В прошлых Интермедиях мы увидели, что в раннем детстве Сергей Есенин пережил тяжёлый травматичный опыт, который привёл к развитию базальной тревоги (ощущение изоляции, беспомощности и одиночества в потенциально враждебном мире). Для спасения от тревожных чувств психика выстроила защиту в виде невротических потребностей и требований. Они необходимы ребёнку, как некий суррогат уверенности, которая не смогла развиться естественным путём. Именно так возникает потребность в превосходстве над другими. Это, в свою очередь, формирует у невротика необходимость в самоидеализации и прославлении себя, которая поможет ему обрести уверенность. Так начинается поиск славы, которая обессмертит его.

В жизни Есенина эти потребности начали формироваться очень рано. Начиная с детства, его воображение проделывало колоссальную работу по выстраиванию идеализированного образа себя – образа величайшего в мире поэта. Этот образ был сформирован задолго до того, как Есенин стал поэтом и получил первую известность. Об этом мы можем судить по реакциям Есенина, описанным Анной Изрядновой. Она вспоминала, каким был Есенин в 1913 году:

«Был очень заносчив, самолюбив, его невзлюбили за это. Настроение было у него угнетённое: он поэт, а никто не хочет этого понять, редакции не принимают в печать».

К этому времени он ещё не опубликовал ни одного стихотворения. В литературном мире такого поэта, как Сергей Есенин[50], попросту не существовало. Не имея никаких творческих достижений, Есенин, тем не менее, пребывал в негативной реакции, если окружающие не видели в нём ту личность, которую он создал в своём воображении. Также мы видим, что Есенин смещал центр ответственности с себя на окружающих. В его мире это они не понимают и не принимают его, как поэта. Они виноваты. Мы отчётливо видим нарушение осознания причинно-следственных связей. Этот паттерн по поиску виноватых станет перманентным в поведении Есенина и будет проявлять себя до конца жизни. Будь то ссоры с друзьями, конфликты с коллегами, с любимыми женщинами или творческие неудачи – Есенин везде играл роль обвинителя или жертвы обстоятельств. Его внутренний взрослый, готовый брать ответственность за свои поступки, крепко спал, уступив место капризному ребёнку, с позиции которого Есенин смотрел на окружающий мир.

Самоидеализация фактически становится ядром личности невротика. Она стоит в основе всех остальных невротических потребностей. Её разрушение может пошатнуть все идеалы и, возможно, привести к физическому уничтожению человека. Поэтому, повторюсь, при формировании идеального образа себя, появляется сильный страх эту защиту потерять – боязнь поражения. Невротик боится проиграть (иначе получит доказательства своей никчёмности), поэтому постоянно вынужден совершать всё новые и новые победы, дабы соответствовать внутреннему образу. При этом, с каждой новой победой возрастает и чувство собственного величия. Он уже не хочет быть просто поэтом, он желает быть лучшим в России, а затем лучшим в мире. Аппетиты увеличиваются. Он устремляется в погоню за собственной славой. Елизавета Стырская вспоминала:

«Больше, чем женщин, больше, чем родину, больше, чем семью, Есенин любил славу. И не хотел ни с кем её делить. Он относился к ней с недоверием. Он был её рабом. Он дрожал над ней. Он готов был для неё на жертвы. Он хотел всегда купаться в славе».

Окрылённый убеждением в собственном величии и лёгкой победе, в 1922 году он отправился покорять мировую славу. Он жаждал показать миру величие русской поэзии в своём лице.

Идеализированный образ себя не может быть сугубо внутренним процессом, лелеемым втайне от всех. Он непременно должен воплотиться в реальность, поэтому невротик стремится вытолкнуть этот образ наружу. Мы уже обсуждали, что «идеальное Я» стремится заменить собой «истинное Я». Человек постоянно ищет вокруг себя подтверждение собственным фантазиям, чтобы уменьшить внутреннее напряжение. Именно поэтому у Есенина была тетрадка, в которой хранились вырезки самых положительных отзывов о нём, а окружение своё он выстраивал только из тех, кому нравилось его творчество. Но когда невротик сталкивается с невозможностью удовлетворения невротических потребностей, если он не находит доказательств своего превосходства, то переживает фрустрацию и разочарование.

На западе Есенин столкнулся с тем, что он никому не нужен, никто не воспринимает его, как великую личность. Все видели в нём лишь мужа Айседоры Дункан. На его глазах она собирала большие залы, а он был всего лишь её дополнением. Он ждал, что в Европе и Америке он будет играть главную роль, но вместо этого наблюдал за общественным равнодушием и чужой славой. Это стало крахом всего.

