 году.
Но книги собирают не только короли и вельможи, как показывает пример Ферранте Императо (1550–1625), фармацевта из Неаполя: его знаменитый кабинет естественной истории был описан в опубликованном каталоге, и в 1601 году его посетил Пейреск[149]. Таким примером является и библиотека самого Пейреска (1580–1637) в Экс-ан-Провансе. Он был юристом, советником парламента Прованса, но прежде всего археологом и ученым-энциклопедистом: учился в Падуе, путешествовал по Италии, Нидерландам и Англии и работал в разных сферах (астрономия, а также естественные науки, история и т. д.), он переписывался с очень широким кругом лиц и собрал ряд замечательных коллекций и библиотеку. Его кабинет – центр «огромной сети литературной, научной и художественной информации, охватывающей весь цивилизованный мир» (Пьер Умбер). Его наследство привлекло внимание ученых и библиофилов: после смерти Пейреска часть его рукописей в 1647 году приобрел Мазарини, а печатные книги разошлись по разным библиотекам Парижа, Экса, Карпантра и Шалонсюр-Марна (Ноде приобрел ряд печатных книг Пейреска, вторым основным покупателем был кардинал де Рец, библиотекарем у которого служил отец Жакоб)[150].
В устройстве кунсткамеры основное различие, от которого зависит порядок представления экспонатов, как правило, проводится между порождениями природы (naturalia) и предметами, созданными человеком (artificia). Подобные учреждения, зародившиеся в частной сфере в Италии в XV веке, развились в полной степени в XVI и XVII веках, но встречаются и позже: подобная модель в начале XVIII века воспроизводится в устройстве кабинета редкостей Фонда Франке в Галле и лежит в основе Британского музея. Эта модель, в свою очередь, будет широко воспроизводиться по всей Европе в XVIII и XIX веках, когда здесь создаются национальные музеи и библиотеки при них (например, в Будапеште).
Преемники Карла V также собирали книги, в первую очередь Карл VIII (1470–1498). При первых французских вторжениях в Италию французский король открывает итальянское Возрождение и возвращается во Францию с трофеями: манускриптами, а то и целыми библиотеками, например, библиотекой неаполитанских королей Арагонской династии (1495). Кроме того, его сопровождает Жан Ласкарис, который сыграл важную роль в переносе греческой парадигмы во Французское королевство. В то время королевское собрание книг, насколько нам известно, располагалось в замке Амбуаз возле Тура: король родился в Амбуазе, здесь по его приказу проводились масштабные работы, частично реализованные итальянскими художниками, архитекторами и декораторами. После смерти короля в результате несчастного случая власть перешла к его кузену Людовику Орлеанскому (Людовик XII, 1462–1515).
Между тем герцоги Орлеанские тоже принадлежат к династии Валуа, и тоже любители книг, начиная с герцога Людовика, сына Карла V и супруга Валентины Висконти, наследницы Миланского герцогства после смерти брата Филиппа-Марии (1447) и перехода герцогства к Сфорца. Резиденцию в Блуа на Луаре Людовик Орлеанский приобрел в 1392 году, а после его убийства (1407) Валентина поселилась здесь вместе с сыном, поэтом Карлом Орлеанским. По возвращении из английского плена (1440) тот приказал перестроить замок, и здесь-то в 1462 году и родился будущий король Людовик XII, и при нем город на короткое время стал столицей королевства[151]. В 1409 году королевскую библиотеку перевезли в Блуа, а в 1417 году составили ее опись: уже тогда в ней было несколько книг Висконти. После восшествия на престол Людовика XII книги Карла VIII, которые до того времени хранились в Амбуазе, в свою очередь перевезли в Блуа. Король присоединил к ним значительную часть библиотеки Висконти – Сфорца, которая изначально хранилась в Павии и которой он завладел в 1499 году. Несколькими годами позже он приобрел книги Людовика Брюжского и приказал перестроить помещения, где хранились все его коллекции. Симфорьен Шампье проводит параллель между Людовиком XII и Птолемеем Филадельфом, тогда как секретарь арагонского кардинала дает более детальное описание королевской библиотеки: «В указанном замке или дворце мы увидели большую библиотеку, обстановку которой составляли не только пюпитры, но и полки вокруг зала, от пола до потолка, все уставленные книгами; сундук в кабинете также заполнен книгами. Указанные книги все изготовлены из пергамента, переписаны вручную очень красивым почерком, а переплеты у них из разноцветного шелка с роскошными застежками из позолоченного серебра»[152].
