7 июня в Москву приезжают двоюродные братья Есенина. Оказалось, что один из них женится и Есенин приглашён на свадьбу в Константиново. Поначалу Есенин неохотно реагирует на данное предложение. Уговоры занимают два дня. Набирается большая компания: Бениславская, Наседкин, Сахаров, Болдовкин, сестра Катя и бакинский поэт Муран. Кто-то из друзей берёт с собой официантку из привокзальной пивной, вызвав недовольство Есенина.

До Константиново приходится ехать в товарном вагоне. Есенин берёт с собой гармониста, поэтому, как только тронулись, по вагону разливается песня. Василий Наседкин – мастер запевать песни. Ему вторит Есенин, а потом уже подхватывают и все остальные:

Всей компанией выходят на станции «Дивово». Дальнейший путь предстоит на лошадях. На станции Есенин выговаривает хозяину чайной, почему в продаже нету водки. Им снова овладевает желание выпить. И отсутствие алкоголя усиливает это желание.

Весь вечер льёт сильный дождь. Наконец, после трёх часов пути, в темноте начинают вырисовываться силуэты домов и слышится собачий лай – Константиново. Останавливаются у большого дома – новый дом Есениных. Вспоминает Василий Болдовкин:

«Заходим. Горящая лампа "молния" освещает большую просторную комнату. Отец, мать, сестра Шура: объятия, поцелуи. "Приехал!" Ночь даёт себя знать. Мамаша хлопочет, как устроить гостей. Девочки и Сергей останутся в этом доме, а остальные разместятся в старой хате. Протестов нет, да и не может быть – мы же гости, да и сколько!»

Основное празднество назначено на следующий день. Поначалу всё прекрасно. Есенин трезвый и весёлый. Ничто не предвещает беды. С огромной радостью он знакомит своих друзей с местными. Из воспоминаний Василия Болдовкина:

«Сергей представляет всех нас своим односельчанам, даёт нам различные вымышленные имена. Меня он представляет как персидского посланника. Бакинского поэта Мурана – Мураловым. Смех, песни, довольные лица отца и матери, хлопочущих около гостей и неоднократно целующих и обнимающих Сергея».

Как и вся жизнь Есенина, его отношения с деревенскими полны внутренних противоречий. Любовь и ненависть в одном лице. С теплом и любовью он воспевает в стихах родную деревню, но при этом осознаёт, что даже здесь, на родине кроткой, он никому не нужен. Об этом же он говорил Воронскому в Баку, когда плакал. А теперь он откровенно признаётся Бениславской:

«Я их знаю, знаю. Только дай и дай. За этим и в Москву ездят. Я для них – дойная корова. Мне не жаль, понимаете, не жаль, но я знаю их – жадные. Туда, как в бездонную бочку – сколько ни сыпь, всё мало. И все мужики, все такие. Знаете, я не люблю крестьян. Им только деньги нужны. В этом мире им на всё наплевать. Только давай. Вы думаете, я люблю деревню? Мужиков? Я их хорошо знаю – каждый только о своём кармане думает».

Родственники снова начинают приставать с излюбленными просьбами. Галина Бениславская продолжает:

«В деревне к Сергею Есенину пришёл Александр Федорович (дядя Саша). Пришёл пьяный. Наслышавшись о "богатстве" своего племянника, он решил позондировать почву насчёт займа. Принёс ведро крепкого самогону и после первой же чашки приступил к делу:

– Плохо живётся, Сережа. Хочу торговлишку открыть.

– Торгуй, что же.

– Торгуй-то торгуй, да вот денег нет.

– Дам. Сколько надо?

– Тыщёнки две бы хватило.

– Дам! Две тыщи? Дам. Приезжай в Москву. У меня в банке десять тысяч.

На печи лежали отец и дед поэта, головами к стене. Заслышав разговор о тысячах, дед поднял седую голову и прислушался как бы в ожидании – не отвалит ли внучек с тыщёнку сейчас. Но внучек со своим дядей говорили уже о другом».

Во время свадебного празднества Есенин вновь много пьёт, и этот процесс никто не может остановить. Поэт скандалит и своим поведением пугает окружающих, а уже через минуту смеётся и улыбается.

Изучая биографию Есенина последних лет, мы можем заметить одну очень важную черту в его поведении – резкая смена настроения. Он мог плясать и танцевать, но уже через минуту впадал в отчаяние и плакал от горя. Чуть ниже вы прочтёте один из таких эпизодов, но в воспоминаниях современников их описано немало. Для меня, как для психолога, это важнейшее наблюдение. Такая амбивалентность в настроении может свидетельствовать об истощении нервной системы. Частые стрессы, разочарования и алкоголь вызывали эмоциональное истощение, которое влекло за собой повышенную чувствительность и реактивность (спонтанность поведения). Поведение человека становится всё более девиантным, а настроение способно меняться по щелчку пальцев. Именно такую модель поведения и наблюдали современники Есенина в последний год его жизни, а также на свадьбе в Константиново. Всему селу Есенин рассказывает о тяжёлой болезни, от которой скоро умрёт. Постоянно выдумывает небылицы, будто бы врачи отмерили ему пару месяцев жизни. Современников подобное поведение очень пугает. Свидетелем этого становится и Галина Бениславская:

«С. А. пил исступлённо и извёл всех. Самодурствовал, буянил, измучил окружающих и себя. У меня уже оборвались силы. Я уходила в старую избу хоть немного полежать, но за мной сейчас же прибегали: то С. А. зовёт, то с ним сладу нет. Как-то раз утром разбудил меня на рассвете, сам надел Катино платье, чулки и куда-то исчез. Я собиралась спать ещё, но его всё нет. Пришлось встать, пойти на поиски. Наконец на свадьбе нашла. С. А. там обнимает всех и плачет: "Умру, умру скоро. От чахотки умру". И плачет-разливается. Все на него, разинув рот, дивуются: "Сергунь, ты должен быть сильным. Ведь за тебя стыдно, как баба плачешь". Вскочил плясать, да через минуту опять давай плакать. Потом пошли с гармошкой по деревне. С. А. впереди всех, пляшет (вдруг окреп), а за ним девки, а позади парни с гармонистом. Красив он в этот момент был, как сказочный Пан. Вся его удаль вдруг проснулась».

