Медленно и неизбежно приближается и конец отношений с Галиной Бениславской. Пока Есенин был на Кавказе, Галя стала задерживаться на работе и поздно возвращается домой. Причины этого выяснились в один из вечеров. Екатерина Есенина вспоминала:

«В этот раз она почему-то задержалась в редакции дольше обыкновенного и вернулась в одиннадцать часов. Следом за ней пришёл Сергей. Сергей был трезвым, и настроение его казалось хорошим. За ужином он шутил, смеялся. Галя казалась чем-то смущённой и говорила совсем мало.

– Да, ты знаешь, – обратился Сергей ко мне, – мы сегодня с Галей в театре встретились, видела бы ты, как она смутилась. Бросьте, Галя, ничего дурного не случилось! – улыбаясь, говорил Сергей. – Это Покровский был с вами?

Гром, пожар, ничто не могло так ошарашить меня, как это известие. Покровский был близкий человек Гали до Сергея. У него была жена, но Галя без Сергея иногда встречалась с ним. Я знала это».

Снова Покровский. Осенью 1923 она отвергла его, так как верила в счастье с Есениным. Но сам Сергей так и не ответил ей взаимностью. Он предпочёл кутить в кабаках, скандалить, попадать в милицию, а после уехал на Кавказ. Всё это время Галя безудержно его любила и, как любая женщина, тоже хотела быть любимой и чувствовать заботу. Но этого Сергей не давал, и Галя всё острее ощущала одиночество. Её использовали и бросили. Ей хотелось почувствовать себя женщиной в объятиях мужчины. С Есениным это было невозможно, хоть и любила только его.

«Я никогда не скрывала своих увлечений, – вспоминает Бениславская, – но С. А. сам знал (я ему подтверждала), что – что бы ни было – я всегда его, всегда по первому зову всё абсолютно брошу. Знал он также, что виноват передо мной не меньше, чем я перед ним, и что он не вправе требовать от меня верности. Но всё изменилось в марте 1925 г., после его приезда с Кавказа. Я больше не могла выдумывать себе увлечения, ломать себя, тогда как я знала, что по-настоящему я люблю только С. А. и никого больше. Единственное сильное чувство, очень бурно и необузданно вспыхнувшее к Л.[39], я оборвала сама. Из-за нескладности и изломанности моих отношений с С. А. я не раз хотела уйти от него как женщина, хотела быть только другом. И перед возвращением его с Кавказа я ещё раз решила, что как женщина уйду от него навсегда. И поэтому, закрыв глаза, не раздумывая, дала волю увлечению Л. И даже это я оборвала сразу, как только поняла, что от С. А. мне не уйти, эту нить не порвать».

Роман с неизвестным Л. происходил зимой, когда Есенин был на Кавказе. Но понимая, что любит только Есенина, Галя ничего не могла с собой поделать и оборвала мимолётную связь. Об этой телесной измене она так и не рассказала Есенину. Он никогда не узнает об этом. Незадолго до его гибели она признается сёстрам, что это единственное, в чём она очень чувствует себя виноватой.

Но с Покровским Есенин поймал её за руку. Он не стал устраивать сцен и скандалить. Понимая, что Галя свободная женщина, он не хотел мешать её жизни и отношениям с мужчиной. Чувствуя себя лишним, 21 марта он покидает квартиру № 27 и оставляет Гале записку: «Милая Галя! Вы мне близки как друг. Но я Вас нисколько не люблю как женщину». Такие слова будто обухом по голове. Сложно сказать, что руководило им: нежелание мешать её личной жизни или же его ребяческая игра в обиженного. Сама Бениславская восприняла эти слова крайне болезненно. Екатерина Есенина вспоминала этот период: «Конец покою, Сергей опять без угла и одинок».

Есенин переезжает жить к Наседкину, но по-прежнему частенько гостит на Брюсовском, ведь там остались сёстры. У Наседкина он проживёт несколько дней. Какой это по счёту друг, у которого он останавливается? Уже и не сосчитать всех, у кого он искал приюта. Снова бездомность и снова мысли о своей ненужности и неустроенности. Неоправданные надежды постепенно провоцируют новый виток депрессивных настроений. Если в начале марта Наседкин видел Есенина бодрым, набравшим вес, то теперь картина совершенно иная: «Он похудел. Становился раздражительным». Обстановка вокруг снова начинает тяготить. Есенин ощущает себя теснимым и гонимым. Он желает убежать, скрыться от всех тяжёлых мыслей. На него слишком давит несоответствие его внутренних фантазий и окружающей действительности. Ему снова хочется убежать.

Но куда?

Где он найдёт успокоение?

Единственное место, где он хоть как-то чувствовал себя вдохновлённым и целостным, был Кавказ. Там и обстановка спокойнее и нет всяких критиканов. Нет постоянных неудач и разочарований. Зато в Баку есть Чагин, который обещал ему показать Персию. Им снова овладевают эмоции. На счастье, в конце марта у Вардина очередная командировка в Баку. С ним-то Есенин и отправится.

