Модель библиотечного дела, изобретенная во Флоренции, разворачивается в соответствии с двумя логическими схемами, и для обеих свойственно присвоение и актуализация античного, всегда идеализированного образца. При эвергетизме «гранд» предоставляет свою библиотеку в пользование определенного сообщества или коллектива, в принципе, своего родного населенного пункта, обычно посредством монастыря. Эта модель распространяется в ряде городов, где библиотеки правителей открыты для публики и где библиофилы завещают свои библиотеки при условии, что они будут общедоступными. Среди правителей особое место отведено Федерико де Монтефельтре, который организует «большую библиотеку» на первом этаже своего дворца в Урбино и предоставляет к ней доступ ученым и заинтересованным посетителям. Был у Федерико и рабочий кабинет, который Йос ван Гент расписал портретами выдающихся людей со времен Античности по XV век, в числе которых и знаменитый портрет самого герцога Федерико де Монтефельтре, читающего книгу, с сыном Гвидобальдо.
Вторая цель, связанная с предыдущей, заключается в покровительстве своему родному городу и его прославлении. Первым, кто задумался о том, чтобы сделать свою библиотеку доступной для сограждан, был Дзомино из Пистойи (1387–1458), который завещал свои книги монастырю Сан-Якопо в Пистойе на определенных условиях: разместить их «в месте, открытом для всех и пригодном для учебы, для тех, кто хочет учиться по этим книгам <…>. Точно так же он хотел, чтобы эти книги были переданы на постоянное хранение для общего пользования в подходящем месте, оборудованном для таких ученых в городе Пистойя, и чтобы все они были переплетены и приведены в порядок»[105].
Дзомино, приближенному Никколи, удалось собрать важную библиотеку на греческом и латинском языке. После его смерти (1458) книги перевезли в Зал изобилия дворца приоров, locus aptus, idoneus ethonabilis («место, подходящее») для размещения публичной библиотеки. Другой пример – Мария Лупе ди Сан-Джиминьяно (1380–1468), также получивший образование во Флоренции и заявивший в 1449 году о желании оставить книги родному городу при условии, что они составят ядро публичной библиотеки.
Эти решения продиктованы в первую очередь соображениями функциональности: условия дарения книжных коллекций обязательно включают положения об их оптимальном хранении и использовании, что в отдельных случаях приводит к реализации нестандартных архитектурных проектов. Новая библиотека Святого Марка имеет в этом отношении большое влияние, прежде всего в Центральной и Северной Италии, начиная с Чезены, столицы небольшого княжества Малатеста[106]. По меньшей мере с 1382 года францисканцы держали в Чезене школу, но помещение стало слишком маленьким (1445). Вмешательство правителя, который и сам собирал манускрипты, придало проекту переустройства библиотеки совсем иное измерение: работы были поручены архитектору Маттео Нути, который взял за образец библиотеку Святого Марка. Но в проекте, несомненно, участвовал и сам Альберти, что показывает внимание, уделенное архитектурным пропорциям. На первом этаже здания, построенного в 1454 году, находится большая, очень хорошо освещенная библиотека, разделенная на три сводчатых нефа двумя рядами изящных колонн. Пюпитры расположены по обе стороны от центрального прохода, систематически классифицированные рукописи прикованы к ним цепями (детали известны из первой сохранившейся описи 1515 года). Вход в библиотеку осуществляется через очень красивый портал, увенчанный изображением слона, геральдического животного Малатеста. Наконец, с 1450 года библиотека получала ежегодное пожертвование в сто дукатов для обеспечения ее деятельности и пополнения фондов: вверенная коммуне как «публичная», она включала книги монастыря, рукописи, произведенные в скриптории, уже несколько лет назад организованном правителем, а также ряд приобретенных и предоставленных в дар книг.
