Центр интеллектуальных инноваций, то, что мы называем гуманизмом, возник в Италии еще до начала XV века – поэтому в следующих параграфах нам придется вернуться немного назад. «Ренессанс писцов» развивается в эпоху, когда существовали только рукописные книги, и, хотя наиболее известно выражение Ренессанса в сфере живописи, Возрождение затронуло также книги и библиотеки. Три наблюдения помогут прояснить ситуацию:
1. Часто мы читаем, что подъем эллинизма связан с падением Константинополя, после которого многие византийские интеллектуалы бежали на запад, но это не так. На самом деле культурный обмен становится все более заметным уже со второй половины XIV века, как и интерес Запада к культуре греческой Античности.
2. Одновременно с этим благодаря гуманистам утверждается современная теория текста с переходом от принципа авторитетности (автор как авторитет) к принципу филологической критики: даже в религиозной сфере «церковь больше не принимает решения о ценности текста, сам текст и история его передачи» определяют качество произведения.
3. Ключевой элемент деятельности гуманистов в сфере библиотек касается «публичности»: библиотека – это частная собственность, но ее владелец предоставляет книги в распоряжение своих друзей и окружающих, по модели организации сообщества, заимствованной из идеализированной Античности[96].
Эта гуманистическая культура библиотек также функционирует как культура различия, участники которой всегда остаются «среди своих». Жизнь гуманиста, частично соответствующая модели созерцательной жизни, протекает во вполне реальной социальной среде: термин civitas, который можно перевести как «республика ученых», появляется в переписке Поджо для обозначения сообщества («собрания людей»), функционирующего вокруг «закона», признающего интеллектуальную ценность каждого человека. Социальная жизнь этих групп заключается во встречах и беседах, переписке и предоставлении в общее пользование коллекций и библиотек, а также рекламе в буквальном смысле этого слова (в частности, путем публикации вступительных статей в том или ином издании), при этом книги не забывают и дарить, часто сопровождая такой дар рукописной запиской, где заверяют в своей дружбе и указывают условия дара. Библиотека должна служить общей пользе, при этом постоянно повторяется сравнение с библиотеками Александрии, Пергама и Рима. В это время собирают не только книги, но и самые разные коллекции, в частности предметов искусства и античности.
В основе мифа о библиотеке, вокруг которой формируется и развивается сеть ученых и любителей книги, лежит библиотека Петрарки (1303–1374)[97]: «Все начинается в Италии с Петраркой <…> Разрывающийся между двумя призваниями <…> монаха и светского человека, между двумя языками, латынью священнослужителей и народным языком мирян, [он] изобретает средний путь, путь мирского ученого («гуманиста») <…> который из своей жизни и сочинений делает своего рода компас для томительной светской свободы. <…> Этот поэт – собиратель рукописей также основал гуманистическую филологию, которая стремится восстановить букву и дух литературного наследия Античности <…>. Европейский “просвещенный человек” рождается вместе с Петраркой» (Марк Фумароли)[98].
Этот христианский мыслитель и светский ученый, ставший образцом для европейских писателей, также ввел в практику создание частных библиотек, служивших одновременно рабочим инструментом и средством «доакадемического» обмена идеями. Для Петрарки собрание книг, библиотека, составляет саму основу его научных изысканий. Он сам был исследователем текстов и страстным переписчиком, который очень быстро начал собирать книги и в конечном счете создал замечательную библиотеку сначала в Воклюзе (современный Фонтен-де-Воклюз), а затем в Италии, в Милане. В первых рядах в этой библиотеке латинские классики: Вергилий, Гораций и Цицерон. Хотя сам Петрарка знал греческий весьма средне, в 1354 году он приобрел манускрипт Гомера на греческом языке и заказал его перевод у Леонтиоса Пилата[99]. Он сам оставлял многочисленные пометки в своих рукописях, но также давал свои книги друзьям и критиковал тех, кто скрывал собственное библиографическое богатство. К концу жизни поэта его библиотека насчитывала более 200 книг.
