Если бывшие друзья Есенина поставили на нём крест и осуждают, то Галина Бениславская всё ещё возлагает на него какие-то надежды. Она пытается достучаться до его разума, чтобы он взял себя в руки и перестал пить. 8 февраля 1924 года она пишет Есенину:

«Милый, хороший Сергей Александрович!

Хоть немного пощадите Вы себя. Бросьте эту пьяную канитель. <..> Несчастие в том, что Вы себя не видите, какой Вы в такие моменты, знаете об этом только по рассказам, а ведь нельзя передать это словами, надо почувствовать. Иначе – если бы по-настоящему поняли, до чего Вы себя доводите, – вы бы сразу же спрятались от всех до тех пор, пока не вылечитесь. У вас ведь расстройство души, а это страшнее и неприятнее, чем расстройство желудка».

Но Есенин не слышит ни её, ни других. Он продолжает кутить в кабаках и почти ничего не пишет. Это приводит к очередному пьяному скандалу. 9 февраля Есенина снова задерживает милиция за пьяный дебош. На этот раз в «Стойле Пегаса». Возбуждается ещё одно уголовное дело. Все эти сигналы не становятся для Есенина предупреждением. Он всё глубже падает в пропасть, из которой потом будет всё труднее выбраться.

Очередная беда приходит 13 февраля. Поздним вечером в квартире Бениславской раздаётся звонок.

Она открывает дверь.

На пороге стоит Есенин. Весь в крови. Пол на лестничной клетке залит кровью. Оказалось, что у Сергея чем-то острым разрезано левое предплечье. Есенин объясняет, что упал в окно подвального этажа. Безусловно, подобного не случилось бы, не будь поэт вновь в пьяном состоянии. Есенина срочно отвозят в Шереметьевскую больницу[26]. Об этом вечере вспоминает Екатерина Есенина:

«Лестница была залита его кровью. Сергей опять стал много пить. С одним из прихлебателей он возвращался домой на извозчике. Извозчика мы знали, потому что он часто нанимался нами на круглые сутки. Ветер сорвал шляпу с головы Сергея и понёс её к тротуару. Сергей побежал за шляпой. На обледеневшем тротуаре он поскользнулся и со всей силой упавшего ударил рукой в стекло подвального помещения. Стекло перерезало вены».

Правду ли рассказал Есенин всем друзьям и родным или что-то утаил? Софья Виноградская вспоминала:

«Вот история с рукой, которая подала повод к слухам, что Есенин якобы пытался вскрыть себе на руке вены и т. д.».

После того как Есенин попал в Шереметьевскую больницу с разрезанной рукой, по городу действительно поползли всевозможные слухи. Друзья поэта пересказывали свои опасения знакомым, описывая характер раны, как непохожей на несчастный случай. Многих насторожило, что после падения в окно на руке и теле Есенина отсутствовали иные раны, а ведь осколки битого стекла неизбежно нанесли бы и другие порезы. Но их не было. Багровела лишь одна рана, словно умышленно нанесённая, она тянулась чёткой прямой линией по внутренней стороне левого предплечья. Тогда в литературных кругах заговорили о попытке Сергея Есенина покончить с собой. Надежда Вольпин вспоминала, что в попытке суицида был убеждён и близкий друг Есенина, Александр Сахаров, повествуя ей о февральском случае:

«– Сами знаете, – сказал мне Александр Михайлович, – он уже раз пробовал такое, вену вскрывал…

– Тогда, в двадцать четвёртом году? Та чёрная повязка на руке?

– Ну да! А вы что, поверили, будто он стекло подвальное продавил? Ясно же было: аккуратненько вену перерезал. Нигде, ни на руке, ни на одном пальце ни царапины. Да как вы могли поверить?

Я тогда гнала от себя страшную догадку. Ведь чёрную повязку на руке Сергея я увидела в канун родов»[27].

Современными есениноведами тоже высказывались предположения о взрезанных венах, однако точку в этом вопросе поставить невозможно, потому как есть факты и за, и против.

Сам характер раны действительно указывает на умышленное нанесение, ведь порез находится на внутренней части предплечья. Рана на руке[28] сделана именно таким способом, которым режут вены – вдоль. Подозрительны и те аспекты, на которые указывали современники, – отсутствие каких-либо иных порезов, которые неизбежно остались бы при падении на стекло. На улице февраль, Есенин ехал на извозчике в шубе и верхней одежде, но как-то умудрился упасть в окно и порезать закрытую одеждой часть руки. Все эти факты дают основание предположить, что имело место целенаправленное причинение себе вреда. Во-вторых, для Есенина было характерно привлечение общественного внимания через собственную смерть или смертельные болезни. Его истероидный тип личности жаждал, чтобы люди собирались вокруг него, жалели, заботились и переживали за его жизнь. Тогда его внутренняя самоидеализация подпитывалась этим вниманием, и внутреннее эмоциональное состояние приходило в норму. Также не стоит забывать об аффективном суицидальном поведении у поэта. Ведь данное поведение – это не только прямые попытки самоубийства, а в целом поведение разрушительного характера: злоупотребление алкоголем, причинение себе увечий, стойкое нежелание лечиться, намеренное участие в драках. Есенин был подвержен абсолютно всем этим факторам. Поэтому, исходя из типа его личности, мы можем предположить, что 13 февраля Есенин сознательно разрезал себе руку, а вот причина – уже дискуссионный вопрос. Либо в состоянии аффекта стремился нанести себе вред, не осознавая последствий, либо стремился привлечь к себе внимание через жалость, чтобы получить заботу и чужие переживания о себе. А всю остальную историю с извозчиком он попросту придумал.

Тем не менее, нам неизвестно, был ли Есенин в тот момент один или с кем-то. Екатерина Есенина упоминала о знакомом извозчике, а значит, мог быть свидетель, впоследствии рассказавший об инциденте. Так же Катя и Софья Виноградская пишут, что Есенин был не один, а с неким прихлебателем, значившимся под литерой М., который, вероятно, также видел инцидент. Эти доводы дают нам основание предположить, что имело место пьяное падение. Однако всё это лишь со слов самого Есенина. Был ли в действительности некий «М» – неизвестно.

А выводы читатель пусть делает сам.