Весна 1924 года.

Окончательно рассорившись с Мариенгофом, Есенин теряет своё влияние в Ассоциации и вынужден искать новые пути. Ещё зимой Есенин жаловался Николаю Асееву, что ему не с кем работать:

«По его словам выходило, – вспоминал Асеев, – что с имажинистами он разошелся. "Крестьянские" же поэты ему были не в помощь. Он говорил, что любит Маяковского и Хлебникова».

Обильная критика со стороны пролетарских журналистов заставляет Есенина задуматься над идеологическим вектором в своей поэзии. Правильно ли он поступает, что сопротивляется пролетарскому искусству? А может быть, на том пути и правда есть перспективы и, если он направит свою поэзию в революционное русло, всё может измениться в лучшую сторону. Постепенно отсутствие перспектив вызывает у Есенина чувство зависти. Помимо Бениславской, при которой Есенин сокрушался от гонораров Демьяна Бедного, это заметил и Маяковский:

«Была одна новая черта у самовлюблённейшего Есенина: он с некоторой завистью относился ко всем поэтам, которые органически спаялись с революцией, с классом и видели перед собой большой и оптимистический путь».

В начале 1924 года Есенин ищет подходящую литературную группу, в которую он войдёт и возглавит в ней собственное направление. В нём ещё теплится желание завоевать литературный Олимп. В жизни иногда так случается, что руку протягивают оттуда, откуда совсем не ждёшь.

Отношения между Есениным и Маяковским напряжённые и сопернические. Маяковский принадлежит к кругу революционных поэтов, он один из отцов-основателей ЛЕФа («Левый фронт искусств»). Есенина в этой среде не очень жалуют. Тем не менее, Маяковский ценит талант Есенина. Он видит его тяжёлое положение и старается помочь. Николай Асеев вспоминал:

«Однажды вечером пришёл ко мне Владимир Владимирович взволнованный, чем-то потрясённый:

– Я видел Сергея Есенина, – с горечью, и затем горячась, сказал Маяковский, – пьяного! Я еле узнал его. Надо как-то, Коля, взяться за Есенина. Попал в болото. Пропадёт. А ведь он чертовски талантлив».

Маяковский хочет объединить вокруг своего «ЛЕФа» талантливых писателей и поэтов. Есенину по таланту не было равных. Маяковский понимает, что Есенин приведёт за собой массу читателей, поэтому его очень желательно привлекать к сотрудничеству. Поэты решают встретиться лично. Николай Асеев, присутствовавший при встрече, вспоминал:

«Есенин был горд и заносчив: ему казалось, что его хотят вовлечь в невыгодную сделку. Он ведь был тогда ещё близок с эгофутурнёй… – с одной стороны, и с крестьянствующими – с другой. Эта комбинация была сама по себе довольно нелепа: Шершеневич и Клюев, Мариенгоф и Орешин. Есенин держал себя настороженно, хотя явно был заинтересован в Маяковском больше, чем во всех своих вместе взятых сообщниках. Разговор шёл об участии Есенина в "Лефе". Тот с места в карьер запросил вхождения группой. Маяковский, полусмеясь, полусердясь, возразил, что "это сниматься, оканчивая школу, хорошо группой". Есенину это не идёт.

– А у вас же есть группа? – вопрошал Есенин.

– У нас не группа, у нас вся планета!

На планету Есенин соглашался. И вообще не очень-то отстаивал групповое вхождение.

Но тут стал настаивать на том, чтобы ему дали отдел в полное его распоряжение. Маяковский стал опять спрашивать, что он там один делать будет и чем распоряжаться.

– А вот тем, что хотя бы название у него будет моё!

– Какое же оно будет?

– А вот будет отдел называться "Россиянин"!

– А почему не "Советянин"?

– Ну это вы, Маяковский, бросьте! Это моё слово твёрдо!

– А куда же вы, Есенин, Украину денете? Ведь она тоже имеет право себе отдел потребовать. А Азербайджан? А Грузия? Тогда уж нужно журнал не "Лефом" называть, а – "Росукразгруз".

Маяковский убеждал Есенина:

– Бросьте вы ваших Орешиных и Клычковых! Что вы эту глину на ногах тащите?

– Я глину, а вы – чугун и железо! Из глины человек создан, а из чугуна что?

– А из чугуна памятники!»

Эта беседа не приносит никаких результатов. Условия, поставленные Есениным, неинтересны и невыгодны Маяковскому. Он и сам претендует на звание лучшего поэта России, а делить этот трон с Есениным как-то не хочется. Их взгляды на искусство настолько разные, что оба поэта не могут найти точек соприкосновения. Место на Олимпе должен занять только один. Уже осенью 1924 года отношения между Маяковским и Есениным вновь обострятся. Но Маяковский не прекратит наблюдать за есенинским движением в сторону Октября: «Я с удовольствием смотрел на эволюцию Есенина: от имажинизма к ВАППу».

Не выходит ничего и с журналом «Вольнодумец». Эта идея так и осталась в фантазиях Есенина. Как вспоминал Матвей Ройзман, Есенин был плохим организатором, а журнал требует именно большой организации и больших средств, коих у поэта не было. Как и с журналом «Россияне» Есенин эмоционально поигрался с новой идеей, а когда дошло дело до сложностей, забросил её.