А в 1362 году Петрарка познакомился в Падуе с другим книголюбом, своим «самым знаменитым и самым верным учеником», Боккаччо (1313–1375)[100], которому он предложил объединить библиотеки. Столкнувшись с отказом, он задумал оставить свои книги Венецианской республике в качестве «ядра» будущей библиотеки. Идея эта дважды новаторская, потому что, во-первых, Петрарка собирается оставить состояние политической структуре, а не религиозному сообществу. Во-вторых, что еще более оригинально, его цель заключается в основании «публичной» библиотеки по древнеримской модели, чтобы читатели, благодаря доступу к книге и «идеальной» культуре, развивали собственный гуманизм: для гуманистов публичная библиотека становится инструментом борьбы. Синьория принимает положения завещания (4 сентября 1362), согласно которым она должна предоставить поэту жилье до конца его жизни: место уже выбрано, на набережной Рива-дельи-Скьявони. Однако в силу различных политических обстоятельств Петрарка удалился не в Венецию, а в Аркву, к Франческо Старшему, принцу Каррарскому. Его библиотека почти полностью перешла в руки этого принца, а после его поражения – в руки Джана Галеаццо Висконти из Павии. Наконец, Людовик XII, предъявивший права на наследство Висконти, отправит библиотеку Павии в Блуа, так что сегодня значительная часть книг Петрарки хранится во Франции[101].
Но почему Петрарка выбирает Венецию? Этому городу, тогда находившемуся на пике процветания, удается держаться в стороне от бед, опустошавших полуостров, Венеция доминирует в Средиземноморье и поддерживает тесные связи с греческим Востоком (не будем забывать, что Венеция в течение долгого времени оставалась византийской). При этом интерес к Греции в Венеции возрос с конца XIV века: Димитрий Кидон привез сюда рукописи философских текстов (Платона, Аристотеля…), а также перевел некоторых авторов (например, Фому Аквинского) с латыни на греческий, чтобы познакомить с ними Восток. В 1390 году он открыл в Венеции греческую академию, где аристократические семьи начали собирать греческие рукописи. В XV веке знание классического греческого языка постепенно распространяется благодаря действиям Мануила Хрисолора и его ученика Гуарино из Вероны (ум. 1460): оба они преподавали греческий язык и собирали рукописи. Франческо Барбаро и Леонардо Джустиниани, венецианские аристократы и ученики Гуарино из Вероны, собрали библиотеки на греческом языке. Барбаро также собрал вокруг себя круг ученых по образцу круга Петрарки, а в 1416 году привез в Венецию Георгия Трапезундского. Янус Паннониус до возвращения ко двору Матьяша Корвина также учился у Гуарино из Вероны: он сообщает, что сын Гуарино подарил ему рукопись Ксенофонта, которая окажется в библиотеке Корвина, а затем Томазий завещал ее библиотеке Альтдорфского университета[102].
После падения Константинополя в 1453 году часть греческого населения покинула столицу империи. Анна Нотара – дочь великого герцога Луки Нотараса и невестка правителя Эноса, небольшого острова в проливе Дарданеллы. Ей удалось сохранить большую часть семейной библиотеки, когда Энос стал прибежищем многих константинопольцев, иногда приезжавших со своими библиотеками. Потом Анна направилась в Венецию. Возможно, следуя примеру Петрарки, греческий кардинал Виссарион решил завещать свою библиотеку Венеции (1468). Его собрание книг должно было стать хранилищем гибнущей культуры – ведь после падения Константинополя Венеция казалась лучшим убежищем для такого наследия. По плану Виссариона, его книги должны были храниться в соборе Святого Марка в подходящем помещении, открытом для всех желающих. Но для практической реализации этого плана потребовался целый век…
Один из приближенных Виссариона, Янос Ласкарис (1455–1545), также покинул Константинополь и бежал сначала на Крит, а потом в Венецию и, наконец, во Флоренцию. Он служил в библиотеке Медичи, и Лоренцо Великолепный (1449–1492) дважды отправлял его на Восток для приобретения рукописей. Благодаря успеху миссии (было приобретено более 200 манускриптов) книжное собрание Медичи стало главным центром гуманистических исследований. После смерти своего покровителя Ласкарис перешел на службу к королю Франции Карлу VIII, который направил его в Венецию (1503–1509) опять же на поиски греческих рукописей. Стремясь укрепить свой образ гуманистических правителей – преемников античных библиотечных традиций, европейские монархи вступают в соперничество за ученых. После работы в Греческом лицее в Риме по приглашению папы Ласкарис по приказу Франциска I возвращается в Париж (1534), где совместно с Гийомом Бюде участвует в организации королевской библиотеки в Фонтенбло. Венеция, Флоренция, Рим, а также Фонтенбло и Париж (не будем забывать при этом и о территории исторической Греции): карьера Ласкариса иллюстрирует измерение политического представительства, которое заключается в греческом наследии и рукописях, а также борьбу за создание богатейших библиотек и услуги самых известных ученых в этой области.
