Пока Есенин страдает в Баку, в Москве сотрудники Госиздата ломают голову над его собранием сочинений. Взявшийся за это издание Иван Евдокимов пребывает в полном недоумении. Напомним, что Есенин принёс в редакцию множество несвязных рукописей и исчез без какого-либо плана издания. Евдокимов не знает, как разбирать эту кипу хаотически сложенных бумаг. К какому году какое стихотворение относится, в каком порядке их печатать. Он ждал больше месяца, но Есенин не появлялся. 24 августа терпение Евдокимова лопнуло. Он посылает Есенину письмо с требованием срочно предпринять какие-либо меры.

Пока Евдокимов думает над есенинским собранием сочинений, сам Есенин в Баку снова устраивает пьяный дебош, окончившийся серьёзным скандалом. Из воспоминаний Евсея Гурвича:

«Это было незадолго до отъезда Есенина из Баку. Поэт повздорил на улице с милиционером. Тот его толкнул, а Есенин в ответ дал ему пощёчину. На свисток милиционера появился другой, и повели поэта в пятый район милиции. Есенин сник, опустил голову и покорно следовал за милиционерами, а там до выяснения дела его заперли в общую камеру».

Арест Есенина всполошил всё литературное Баку. Все знакомые и друзья спешат на помощь. В отделение милиции приходит и Евсей Гурвич. Он просит начальника выпустить знаменитого поэта. Но тот непреклонен:

«– Поэт – не поэт, – сказал он, – но он нарушил порядок, да ещё милиционера ударил, и должен за это отвечать».

Весь день знакомые Есенина обрывают телефоны: звонят в милицию и председателю Бакинского горсовета. Один из сотрудников «Бакинского рабочего» Семён Файнштейн также вступается за Есенина. Он пишет в Мардакяны Софье Толстой: «Буду звонить по всем телефонам, – либо сам сяду, либо Сергея выпустят». Бакинские друзья переняли эстафету у московских по спасению Есенина из милиции и от уголовного дела. Наконец вмешательство друзей возымело успех. Невзирая на серьёзное нарушение закона, Есенина освобождают. Но не пройдёт и дня, как он снова окажется в милиции. И всему виной нездоровая привязанность Есенина к животным.

Я уже писал, что Есенин испытывал особую нежность к беспризорным детям, а также к бродячим животным. В уличных мальчишках и животных он видел таких же брошенных созданий, которым являлся сам, и бессознательная тяга к ним была попыткой компенсировать детскую травму. Очень интересное наблюдение сделала Софья Толстая:

«Пьяным он, грубый и жестокий с людьми, не терял, а только усиливал свою огромную нежность к животным. В пивных, на улицах – всюду он обращал внимание на кошек и собак».

Психологически это очень тонкое наблюдение, ведь для невротика окружающие его люди – это часть соревновательного мира, наполненного врагами, а значит, они представляют опасность. В пьяном состоянии эти скрытые чувства проявляются особенно сильно. Так как «идеальное Я» является механизмом самозащиты психики, то Есенин бессознательно начинал защищаться от людей, проявляя высокомерие, грубость и жестокость. Одновременно с этим животные не ассоциировались у Есенина с опасностью и конкуренцией, а помогали его «истинному Я» прийти к соглашению, что он не так одинок в этом мире. Именно эти чувства сыграют с ним злую шутку.

После первого освобождения из милиции Есенин опять напивается и приходит на квартиру к Болдовкину. Чуть позже туда заходит и сам Чагин: злой и раздражённый. Он желает выговорить Есенину за его скандалы.

«…я застал его у отца уже тёпленьким, – напишет Чагин Софье Толстой, – и порывающимся снова с места, несмотря на все уговоры лечь спать. Я начал его устыжать, на что он прежде всего заподозрил… Вас в неверности… со мной (поразительный выверт пьяной логики!), а потом направился к выходу, заявив, что решил твёрдо уехать в Москву, под высокое покровительство Анны Абрамовны, которая его защитит-де ото всех чагинских зол и напастей».

Вот так из защитника, который предоставил Есенину собственную дачу, вытаскивал его из милиции, Чагин в одночасье превратился в главное зло. Вряд ли Есенин искренне подозревал Толстую в изменах. Им руководила невротическая подозрительность, а обуздать её самостоятельно практически невозможно. После разговора с Чагиным Есенин выходит на улицу, где, вероятно, ощущает чувство тоски и одиночества. Возле дома он подбирает собачонку и уносит с собой. Однако оказалось, что у той есть хозяйка. Есенин объявляет женщине, что идет гулять с собакой. Хозяйка начинает её отнимать, но поэт не отдаёт. Начинается скандал, отовсюду сбегается толпа, Есенин, как всегда, остр на язык. Женщина зовёт милицию, и в результате Есенин снова в пятом отделении.

Софья Толстая уже второй день ждёт мужа в Мардакянах. Вся на нервах, она постоянно получает письма и записки о приключениях своего любимого. Пришло очередное письмо от Петра Чагина:

«Сергей снова в тихом пристанище – в 5-м районе. Телефонными звонками сейчас же милицейское начальство мной было предупреждено с выговором за первые побои и недопустимости повторения чего-либо в том же роде. Я предложил держать его до полнейшего вытрезвления, в случае буйства связать, но не трогать. Так оно, видимо, и было сделано. Для наблюдения за этим делом послал специального человека».

Софья Толстая немедленно выезжает в Баку и весь день проводит в милиции в ожидании Есенина. По освобождении они вместе выезжают на дачу в Мардакяны. Она уставшая, он – молчаливый и издёрганный. Из-за постоянных скандалов Баку наскучил и опротивел Есенину. Он не желает осознавать, что сам испортил себе репутацию, поэтому во всём винит место, в котором находится. Если читатель помнит, те же самые реакции были у Есенина после Европы и Америки, и ему хотелось вернуться в Россию. Потом дрянной стала Москва, из которой он захотел в Баку. Теперь хочется бежать и из Баку, ведь Чагин предложил положить его в бакинскую клинику на лечение. Любые разговоры о лечении вызывают у Есенина раздражение. В Москве ему назойливо зудели об этом Бениславская и Берзинь. Теперь к этому хору присоединился и Чагин. Всю заботу от окружающих он воспринимает с подозрением, будто ему желают навредить. Поэтому и Баку теперь стал не мил душе поэта. Но будто по мановению волшебной палочки приходит спасительное письмо от Евдокимова с требованием продолжить работу над собранием сочинений. Оно очень радует поэта. Он сразу же телеграфирует в Москву: «Приезжаю».

О том, что Есенин испытывает в эти дни, мы можем узнать из воспоминаний Петра Чагина:

«Как-то в сентябре 1925 года, на даче, перед отъездом Есенина в Москву, я увидел его грустно склонившим свою золотую голову над жёлобом, через который текла в водоём, сверкая на южном солнце, чистая прозрачная вода.

– Смотри, до чего же ржавый жёлоб! – воскликнул он. И, приблизившись вплотную ко мне, добавил: – Вот такой же проржавевший жёлоб и я. А ведь через меня течёт вода даже почище этой родниковой. Как бы сказал Пушкин – кастальская! Да, да, а всё-таки мы оба с этим жёлобом – ржавые».

3 сентября вместе с Толстой Есенин выезжает в Москву. Он покидает Баку навсегда.