Эмоциональное потрясение от фрустрации было настолько мощным, что психика Есенина была не в состоянии справиться самостоятельно. Ведь это было не просто осознание себя настоящего в этом мире, произошло разрушение невротических идеалов, которые выстраивались с раннего детства. В заграничном турне перелом мировоззрения у Есенина сопровождался частыми нервными срывами, конфликтами и попытками самоубийства. Невозможность справиться с внутренней силой самостоятельно вынуждала Есенина прибегать к алкоголю. Он напивался и прятался в этом сумрачном мире, пытался скрыться от мира реального, который его не принимал. Алкоголь был единственным союзником в сложившейся ситуации и облегчал жизненные страдания. Бутылка за бутылкой, и организм поэта начал привыкать к этанолу и регулярно в нём нуждаться. Медленно начала формироваться алкогольная зависимость, первые признаки которой были зафиксированы врачом в Висбадене.

Невзирая на серьёзные потрясения и начавшиеся проблемы с алкоголем, искалеченная психика Есенина всё же сумела выстроить защиту вокруг образа великого поэта. Самоидеализация серьёзно пошатнулась, но всё ещё была сильна. Это мы отчётливо видим по письмам, которые поэт писал на родину[51]. Есенин не стал разбираться со своими иллюзиями, не пытался проанализировать своё поведение и причины своего поражения. Вместо этого он предъявил претензии окружающему миру. В его миропонимании это Европа и Америка во всём виноваты. Западный мир настолько духовно нищий, примитивный и гадский, что великому русскому поэту там делать нечего. Тем самым он смещал центр ответственности с себя на внешний мир. Его самоидеализация была вновь окружена хоть и шаткой, но всё же защитой.

Когда в августе 1923 года поэт вернулся на родину, современники не узнали в нём прежнего Есенина. Это был другой человек: опухший, раздражённый, конфликтный и пристрастившийся к выпивке; по воспоминаниям друзей, руки его заметно дрожали. Многие писали, что контраст от воспоминаний был ужасный. Эти разительные перемены явились результатом сильнейшего стресса и внутреннего конфликта, который поэт пережил за время поездки.

После возвращения на родину стремление к славе опять пробуждает в Есенине творческие силы. Это его бессознательный наркотик, в котором он нуждается и без которого не может жить. В России он вновь стремится покорять вершины. Он хочет быть не просто лучшим и первым, а единственным и неподвластным критике. Конкуренция и существование рядом других поэтов, особенно талантливых, вызывает напряжение. Василий Наседкин вспоминал чувства Есенина по этому поводу:

«3а ростом новых литературных сил Есенин следил очень внимательно. Быстрый подъём некоторых поэтов как будто даже тревожил его, вызывая в нём опасения за своё первенство».

Он был убеждён, что многие забирают его славу и получают его деньги. Однажды, узнав о высоких гонорарах Демьяна Бедного, он «буквально благим матом орал: "Отдай, отдай мои деньги!"» – вспоминала Бениславская. Ему казалось, что только он заслуживает больших денег и славы.

Чем глубже Есенин погружался в самоидеализацию и погоню за славой, тем сильнее сталкивался с реальностью, которая не приносила удовлетворения. Это формировало ещё большие разочарования. Всё больше в его жизни случалось неудач, которые создавали трещины в уже израненном мироощущении. Его лирика, которую сам он оценивал очень высоко, раскритиковывалась советской идеологией. Обернулось крахом и желание Есенина основать собственный журнал, который подарил бы ему независимость в литературе.

Невротическое и сжигающее изнутри стремление завоевать Олимп советской литературы постепенно тонуло в неудовлетворённых амбициях и внутренних конфликтах. Всё это озлобляло Есенина и истощало его эмоционально. Он чаще стал забываться в алкоголе, чтобы спрятаться от ненавистной реальности, где он не тот великий поэт, которым себя ощущал. Чувство неудовлетворённости жизнью заставляет его постоянно метаться. Он часто сбегает из Москвы то на Кавказ, то в Константиново, то планирует вновь поехать за границу. Мысли хаотично сменяют друг друга, но единого решения у него нет. Он на перепутье, и каждый путь кажется ему тупиком.

К осени 1925 года внутренние конфликты и душевные терзания превратили некогда амбициозного Есенина, убеждённого в своём величии, в полностью истощённую личность.