Приехав в Москву, Есенин вынужден остановиться на Брюсовском у Гали. Больше ему жить негде. Из воспоминаний Болдовкина:

«Приветливо встретили нас дома в маленькой комнате Галя Бениславская и сестра Сергея Катя. Сколько рассказов, сколько смеха!»

Но всё это лишь притворство. Несмотря на постоянную переписку и нежность в письмах, отношения между Есениным и Бениславской по-прежнему напряжённые. Да, они всё еще обнимаются, радостно друг друга приветствуют, но в душе у каждого таятся иные чувства. Галя до сих пор скрывает от Есенина бурный роман с «Л». Она понимает последствия своего признания. Они оба полны взаимных претензий, но скрывают их за приветливыми масками. В этом и заключаются трудности отношений – люди испытывают недовольства, но играют роли, неизбежно приближая эмоциональный взрыв. А он скоро произойдёт.

В Москве Есенин каждый день встречается с друзьями, читает им новые стихи и ведёт деловые переговоры. Два месяца не видевший Есенина Наседкин заметил перемены во внешности:

«Есенин опять в Москве. Он похудел ещё больше и был совершенно безголосый. Да и во всём остальном он уже не походил на прежнего Есенина. Одетый скромно, он смахивал на человека, только что выбежавшего из драки, словно был побит, помят».

Свои опасения высказала и Анна Берзинь, также встретившая поэта в эти дни. Из воспоминаний Василия Болдовкина:

«С Анной Берзиной "Берзинь" мы очень подружились, она расспрашивала меня о жизни Сергея в Баку. Придумывала множество вариантов – как предотвратить трагедию Сергея, как отлучить его от злого порока – пьянства. Не раз она мне говорила, что это погубит Сергея».

Отлучить Есенина от злого порока уже практически невозможно. Тяга к алкоголю уже приняла нездоровую форму. Последние пару лет Есенин пил регулярно, иногда делал перерывы и обещал начать новую жизнь, но вскоре снова оказывался в кабаках. Его светлые желания постепенно меркли перед мощной силой, таящейся внутри, – алкогольная зависимость, симптомы которой всё чаще проявлялись в его поведении. Чем дольше он пил, тем сложнее было друзьям совладать с этой проблемой. Когда контроль и опека над Есениным пропадали, поэт пускался во все тяжкие. Из воспоминаний Болдовкина:

«В отдельные дни, когда мне приходилось бросать Сергея и уходить по своим делам, Сергей приходил домой изрядно выпивши. Порой дома были и скандалы. Сколько трудов стоило Гале и соседке её Соне (фамилию не помню) утихомирить Сергея».

Один из таких вечеров, окончившийся инцидентом, вспоминал поэт Николай Ашукин, встретивший Есенина сразу после возвращения:

«В последних числах мая вернулся в Москву с Кавказа Есенин. Совершенно случайно я попал к нему вместе с С. Борисовым. Есенин остановился в Доме "Правды" в Брюсовском переулке, "у одной из своих жён", как выразился Борисов. Вместе с нами пришёл Сухотин. Сначала всё шло мирно и весело. Вина было мало, но Есенин был уже "сильно на взводе". Он прочитал новые стихи. В разговоре со мной хорошо отзывался о моих стихах и сказал: "Ты очень робкий, а я вот нахал…" Рассказывал много о пьянстве Блока. Потом в цилиндре плясал вместе с сёстрами русскую. Истерически обиделся на жену (Бениславскую), которая будто бы спрятала бутылку вина. Лихо сквернословил. Разбил всю посуду, сдёрнул со стола скатерть и ушёл из дома со всей компанией. Я с Есениным был впервые и решил в этот раз испытать всё до конца. Пошли. Стучались в дверь кабачка "Эльдорадо" на Тверском бульваре; кто-то из компании хвастался, что "его там знают и пустят". Однако не пустили. Было 4 часа утра. Взяли извозчиков, поехали в чайную на Тверскую-Ямскую. Ещё рано: чайная закрыта. Стали ждать открытия. Около толпятся торговцы пирогами, яблоками и из-под полы водкой. Есенин купил бутылку водки и пирогов. Пили, сидя в пролётке. Стаканчик был предоставлен торговцем. К открытию чайной собиралась "Москва кабацкая". Какие-то личности обнимали и целовали Есенина. С нами в пролётку сел какой-то тип в синей блузе, называл он себя рабочим. Есенин, в упор посмотрев на него, объявил, что он сыщик. Тип мгновенно исчез, может быть, от смущения, а не потому, что Есенин отгадал, кто он. Открытия чайной мы не дождались. Есенин с приятелем поехал на извозчике, а я решил идти пешком. Иду по Тверской. Вероятно, Есенин на извозчике куда-то заезжал, может быть, в другую чайную, так как я прошёл половину Тверской, когда увидел его. Я окликнул Есенина. Извозчик остановился. Есенин заливался слезами. Мы обнялись и простились. Первая мысль, которая мелькнула у меня после этой несуразной, непутёвой ночи: как тяжело добыты Есениным его кабацкие стихи, какая горькая у него жизнь!»

Увиденное в эту ночь Ашукин записал в свой личный дневник, непредназначенный для публичного прочтения. Кто-то воспримет подобные отрывки, как копание в грязном белье, но я, как исследователь, ищущий правду, обязан быть беспристрастным. Если же скрывать неудобные факты и исследовать только выгодную информацию, то ни о какой объективности не может быть и речи. В описании Ашукина нет его личных ощущений, он не делал никаких выводов, а лишь описывал то, чему был свидетелем. Изучая его записи и анализируя мотивацию есенинского поведения, мы можем увидеть некоторые симптомы, характерные для начальных стадий алкогольной зависимости. Симптомов этого недуга довольно много и одним из них является сложность подавления возникшей потребности в алкоголе.

«При этом, – пишет доктор медицинских наук Эдуард Бехтель, – если выпивка не удаётся, у человека остаётся чувство незавершённости, неудовлетворённости, иногда повышенная раздражительность».

Человек, страдающий алкогольной зависимостью, не остановится ни перед чем, чтобы найти выпивку, которая закончилась, или которой его лишили. Именно это и случилось в квартире Бениславской. Когда алкоголь закончился, Есенин ощутил сильное неудовлетворение и раздражительность. Всё закончилось битьём посуды и скандалом. Ощущение незавершённости и потребность в алкоголе заставили Есенина отправиться с друзьями на улицу и закончить начатое. Неважно как, неважно с кем и неважно где, главное – удовлетворить острое чувство незавершённости.

Другим характерным симптомом алкогольной зависимости является постоянное обещание человека бросить пить, но неизбежно возвращающегося к выпивке. Этот симптом мы тоже отчётливо наблюдаем. С 1923 года Есенин часто заверял близких, что бросит пить, но начавшаяся зависимость уже не позволяла это сделать, и он вновь и вновь заливал душу вином.

Помимо тяжёлого внутриличностного конфликта алкогольная зависимость станет ещё одной страшной трагедией Сергея Есенина. В официальном есениноведении эта тема является табуированной, и многие исследователи стараются её не упоминать. Но если мы стремимся понять, что случилось в «Англетере» и почему это произошло, то обходить эту тему мы просто не имеем права. Да, она разрушительна, страшна, но без неё невозможно воочию увидеть всю картину трагедии.