Эта же сила греческой парадигмы в Венеции объясняет и почему Альд Мануций, занявшийся изданием греческих классиков, поселяется именно в этом городе, где у него есть доступ к библиотекам друзей, Барбаро, Джорджо Валла и других. Другая «публичная» библиотека была основана в 1523 году, когда кардинал Доменико Гримани по завещанию оставил свои книги августинцам церкви Сант-Антонио-ди-Кастелло при условии, что они будут доступны для ученых (он, в частности, приобрел библиотеку Пико делла Мирандолы). Эта венецианская практика «публичности» ученых книг характерна и для Падуи, и для многих городов Адриатического побережья, от Фриули до Римини.
Наравне с собраниями, «беседами» и перепиской библиотеки и книги также способствуют построению двух образцов, современного «писателя» и первой европейской республики ученых: «Литературные круги, которые собираются во Флоренции вокруг Колуччо Салютати, а затем Марсилио Фичино, в Риме вокруг Помпонио Лето, в Неаполе вокруг Понтано и в Венеции вокруг Франческо Барбаро, следуют примеру Петрарки. Совместные научные занятия и дружеское общение, начало которым они положили, – это всего лишь «счастливые острова» в Италии, охваченной бедами. Они связаны между собой перепиской, и в XV веке этот архипелаг образует первую “республику ученых”» (Марк Фумароли).
К тому же новые династии, пришедшие к власти в городах-государствах, ищут принцип, который позволил бы узаконить их власть, и находят его в формах культуры и искусства, свойственных гуманизму. В Милане, которым Висконти правили с 1277 года, Джан Галеаццо (1347–1402) руководил строитель Миланского собора и Павийской Чертозы. Преемником Филиппо Марии Висконти, умершего в 1447 году, стал его зять кондотьер Франческо Сфорца. Людовико Сфорца стремился сделать город «новыми Афинами», но умер пленником короля Франции в башне замка Лош (1508). Сфорца были союзниками Эсте из Феррары, которые также проводили очень активную политику в интеллектуальном и художественном плане: в частности, при Никколо II (ум. 1388) Петрарка переехал в Феррару, где Альберт V создал университет в 1391 году. Медичи во Флоренции следовали тому же образцу, но они придали своей семье, своему кругу и своему городу непревзойденный блеск.
Библиотека Святого Марка во Флоренции
Хотя завещание Петрарки не было исполнено, его идею подхватили в Венеции, а также во Флоренции, где встречаются активные группы гуманистов, а Медичи, династия финансистов, в то время находившихся на пике своего могущества, поворачивается к новым идеям[103]. В городе ирисов история библиотек тесно связана с политической проблематикой.