Обратим внимание, что библиотека, конечно же, меблирована пюпитрами, но есть здесь и полки, занимающие всю площадь стен («от пола до потолка»), в соответствии с современной организацией пространства в библиотеках, причем в каталоге 1518 года также упоминаются сундуки. В то же время большую часть книг в библиотеке составляют манускрипты, как правило, исключительной красоты и вызывающие восхищение посетителей. Наконец, был здесь и свой кабинет редкостей, где хранились далеко не только книги, в том числе голова крокодила. В описи 1518 года, составленной капелланом и библиотекарем Гийомом Пети, перечисляются 1626 наименований книг, из них 83 печатные. Каталог книг на французском языке составлен в алфавитном порядке, а каталог книг на латыни и греческом систематический и, возможно, составлен позднее.
Между тем снова происходит смена династии: Людовик XII умирает, не оставив наследника (1515), трон переходит к ангулемской ветви династии Валуа, потомкам младшего брата Карла Орлеанского, Жана, графа Ангулемского (1399–1467), большого любителя книг. Когда на престол восходит его внук Франциск I, его в первую очередь интересует легитимизация собственной власти, для чего он, в частности, опирается на письменные источники. В 1529 году он основывает в Париже Колледж трех языков (будущий Колледж Франции); в 1537 году эдиктом Монпелье вводится требование об обязательном предоставлении в библиотеку одного экземпляра любой изданной книги; наконец, в 1544 году книги, которые хранились в Блуа, перевозят в библиотеку Фонтенбло, где их препоручают заботам «мэтра библиотеки», которым в то время был Гийом Буде, а ему подчинялся «хранитель библиотеки» (должность, существовавшая с давних времен). В составленной в то время описи перечисляются наименования книг и указывается месторасположение каждого тома. Политическая ось королевства в то время явно покидает долину Луары, перемещаясь к Сене. Благодаря браку Генриха II с Екатериной Медичи «культурное» и книжное измерение политической модели еще усиливается из-за флорентийского влияния, о силе которого мы уже говорили.
Хотя библиотека формально оставалась королевской собственностью, ее официальное основание датируют 1544 годом, поскольку начиная с этого времени книги монархов практически перестали изыматься из собрания. Библиотека расположена на первом этаже дворца под верхней галереей Россо. После Гийома Буде (1527) ее препоручают заботам эллиниста Пьера дю Шастеля (1540), а его преемником станет Пьер де Монтдоре (1552). Но последний был протестантом, и, когда разгорелись религиозные войны, он был вынужден бежать: тогда Карл IX назначил мэтром библиотеки Жака Амио, своего учителя (1567). В коллекции насчитывался 3651 том, по большей части рукописи, а при восшествии на престол Генриха IV их было всего 4430 томов…
При Франциске I и его окружении началось активное комплектование фондов: сначала путем приобретения и заказа копий греческих рукописей через венецианских и левантийских поставщиков (чему в значительной степени способствовали дипломатические связи), затем через обследование монастырских библиотек королевства, и наконец – путем конфискации частных собраний, включая библиотеку коннетабля Бурбона, в пользу королевской коллекции. Сохраняется традиционная логика, объединяющая translatio studii и translatio imperii: греческие тексты – это ключевые тексты Ренессанса, они циркулируют на Западе с XIV века, и крупные библиотеки (кардинала Бессариона, папы римского, Медичи…) соперничают между собой за звание наследницы греческой культуры. Эти собрания книг делают из обладающего ими государя наследника империи, и король Франции занимает в этом отношении очень выгодную позицию. При Генрихе II библиотека обогатится также текстами современных авторов. Уделяется внимание сохранности книг, и по итальянскому образцу их переплетают в картонные обложки, часто обтянутые телячьей кожей горячего тиснения. Наконец, в 1569 году Карл IX приказал перевести библиотеку из Фонтенбло в Париж, чтобы ученым было проще ею пользоваться, но куда именно, нам до сих пор неизвестно. Даже во время беспорядков, организованных Католической лигой, когда король теряет контроль над столицей, библиотека остается практически нетронутой.