Сикст IV посещает Ватиканскую библиотеку (Рим, больница Святого Духа)
Другие библиотеки по флорентийской модели были созданы в монастыре Святого Доминика в Болонье (1461), в Перудже (1464), в монастыре Санта-Мария-делле-Грацие в Милане (1469), а позднее в монастыре Сан-Сеполькро в Пьяченце (1508–1509) и монастыре Святого Иоанна Евангелиста в Парме (1523). Как правило, распределение книг поддерживается системой нефов и колонн (богословие с одной стороны, прочие сферы знания – с другой). В доминиканском монастыре в Болонье библиотека сначала была расположена над клуатром, в сердце монастыря, здесь стояли два ряда из 52 пюпитров (скамей), а всего рукописей было 472 (1380). Но двумя поколениями позже возникает необходимость оборудовать новое помещение (1464): это большой зал (43×15 м) с тремя нефами, разделенными двумя рядами колонн, с продольным освещением. Эта библиотека, которую называют монументальной, расположена на первом этаже и дополнена «новой малой библиотекой». В 1468 году мастеру-плотнику был сделан заказ на 64 скамьи, то есть по 32 в каждом боковом нефе, а слесарю – на установку штанг, предназначенных для крепления цепей, – работы затянулись, и даже четыре года спустя не были завершены. В том же году библиотеку покрасили в зеленый цвет: этот цвет, похоже, обычно выбирали для подобных помещений (такого же цвета кабинет Святого Иеронима на картине Гирландайо в церкви Всех Святых во Флоренции). Леандри называет этот новый зал библиотеки роскошным и замечательным, но тридцатью годами позже он уже не соответствует потребностям (тогда организуют новый большой зал). Наконец, в 1466 году был предусмотрен бюджет для пополнения фондов (копирования, а также приобретения книг), к тому же библиотека получает ряд пожертвований: в начале XVI века собрание становится одним из самых богатых для своего времени.
Для церкви окончание Средневековья знаменуется периодом серьезнейшего кризиса: прежде всего, папы покидают Рим, сначала Климент V поселяется в Карпантра (1305), затем Иоанн XXII переносит папский престол в Авиньон (1316)[107].
Папская библиотека вернется в Рим в 1417 году, но ситуация долгое время будет оставаться неопределенной, до тех пор пока Николай V (Томмазо Парентучелли), избранный в 1447 году, не примет решения о ее реорганизации. Собрание книг, размещенное по двенадцати шкафам, разделяется по языкам: восемь шкафов с рукописями на латыни (около 800, в том числе ряд текстов, написанных гуманистами) и четыре на греческом (353 рукописи), и всем этим заведовал гуманист, получивший образование во Флоренции, и сам эллинист, Джованни Тортелли (ум. 1466). Возможно, папа думал открыть доступ в библиотеку для ученых, но его смерть (1455) не дала осуществиться этому начинанию. После Каликста III (1455–1458) на папский престол взошел Пий II (1458–1464), известный гуманист, очень интересующийся новой техникой, изобретенной Гутенбергом, сам владелец частной библиотеки. Павел III (1464–1471) был страстным библиофилом, поддержавшим начало книгопечатания в Риме, но только его преемник, францисканец Сикст IV (1471–1484), вернется к проекту Николая V, который на этот раз будет доведен до конца[108].
Папская грамота 1471 года предусматривала строительство нового помещения, а булла Ad Decorem militis Ecclesiae (О вознаграждении воинов церкви) 1475 года ознаменовала рождение Ватиканской библиотеки, вверенной Бартоломео Сакки Платине (1421–1481). Предполагалось, что библиотека будет доступна не только понтифику и высшим церковным чинам, но и всем ученым, «посвящающим себя изучению литературы». Рукописи хранились в трех (затем четырех) залах рядом с Кортиле дель Папагалло (Двором попугаев): в первых трех залах размещались библиотека на греческом и латыни, а также тайная библиотека (личная библиотека понтифика), всего 2527 рукописей, четвертый зал был отведен под архив). Мебель состояла из пюпитров с табличкой сбоку ad notinenda nomina librorum, то есть со списком книг, хранящихся на каждом пюпитре. Это одна из первых библиотек, в описании которой упоминается система отопления в виде передвижного камина («большой камин – с железными колесиками, чтобы возить его с места на место»), она была украшена портретами замечательных людей[109] и большой картиной Мелоццо да Форли с изображением Сикста IV и Бартоломео Платина, хранителя библиотеки. В основании картины имеется надпись, в соответствии с античными канонами объясняющая эту сцену.
