В этот же день, 6 сентября, Есенин и Толстая возвращаются в Москву. Софья Андреевна делает пометку в календаре:

«Приехали из Баку. Сёстры».

Увидевшая брата Александра Есенина, вспоминала:

«Не таким вернулся Сергей с Кавказа, каким он оттуда вернулся весной. Тогда он приехал бодрым, помолодевшим, отдохнувшим, несмотря на то, что он там очень много работал. Трудно перечесть всё, что им было написано за несколько месяцев пребывания на Кавказе. Но работа не утомила его, а, наоборот, прибавила ему энергии, окрылила его. Теперь же он вернулся таким же, каким и уехал: усталым, нервным, крайне раздражённым».

Очень чёткое и важное наблюдение.

Полгода назад, весной, Есенин и вправду вернулся в Москву окрылённый надеждами на будущее. То была первая поездка на Кавказ, зародившая в душе мысли о переменах в жизни. Он обещал себе и близким бросить пить, жениться на красавице и остепениться. Но уже летом иллюзия о прекрасной сказке, в которой он счастливый муж, – рассыпалась. К нереализованным планам добавился и новый скандал с дипкурьером, последствия которого ещё непонятны. Оттого он и вернулся усталым, нервным и крайне раздражённым.

Возвращение в Померанцев не радует Есенина. Здесь нет ничего своего. Чужой мир, где все почитают другого главу семейства. После Баку это вызывает в Есенине ещё большее раздражение. И ему снова хочется куда-то убежать. Но куда на этот раз? Об этом расскажет Василий Наседкин:

«Примерно, в первой половине сентября он попросил Галю найти ему квартиру. Квартира была найдена, и задаток оставлен. Но в тот же день задаток был взят обратно, – повлиять на Есенина в некоторых случаях было очень легко».

Поддавшись уговорам, Есенин остаётся жить в Померанцевом. Никто тогда не мог знать, к каким последствиям это приведёт. Уже через месяц все пожалеют о том, что поэт остался здесь. И о содеянном будет судачить вся Москва.

Сентябрь 1925 года проходит относительно спокойно. Есенин редко выпивает и часто работает. Хочешь или нет, но ему приходится работать над собранием сочинений, ведь он подписал договор. Как-то он замечает, что в его богатом поэтическом наследии нет стихов о зиме, и решает обязательно написать такой цикл. Его постепенно занимают творческие планы. Также вместе с Толстой и сёстрами он иногда гуляет по Москве, они вместе посещают кинотеатры и рестораны. Кажется, что жизнь вроде бы налаживается. А уже 18 сентября Сергей Есенин и Софья Толстая регистрируют брак. Свадьбу решили не праздновать. Вместо этого всей семьёй отправляются домой и играют в буриме.

Но расслабляться не стоит. Накануне пришла повестка из дорожно-транспортного отдела ОГПУ при Курском вокзале. Есенина вызывают для дачи показаний в связи с инцидентом в поезде. Но Есенин игнорирует эту повестку и никуда не является. Он делает вид, будто повестки не было вовсе, ведь если закрыть глаза на проблему, то её вроде и нет. Таким образом Есенин бессознательно старается защитить свой иллюзорный мир, в котором живёт. А в этом мире нет ни судов, ни уголовных дел, ни даже критики в его адрес. Это проявление его внутреннего ребёнка, который не принимает взрослые решения, а бежит от них. Вместо этого он с головой уходит в творчество. Сразу после женитьбы Есенин пишет первое стихотворение о русской зиме.

Помимо стихов, над поэтом висят обязательства перед Госиздатом по изданию его полного собрания сочинений. Есенин приходит к Евдокимову и предлагает свой план издания:

«– Я, понимаешь, Евдокимыч, хочу так, – заговорил он, появившись в первый же раз после приезда, – я обдумал… В первом томе – лирика, во втором – мелкие поэмы, в третьем – крупные».

Напомню читателю, что ещё летом поэт принёс в Госиздат несвязную кучу рукописей, но никакого плана по изданию у него не было, и работу оставили до благоприятного случая. Но теперь Есенин на месте. Он забирает рукописи домой, чтобы структурировать по годам и роду поэзии.

Примерно через неделю он приносит рукописи обратно, но они всё равно непригодны для печати. Никакого желания корпеть над этим собранием у Есенина нет, ведь когда он подписывал договор, им руководили эмоции. О кропотливой работе он тогда не думал, а когда её время наступает, Есенин быстро теряет интерес. Возможно, потому что он изначально влез в эту авантюру из-за нехватки денег, а теперь приходится заниматься скрупулёзной редактурой массы документов. Он и сам уже не рад этому. Как назло, ещё и верной Гали нет рядом. Когда-то именно она ответственно разбирала его рукописи, вносила указанные правки, вела переговоры с редакторами и избавляла Есенина от бумажной волокиты. Наверняка и собранием сочинений полностью занималась бы она, а сам Есенин только давал бы рекомендации. Но теперь он вынужден справляться самостоятельно. Софья Андреевна хоть и помогает, но полностью заменить Бениславскую ей не под силу. Во второй половине сентября работа над собранием начинает стопориться и идёт очень медленно. О причинах вспоминает Евдокимов:

«Поэт пил, скандалил. Краснея потухавшими глазами, мельком заходил ко мне, раздражённо бормотал о каких-то и от кого-то обидах, собирался куда-то уезжать, а потом внезапно поднимался, сулил зайти – и не заходил. При таком его состоянии работа над изданием была немыслима».

Возможно, всё бы на этом и закончилось, если бы не Соня. Она сама звонит в Госиздат, договаривается о встрече и силком приводит туда Есенина:

«Мы уселись за стол, – вспоминает Евдокимов. – Я выложил стихотворения. Есенин исхудал, побледнел, руки у него тряслись, на лице его, словно от непосильной работы, была глубочайшая усталость, он капризничал, покрикивал на жену, был груб с нею… И тотчас, наклоняясь к ней, с трогательной лаской спрашивал:

– Ты как думаешь, Соня, это стихотворение сюда лучше? – А потом сразу серчал: – Что же ты переписала? Где же то-то, понимаешь, недавно-то я написал? Ах, ты!.. – И так мешались грубость и ласка всё время».

Работа над собранием продлится два месяца, и в конце ноября все три тома будут сданы в печать. Их планировалось выпускать с января, по одному тому в месяц. Но Есенин уже не увидит этого собрания.