26 марта в квартире Бениславской устраивают прощальный вечер перед отъездом Есенина. Из гостей только самые близкие. Приезжает и Софья Толстая, но уже не как любимая девушка, а как потенциальная жена. Оказалось, что на днях Есенин сделал ей предложение, повергнув в шок всё своё ближайшее окружение. О некоторых подробностях этого вечера мы узнаем из письма Софьи Андреевны поэтессе Шкапской: «Еду к Сергею. Он уже пьёт водку. Приходят всякие люди». Вслед за Толстой приезжает и Борис Пильняк, который теперь уже просто друг. А Есенин тем временем лежит у Толстой на коленях и говорит ей нежные слова. Потом вскакивает и начинает танцевать. Приглашённые гармонисты играют, гости поют песни и танцуют. После танцев Есенин снова бросается к Толстой, но, как потом сама она заметит в письме, ни разу её не поцеловал. Ближе к концу празднества подъезжает Анна Берзинь:

«За столом сидят Галина, Вася Наседкин, Борис Андреевич Пильняк, двоюродный брат Сергея, который за ним ходил по пятам, незнакомая женщина, оказавшаяся Толстой, сёстры Сергея. Сам он пьяный, беспорядочно суетливый, улыбающийся. Он усаживает меня между Пильняком и Софьей Андреевной. Сам садится на диван и с торжеством смотрит на меня.

Галина Артуровна то и дело встаёт и выходит по хозяйским делам на кухню. Она всё время в движении.

Шура, Катя, Сергей поют под баяны, но Сергей поёт с перерывами, смолкая, он бессильно откидывается на спинку дивана, опять выпрямляется и опять поёт. Лицо у него бледное, губы он закусывает – это показывает очень сильную степень опьянения.

Я поворачиваюсь к Софье Андреевне и спрашиваю:

– Вы действительно собираетесь за него замуж?

Она очень спокойна, ее не шокирует гам, царящий в комнате.

– Да, у нас вопрос решен, – отвечает она и прямо смотрит на меня.

– Вы же видите, он совсем невменяемый. Разве ему время жениться, его в больницу надо положить. Лечить его надо.

– Я уверена, – отвечает Софья Андреевна, – что мне удастся удержать его от пьянства.

– Вы давно его знаете? – задаю я опять вопрос.

– А разве это играет какую-нибудь роль? – Глаза её глядят несколько недоумённо. – Разве надо обязательно долго знать человека, чтобы полюбить его?

– Полюбить, – тяну я, – ладно полюбить, а вот выйти замуж – это другое дело…

Она слегка пожимает плечами, потом встаёт и подходит к откинувшемуся на спинку дивана Сергею. Она наклоняется и нежно проводит рукой по его лбу. Он, не открывая глаз, отстраняет её руку и что-то бормочет. Она опять проводит рукой по его лбу, и он, открыв глаза, зло смотрит на неё, опять отбрасывает руку и добавляет нецензурную фразу.

Она спокойно отходит от него и садится на своё место как ни в чём не бывало».

Беспричинную злость Есенина в этот вечер описывает и сама Софья Андреевна:

«С. (Сергей – А. Ф.) в таком бешенстве, такие слова говорит, что сердце рвётся. У меня несколько седых волос появилось – ей-богу, с той ночи. Уехала как в чаду. С. был совсем пьян. На меня стал злиться и ругаться».

Анна Берзинь продолжает:

«– Вот видите, разве можно за него замуж идти, если он невесту материт, – говорю я.

И она опять спокойно отвечает:

– Он очень сильно пьян и не понимает, что делает.

– А он редко бывает трезвым…

– Ничего, он перестанет пить, я в этом уверена. – Она действительно, кажется, в этом уверена.

Галя наливает стакан водки и подаёт Сергею, он приподнимается и шарит по столу.

Катя и я киваем: пусть уж напьётся и сразу уснёт, чем будет безобразничать и ру-гаться.

Сергей Александрович выпивает водку и валится на диван».

Причины, побудившие Есенина сделать предложение Софье Толстой, по сей день являются предметом дискуссии. Большинству современников поэта данный поступок был непонятен. Многие осуждали его. Дескать, запудрил молодой девке голову и снова обрекает её на страдания. Хотя сам Есенин уже после сделанного предложения терзался сомнениями в правильности своего поступка. Ему нужно время, чтобы собрать мысли воедино и обдумать своё будущее. Из письма Толстой к Шкапской:

«А на другой день ещё хуже. Пришёл такой несчастный, измученный. Сказал, что уезжает. Должен наедине решить – может ли он мне быть мужем или любовником или просто другом будет».

Он чувствует, что поспешил с предложением. Снова поддался эмоциональному порыву и сделал глупость. Или нет? Опять сомнения, и он не может решиться. Он ведь так хотел семью и счастливую жизнь. Ожидает ли его всё это с Толстой? Он не знает и не уверен. Внутренние сомнения раздирают его. Из-за хаоса в душе начинается хаос в жизни, который как-то надо пережить. Куда-то уехать и подумать о будущем. Из воспоминаний Василия Наседкина:

«В конце марта снова уехал в Баку. Он уезжал как будто примирённый с чем-то и был далеко не весел. Накануне отъезда, совершенно трезвый, он долго плакал.

В последний день грустная улыбка, вызывавшая в близких жалость и боль, не сходила с его лица. Он действительно походил тогда на теснимого и гонимого».