Здесь великое множество книг, расставленных по пюпитрам в несколько рядов; есть книги и в сундуках, которые для меня все открыли. Я осмотрел [библиотеку] без каких-либо преград: так ее может осмотреть каждый и взять те книги, какие хочет, и [она] открыта почти каждое утро, служитель повсюду меня проводил и пригласил посещать библиотеку, когда мне будет угодно…
Параллельно несколько кардиналов из выдающихся семей разрабатывают проекты создания публичных библиотек: Бранда Кастиньоли в Кастильоне-Олона, Джордано Орсини в Сан-Бьяджо в Риме и Доменико Капраника в библиотеке Университетского колледжа. В Сиене Франческо Пикколомини, совсем недолго пробывший на папском престоле под именем Пия III, по примеру Сикста IV пристроил к собору здание для размещения библиотеки своего дяди Пия II. На фресках работы Пинтуриккьо представлены эпизоды из жизни Пия II, но смерть Пия III (1503) прерывает передачу книг.
Для гуманистической библиотеки, образец которой был разработан в Италии, характерно содержание, отличающееся от больших библиотек государей, которые упоминались в предыдущей главе: речь уже больше не идет ни о благочестии, ни о «развлечении» посредством «историй» или «романов», ни о народном языке, но о современности и возрождении, то есть о возвращении к оригинальным текстам. При оформлении книги отказались от канонов готической эстетики в пользу всегда идеализированной Античности. Этот образец, который распространится в Западной Европе главным образом в результате французского вмешательства в Италию, однако, уже встречается в совершенно ином регионе, на Дунае.
Фактически в середине XV века отношения между Центральной Европой и Апеннинским полуостровом были тем более тесными, что Венгрия заняла свое место среди великих европейских держав, а ее король Матьяш Корвин сам заключил брак с итальянкой, женившись на Беатриче Арагонской (1476). Венгрия заказывает все больше книг во Флоренции для снабжения новой королевской библиотеки (Библиотеки Корвина), которая по своему содержанию соответствует не французскому, но итальянскому гуманистическому образцу: меньше литературы на народном языке и очень мало богословия (книги религиозного характера находятся в замковой капелле), но зато много книг на латинском и греческом языках. В библиотеке, размещенной в двух залах замка в городе Буда, вероятно, насчитывалось более 2000 произведений, классифицированных по языку (греческому или латинскому), и доступ в нее мог быть открыт для приближенных государя и вельмож при дворе – хотя исключительно хорошее состояние дошедших до нас книг заставляет сомневаться в том, что их действительно читали. К сожалению, после смерти короля (1480) библиотеку забросили, и она постепенно разошлась по разным владельцам, а часть книг погибла из-за смут и войн, завершившихся битвой при Мохаче (1526) и оккупацией Большой Венгерской низменности османами. Таким образом, если воспоминание о библиотеке Корвина с тех пор идеализировалось как выражение национальной идентичности, то идея translatio studii, передачи знаний, за которую Конрад Цельтес восхвалял Матиаша, в конечном итоге потерпела неудачу.