После этого Есенин ведёт Бениславскую в дом к своему товарищу детства. Тот, как говорят односельчане, лежит при смерти. И тут Есенин снова начинает всех пугать своими заявлениями: «умру, умру». После того как его наконец-то выводят, он идёт с Галей по селу. После продолжительного дождя на улице холодно и слякотно, но Есенин предлагает искупаться в Оке и бежит к берегу. Галя пугается, ведь, по его словам, он смертельно болен чахоткой, и это купание в очередной раз закончится больницей. Но сам поэт и не собирается купаться, вместо этого они берут лошадей и катаются по рязанским полям. О дальнейших событиях Галя расскажет сама:

«Но через пять минут С. А. слезает, чтобы напиться воды, а потом вдруг ложится на землю: ему худо стало, от тряски очевидно. Попросил, чтобы я сошла с лошади к нему, и лёг ко мне на колени головой. Начался дождь, земля совершенно сырая. С. А. почти не одет. Я чувствую, что беда. Начинаю подзадоривать его: "Ну, скис, как баба, вставай и сейчас же садись на лошадь, как не стыдно". С. А. открывает глаза и вдруг с такой обидой и болью, как будто я невесть что сказала: "И ты, и ты ничего не понимаешь. Не надо, – не буду на твоих коленях. Вот она, родная, всё поймет", – и ложится головой на землю, мокрую и холодную. Я отвязываю свою лошадь и во всю мочь мчусь к пастухам: "Слушайте, там Серёга Есенин свалился с лошади, с сердцем припадок. Давайте телегу, довезти его домой". Хотя бы один шевельнулся. "Да я ж вам заплачу, давайте только телегу". Начинают двигаться, но нехотя: "А ты деньги сейчас давай, а то, ну потом не заплотишь". Поняла, отчего и за что С. А. презирал этих самых крестьян. Почему говорил, что "это всё г… Им только давай деньги, а так они на весь мир плюют". Обругала их от души "сволочами" и ещё как-то. Тогда зашевелились. Обещали сейчас приехать. Поскакала туда, где остался С. А. Подъезжаю – ни его, ни лошади. Мчусь дальше по дороге – едет мой С. А. шажком, ногами побалтывает. "Ты куда?" – "Домой". – "Да дом-то в другой стороне". Повернул обратно и потом уже шагом благополучно добрались до парома. Во всей этой истории, кроме ужаса за С. А. с его чахоткой, всплыло осознание того, как С. А. отвык от деревни – ни верхом ехать, ни лошадь из табуна поймать не может, и какой он чужой своим деревенским».

Никто… никто его не понимает. И это ощущение постепенно в нём крепнет.

В 1926 году, уже после смерти Есенина, в Константиново приехал И. Г. Атюнин – один из первых биографов поэта. Он подробно расспрашивал жителей села о Есенине и всё записывал в тетрадку. Константиновцы рассказали о юности поэта, о его озорных проделках, но больше всего они запомнили его приезд в июне 1925 года:

«Во время приезда в деревню, – писал Атюнин со слов селян, – он всё время пил, буянил и скандалил, бил окна, старался избить мать. Односельчане избегали его в пьяном виде, и вечерами пьяный Сергей ходил один по саду, распевая нецензурные песни. Но нередки были случаи, когда он искренне горько рыдал и на вопрос бабки: "Серёжа, зачем ты много пьешь?" – сквозь слёзы говорил: "Я, бабушка, веселюсь и пью оттого, что скоро умру, мне доктора сказали, что более 2-х месяцев я не проживу, у меня скоротечная чахотка, как тяжело, милая, в молодые годы расставаться с жизнью".

Или говорил: "Я смерти ищу", последнее время его мечтой было выстроить в саду дом и жить со своей семьёй в деревне, мечта не сбылась».

Но пока на дворе только лето 1925 года. Свадьба состоялась, праздник закончился и через два дня все собираются обратно в Москву. Все, кроме Бениславской. Измученная и уставшая, она отказывается ехать вместе с Есениным. Она слишком шокирована его поведением в эти дни:

«Его первый раз в жизни видела таким самодуром, ни с кем и ни с чем в жизни не считающимся, совершенно распоясавшимся».

Ей требуется отдых от Есенина и его компании. Хочется побыть одной. Есенинская неуравновешенность и постоянные перепады настроения пугают даже самых близких друзей. Они часто наблюдали выходки Есенина и его пьяные скандалы, но на этот раз всё зашло слишком далеко. Вспоминает Василий Наседкин:

«До этой поездки я, как и все знавшие Есенина, считал его за человека сравнительно здорового. Но здесь, в деревне, он был совершенно невменяем. Его причуды принимали тяжёлые и явно нездоровые формы».

Жизнь, полная фантазий о величественном поэте, постепенно разрушалась. Многие, кто когда-то вытаскивал его из милиции и самоотверженно пытался бороться за здоровье, теперь крутят у виска. Остальные и вовсе не видят в нём того величия, которое чувствует он сам. Впереди были ещё бо́льшие потрясения. Свадьба в Константиново приведёт к окончательному разрыву Есенина и Бениславской.