В конце XIV и в первые десятилетия XV века город пережил период особенного расцвета в плане движения идей, чему особенно способствовало проведение Собора христианских церквей в 1439 году. Вопрос о рукописях и библиотеках оказался теперь в центре политических действий: Колуччо Салютати (1331–1406), канцлер Флоренции с 1375 года, был политиком и ученым, собравшим библиотеку из 800 рукописей, прежде всего античной классики, которые он сам изучал. В своем трактате De fato et fortuna et casu (О роке, судьбе и случайности), написанном в конце XIV века, он призывает вернуться к древнеримскому образцу и основать во Флоренции публичную библиотеку[104]. Его собрание в конечном итоге перейдет в руки Джованни Медичи. Его окружают другие деятели: Палла Строцци сыграл ключевую роль в назначении Хризолароса на греческую кафедру, открытую во Флоренции в 1397 году, он также собирал книги и также хотел создать публичную библиотеку. Поджо Браччолини (1380–1459) был папским скриптором в Риме, а позднее посетил крупнейшие известные библиотеки за пределами Италии (монастыри Святого Галлия, Констанция, Фульда, а также Клюни, Лангр и т. д.) в поисках древних текстов. В 1453 году он стал канцлером Флоренции, а свои книги завещал доминиканцам Сан-Марко. Но центральной фигурой остается Боккаччо (1313–1375), который завещал свои книги августинцам Святого Духа при условии создания публичной библиотеки: “Et debeant mitti in quodam armario dicti loci et ibidem debeant perpetuo remanere ad hoc ut quilibet de dicto conventu possit legere et studere super dictis libris” [И их нужно там поместить в шкаф, где они останутся навсегда, чтобы любой человек, принадлежащий к указанному монастырю, мог там читать и работать].
В конечном итоге библиотека получила подходящее помещение только тогда, когда Никколо Никколи (1363–1437), приближенный Козимо Медичи Старшего, построил соответствующий армарий на свои средства. Он также добьется того, чтобы монастырь считал это собрание libraria parva (малой библиотекой, предназначенной для выдачи книг на руки), книги из которой доступны каждому (libraria <…> publica ad ognuno), но менее востребованы, чем труды из libraria major (большая библиотека).
Никколи также стремится сохранить целостность собственной библиотеки после своей смерти и по завещанию 1430 года планировал завещать книги и 300 флоринов на обустройство подходящего помещения камальдулам Сент-Мари-де-Анж. Его цель состояла в предоставлении доступа к библиотеке монахам, ученым, студентам и всем заинтересованным лицам (all servizui di tutti cittadii) во имя «общественного блага». Позже он пересмотрит эти распоряжения и передаст свое собрание книг группе друзей, среди которых был и Козимо Медичи, чтобы они нашли наилучшее решение. В 1441 году душеприказчики Никколи приняли идею Козимо, который предложил доверить книги доминиканцам комплекса Святого Марка: они будут храниться в знаменитой библиотеке, которую вскоре построит Микелоццо.
Семья Медичи, уроженцев Муджелло, поселилась во Флоренции в XII веке, а с XIV века финансовое положение позволило им играть все растущую роль в политической жизни города. В 1434 году Козимо Старший (1389–1464), вернувшись из ссылки, учредил на своей вилле в Кареджи платоновскую Академию, где велась работа над античными текстами из его же библиотеки. В то же время политический строй меняется с республики на принципат, и Флоренция становится столицей герцогства (1530), а затем Великого герцогства Тосканского (1569), которое находилось под властью Медичи до 1737 года. Во второй половине XV века семья поселилась в квартале Сан-Джованни, где в период с 1444 по 1462 год Микелоццо возводит палаццо Медичи-Рикарди, первый образец жилья нового типа – городской аристократической резиденции. С появлением этого дворца смещается и политический центр города, который ранее располагался на площади Синьории.
Козимо финансирует реконструкцию библиотеки Святого Марка, которую он проводит при помощи молодого монаха, фра Джованни да Фьезоле или фра Анджелико. Поначалу кажется, что устройство библиотеки соответствует традиционным канонам, поскольку располагается она на первом этаже, в просторном зале (49×11,50 м), расположенном перпендикулярно восточной галерее клуатра. Новаторство проявляется в планировке: два ряда по одиннадцать ионических колонн делят интерьер на три нефа. По обе стороны от центрального нефа в двух боковых нефах расположены пюпитры для чтения (один зал отведен под греческие рукописи). Поскольку библиотека располагается в доминиканском монастыре, значительное место в ней занимают богословские и схоластические произведения; зато список античных авторов достаточно ограниченный, потому что большая часть произведений такого рода уже хранилась в личной библиотеке Козимо в его палаццо.