Здание библиотеки капитула в Санлисе
Связь современности с организацией новых библиотек постепенно проявляется в трех основных явлениях:
1. В первую очередь, интеграция. Фактически мы часто остаемся внутри здания, как правило, религиозного назначения, часть которого занимает библиотека. После основания университета в Саламанке (1218) осуществляется закупка книг и организуется первая библиотека, которая существенно пополняется благодаря поступлению книг Иоанна Сеговийского (1466). Еще относительно скромное собрание книг (271 манускрипт в 1471 году) размещено в библиотечном зале, меблированном пюпитрами с цепями. В 1476–1479 годах книги перенесли в помещение над часовней: таким образом, domus pro libris (дом книг) был основан в самом сердце учреждения, рядом с местом, где встречались высшие чины и где находилась сокровищница. В 1473 году сводчатый зал был украшен монументальной фреской, написанной Фернандо Гальего и изображающей небесный свод: «Небо Саламанки» соответствует мотиву, редко встречающемуся в украшении библиотек, в котором изображение Вселенной представляет собой аналог универсального знания, скрытого в книгах. После внутренней перестройки в 1509–1526 годах «большая библиотека» была перенесена в помещение над клуатром.
2. От Рима до Саламанки, от Парижа до множества других городов все эти работы по благоустройству и переносу книг или же появление новых строений связаны с насущной необходимостью: книжные фонды растут, особенно быстро в эпоху книгопечатания. Пример Саламанки очень показателен, но мы могли бы привести и парижские примеры, как Сорбонна или Наваррский колледж. В 1496–1506 годах библиотека Наваррского колледжа была перенесена на первый этаж здания недалеко от клуатра, где ее разместили в большом зале размером 36×10 м, с девятнадцатью окнами с каждой стороны. Несколько лет спустя (1511) король Людовик XII пристроил к нему боковую лестницу, но в 1875 году историческое здание, к сожалению, было разрушено… В первые десятилетия XVI века капитулы соборов Нуайона и Санлиса (к северу от Парижа) построили новые библиотеки на первых этажах отдельных фахверковых зданий.
3. Третий пункт касается изменения внутренней структуры библиотеки. Многие учреждения, естественно, остаются относительно скромными проектами, например, в Нуайоне или Санлисе. В других, напротив, применяется план базилики с тремя нефами (как в библиотеке Малатеста). Наконец, в XVI веке постепенно возникла модель открытого помещения без свода и колоннады в античном стиле: архетипом снова стала Флоренция, город ирисов, который тогда был центром современности.
Политические неурядицы, которые начались во Флоренции после смерти Лоренцо Великолепного (1492) и падения Медичи (1495), привели к конфискации их имущества – в том числе частной библиотеки. Был составлен каталог, а книги отправлены в библиотеку Святого Марка. Но монастырь сам столкнулся с серьезными финансовыми сложностями, и в 1508 году монахи передали библиотеку младшему сыну Лоренцо, Джованни Медичи, который в 1513 году перевез ее в Рим, где его только что избрали папой (под именем Льва X). Книги вернутся во Флоренцию после смерти папы (1521), когда кардинал Джулио Медичи (будущий папа Климент VII) решил создать для них подходящее помещение при монастыре Святого Лаврентия. Эти перипетии и постоянные перемещения показывают важность богатой библиотеки: она представляет собой не только финансовый, но и символический капитал, возвеличивающий фигуру своего владельца.
Первым делом Джулио Медичи поручил проект библиотеки Микеланджело: первоначальный план предусматривал большую деревянную лестницу, которая вела бы из вестибюля на первом этаже в читальный зал. Расположенный в глубине здания второй зал меньшего размера предполагалось отвести под хранение манускриптов. В конечном итоге лестницу сделали каменную, зал для хранения манускриптов вообще не построили, а библиотека открыла свои двери только в 1571 году: это зал площадью 50 м, в который можно попасть с первого этажа по великолепной лестнице. Надпись у входа превозносит фигуру основателя, богатство библиотеки и две классические цели: служение согражданам и славу родной Флоренции. Контраст между темным вестибюлем и светлым читальным залом интерпретировался как символическое восхождение к свету знаний благодаря книгам. При этом в качестве мебели использовались традиционные пюпитры, которые дошли до наших дней.