Таким образом, королевская библиотека оказывается «в центре системы, которая объединяет образование, коллекционирование книг и их распространение благодаря книгопечатанию» (Кристиан Фёрстель). В первом томе «Церковной истории Евсевия Кесарийского» (1544) Гийом Буде объясняет, что она «столь же богата, как и библиотека, основанная в Александрии Птолемеями; она даже превосходит ее по своему замыслу, поскольку Птолемей держал книги как в тюрьме, а король Франции с готовностью предоставлял их по запросу заинтересованных лиц».
Как и Италия, Германия в XVI веке представляет собой целую плеяду практически независимых государств, как вольных городов (например, Страсбурга или Франкфурта) или территорий, принадлежащих какому-то епископу или аббату, так и светских княжеств большей или меньшей площади. Как мы уже говорили, местные правители часто создавали свои библиотеки по образцу баварской: герцог Альбрехт V (1550–1579), правитель эпохи Возрождения, который ценил литературу и музыку и поддерживал их, собрал уникальную библиотеку. На рубеже веков курфюрст Максимилиан приказал всем монастырям страны отправить в его библиотеку список имеющихся у них манускриптов (1595–1610).
Но вот, для равновесия, мы оказываемся в северном княжестве Брауншвейг. В начале XVI века сам город Брауншвейг принимает Реформацию. Юлия Брауншвейг-Люнебургского (1528–1589) готовили к службе церкви, он получил очень хорошее образование: учился в Лувене, где, по-видимому, купил свои первые книги, путешествовал по Франции и говорил по-французски. Но после смерти своих старших братьев он становится законным наследником и в 1568 году восходит на престол в Вольфенбюттеле, где находится резиденция правителя княжества. Он сразу принимает решение сделать протестантизм официальной религией княжества, организует новую церковь, создает современную администрацию и основывает университет (в Хельмштедте в 1576 году). Параллельно он создает одну из самых значительных библиотек своего времени.
Поначалу он приобретает целые библиотеки, как, например, в 1567 году библиотеку Микаэля фон Кадена, в прошлом синдика Нюрнберга. Передача церковного имущества становится предметом особо продуманной политики: книги бывших монастырей попадают в герцогскую библиотеку наряду с некоторыми католическими собраниями родственников герцога, например, его кузена Вильгельма фон Лисфельта (1585), каноника Фритцлара. Библиотеку правителя переносят в Вольфенбюттель в 1568 году и размещают в зале замка. Тремя годами позже назначают библиотекаря, а в следующем году выходит постановление (Liberey-Ordnung): библиотекарь должен поддерживать книги в порядке, систематически их классифицировать и облегчать использование, протирать и ремонтировать книги (раз в неделю!), а также контролировать читателей. Приобретение книг по-прежнему остается исключительно в зоне ответственности герцога, который с этой целью вел переписку с иностранными корреспондентами, в частности из Нидерландов, и решения о выделении средств также принимал он. Кроме того, каждая книга должна была храниться в шкафу и иметь шифр, а библиотекарь должен был составлять топографическую опись (Standortkatalog), охватывающую систематическую опись: каталог 1599 года включает 4300 книг, разделенных на 34 класса в соответствии с теорией семи свободных искусств (тривиум и квадривиум). Наконец, библиотекарь всегда должен был находиться на своем посту и скрупулезно выполнять указания герцога. Эти обязанности, которые не были ни эксклюзивными, ни оплачиваемыми, объясняют, почему однажды ночью в ноябре 1572 года библиотекарь бежал из Вольфенбюттеля…
Библиотека Вольфенбюттеля – это инструмент политической современности: она задумана как хранилище текстов для размышлений и богословских дебатов и является элементом различия, при этом несомненно, что Юлий действительно любил книги. Начиная с 1578 года библиотека возглавляет список мест, рекомендуемых к посещению путешествующим иностранцам. Принципы Юлия выражены в его девизе «Aliis inserviendo consumor» (Служа другим, расточаю себя), украшающем многие тома в его библиотеке. В конце XVI века библиотека Вольфенбюттеля богаче библиотек курфюрстов Пруссии в Кенигсберге (1600 томов в 1534 году) и Саксонии, расположенной сначала в Торгау, а затем в Дрездене (2354 книги в 1580-м), и ландграфа Гессен-Касселя (800 томов в 1592 году)… Хотя библиотека герцога Баварского выходит на первое место (в 1579 году здесь около 11 000 томов), Вольфенбюттель был одним из центров современного библиотечного дела. При герцоге Августе роль библиотеки еще усиливается.