Эта библиотека названа именем Медичи в честь основателей и владельцев, и на фронтисписе выведена следующая надпись:
Deo Praesidibus Familiae
D. Clemens VII Medices P[ontifex] M[aximus]
Libris opt[imo] studio majorum
Et suo undique conquistis,
Bibliothecam
Ad ornamentum patriae
Civiumque suorum utilitatem
D[ono] D[edit][110].
Каталог этой библиотеки был напечатан в Амстердаме в 1642 году ин-октаво на латыни Генрихом Эрнстиусом у Яна Янсониуса[111].
В Венеции центральной фигурой был Якопо Сансовино, который покинул Рим в 1517 году ради Светлейшей республики, где он руководил строительными работами. После подписания Болонского мира он реализовал систематическую программу реконструкции и благоустройства. В основном эта программа затрагивала центральную часть города и государства, площадь Святого Марка, которая организуется как дворцовый двор. Часовую башню возвели в 1496 году, тогда же возвели и аркады Старой Прокурации (воспроизводящие портики собора), и Сансовино воспроизводит симметричный мотив и для здания, где будет размещена библиотека. В решении 1515 года провозглашается следующее: “Bene institutas Civitates maxime illustrare ac celebrare solent Bibliothecae delectis voluminibus refertae; quemadmodum habere consueverant Romae, Athenae aliaeque antiquae et florentissimae Civitates. Nam praeter ornatum, animos quoque and doctrinam et eruditionem accendunt, ex quibus boni mores aliaeque virtutes provenire solent…”
[Библиотеки, богатые отборными книгами, лучше всего показывают, что городом хорошо управляют; к этому привыкли и римляне, и афиняне, и жители других цветущих городов Античности. Потому что помимо внешней красоты библиотеки дают доступ к рассудительной мысли и науке, из которых вытекают добрые нравы и другие положительные качества [для общества][112].
Но работы были поручены прокураторам Святого Марка только в 1537 году. Примечательно, что библиотека представляет собой одно из важнейших зданий в самом политическом центре Светлейшей Республики, напротив Дворца дожей, сбоку от Пьяцетты: она рассматривается как один из основных элементов славы Венеции. Проект, как и во Флоренции, предусматривает вестибюль, монументальную лестницу, декорированную лепниной и фресками (1559–1560), а также большой зал на первом этаже[113]. Работы, начатые в 1538 году, завершатся только в 1591 году, когда на верхней балюстраде установят статуи. Несомненно, библиотечный зал поначалу был сводчатым, но после обрушения его восстановили с плоским деревянным потолком. Освещение обеспечивают два продольных ряда высоких окон. Центральный проход разделяет два ряда пюпитров из орехового дерева, к которым книги прикованы цепью[114]. Ансамбль довершают выстроившиеся вдоль стен книжные шкафы.
Росписи 1556–1557 годов выполнены группой художников, в том числе Веронезе и Тинторетто (1518–1594). В сюжетах используется три мотива. В первую очередь это исторические сюжеты: портреты выдающихся людей в каждой сфере знаний по античному образцу. Ко второй группе относятся мифологические фигуры. Наконец, в декоре присутствуют и аллегорические сцены или фигуры. Не все значения этих аллегорических изображений нам сегодня понятны, а примечательны они тем, что здесь не используются религиозные сюжеты или фигуры донаторов: в отличие, например, от Библиотеки Пикколомини в Сиене, здесь прославляется не отдельная семья, но вся Светлейшая республика как политическое единство. На первом этаже здания находилась Школа Святого Марка, где получали образование юные аристократы.
С появление книгопечатания частных библиотек становится все больше, почти все они ограничены по объему, но некоторые во всех отношениях исключительные. Николай Кузанский (1401–1464), прелат и выдающийся интеллектуал, выполнил ряд дипломатических миссий, посетил Константинополь и собрал рабочую библиотеку из примерно 270 рукописей и ряда инкунабул, включая «Католикон» Бальбуса 1460 года. В 1458 году он создал больницу Святого Николая, предназначенную для размещения в городе Кусе (на Мозеле) тридцати трех бедных стариков, подарил этому учреждению немалые земельные наделы для обеспечения его функционирования и завещал ему свою библиотеку – она хранится там до сих пор.
И вот через два поколения мы оказывается перед библиотекой совсем иного масштаба на другом конце христианского мира, в Севилье. Второй сын Христофора Колумба, Фернандо Колумб (Эрнандо Колон, 1488–1539), – путешественник, первый биограф и, главное, страстный библиофил, намеренный «собрать все книги на всех языках и по всем темам, которые только можно найти в христианском мире и за его пределами».
Колумб обращается к книготорговцам Севильи и Саламанки, но вскоре понимает, что его информации недостаточно, поскольку «если покупать книги только в Севилье или Саламанке, то мы не узнаем о существовании бесчисленного множества книг и они никогда не попадут в библиотеку, потому что их сюда никогда не пришлют».
Поэтому Колумб сам объездил Европу и отправлял свои приобретения в Испанию[115], где он собрал библиотеку из 17 000 наименований, наверное, самую богатую в то время. Книги были заключены в одинаковые переплеты и систематически классифицировались, составлено несколько каталогов библиотеки: реестр поступлений (Registrum), алфавитные каталоги по авторам, детальное описание коллекции 1548 года, а также каталог гравюр. Фернандо Колумб, очевидно, одним из первых начал хранить книги в стеллажах, а значит, эта новая схема размещения, которая заместит прежнюю систему с сундуками и пюпитрами, сначала появилась на Пиренейском полуострове. Добавим, что Библиотека Колумба настолько известна, что получает своего рода императорское обеспечение, поскольку в 1536 году Карл V предоставил Фернандо Колумбу ренту в размере 500 золотых песо для покрытия расходов на содержание библиотеки. После многих перипетий в 1552 году библиотека в конечном итоге перешла во владение капитула Севильского собора.
Благодаря изобретению Гутенберга началась «вторая информационная революция», которая выражается прежде всего в массовом производстве книг. В период с 1452 по 1501 год напечатано более 30 000 наименований: средний тираж, по всей вероятности, составлял 500 экземпляров, а значит, менее чем за полвека в оборот по Европе было запущено не менее пятнадцати миллионов книг. Это радикальное изменение масштаба повлекло за собой ряд существенных изменений в практике чтения (от интенсивного к экстенсивному чтению), статусе книги и, конечно же, структуре библиотек, фонды которых становятся все богаче и богаче – в среднесрочной перспективе необходимо вводить новые системы для размещения книг и введения соответствующей системы управления.
Между тем последствия изобретения книгопечатания начинают ощущаться не сразу. Теория «воспроизведения» объясняет, как Гутенберг и первопечатники, использовавшие подвижные литеры, логичным образом пытались механически «воспроизвести» манускрипты, а не создать новые объекты – печатные книги[116]: их материальная форма поначалу максимально близка к форме манускриптов. Преемственность еще более ощущается в библиотеках, где манускрипты продолжают доминировать еще несколько десятилетий после изобретения книгопечатания, как опять-таки показывает пример библиотеки Нуайона.
Помимо манускриптов, в 1506 году в библиотеке Нуайона должны были быть и печатные книги, но в меньшем количестве, чем мы можем представить <…>. Библиотека капитула не имела средств на приобретение книг и <…> довольствовалась дарами. Следовательно, пополнение фондов общественных библиотек находилось в тесной связи с составом частных библиотек. Между тем проведенный М. Дусе анализ 194 библиотечных каталогов, созданных в период с 1493 по 1560 год, показывает, что только с 1520 года в частных библиотеках начинает ощущаться конкуренция печатных книг и их количество превышает количество манускриптов (А. Массон).
Хотя печатные книги оставались дорогостоящими, их цена была несопоставима со стоимостью рукописных манускриптов. Благодаря этой разнице частные читатели – те самые «простые люди» (der gemeine Mann), которых так ценил Лютер, – быстро перешли на «механические» издания, оценив их доступность и демократичную стоимость. Приведем в пример «Нюрнбергские хроники», приобретенные Клавдием Гийодусом, он же Клод Гийо, sodalis Sorbonicus (член коллегии Сорбонны) и каноник Отёна, в XVI веке за 5 ливров (Bm Autun, Inc. 88). Хотя 5 ливров – это значительная сумма, наш каноник ни за что не смог бы купить за те же деньги аналогичную рукопись…
Следовательно, печатные книги укрепляют свое положение по сравнению с манускриптами в собраниях основных библиотек только в первые десятилетия XVI века, происходит это благодаря покупке книг, а также благодаря завещаниям и пожертвованиям. Дело в том, что печатные книги, производимые механическим образом, казались чем-то тривиальным, так что государи и другие выдающиеся личности – владельцы библиотек по-особому оформляли свои печатные книги. В библиотеке Корвина печатных книг практически нет, а король Франции, приобретая печатные книги или получая их в дар, пытается придать им форму, максимально близкую к коллекционному предмету: как правило, печатают такие книги не на бумаге, а на телячьей коже и иллюстрируют не простыми гравюрами по дереву, но иллюминированными гравюрами, то есть картинами, которыми заменяют оригинальные гравюры. Впрочем, статус коллекции еще на протяжении долгого времени определяется тем, насколько она богата рукописями, так что печатная продукция окончательно взяла верх только в конце XVI века.
Пожертвования или завещания играют важную роль в более ощутимых изменениях начиная с 1520–1530-х годов. Вернемся в Отён, где библиотека каноников изначально размещалась «в пристройке к старому собору Сен-Назер, прилегающей к монастырскому клуатру. До 1520 года она бесспорно оставалась на этом месте, однако вскоре после указанной даты была перемещена в специально оборудованное помещение для богословских занятий – над «большим вестиарием» (ризницей), возведенным епископом Жаком Юро у правого трансепта церкви Сен-Ладр. К старинным манускриптам в новом помещении тут же присоединился довольно значительный фонд печатных книг, причем большую их часть составляла библиотека ученого-богослова Клода Гийо, скончавшегося в 1551 году[117].
Как мы видим, экземпляр «Нюрнбергских хроник» попал в библиотеку капитула из собрания каноника.
В то же время, отдельные религиозные учреждения активно пополняют свои собрания печатными изданиями, особенно для обновления и расширения библиотечных фондов при монастырских и кафедральных школах. Бенедиктинская библиотека аббатства Святого Аманда приобретает немало новых наименований начиная с 1460-х годов, в том числе «Католикон» Бальбуса, «Сочинения» Персона и Liberey chronicarum (Книга хроник) Гартмана Шеделя. В числе новых поступлений уже в XVI веке, например, Historia animalium (История животных) Геснера. В то время в аббатстве работает школа, что показывают многочисленные рукописные упоминания, заботливо выведенные на титульных страницах: приведем в пример великолепный греко-латинский словарь, напечатанный в Париже в формате 40×51 см в 1521 году, снабженный примечанием 1552 года о том, что он принадлежит школе аббатства и предназначен для студентов-эллинистов (Bm Valenciennes, K-3-5). То же самое происходит в аббатстве Сен-Бертан, в библиотеке которого очень рано появилась 42-строчная Библия Гутенберга, напечатанная на бумаге… к сожалению, в XVIII веке ее заново переплели, так что узнать происхождение книги невозможно[118]. Этот перелом в организации библиотечного дела совпал с утверждением новой культурной модели, где книга и библиотеки заняли центральное место.
Liber scholasticus cenobii Elnonensis alias s. Amandi[119][120]