В клинике на Большой полянке Есенин пишет стихотворения «Я усталым таким ещё не был», «Папиросники», «Грубым даётся радость». Помимо этого, он решает другие творческие дела: планирует издание сборника «Москва кабацкая». В этом ему помогает верная Галина Бениславская, которая ведёт переписку с издателями. Однако выпустить «Москву кабацкую» удастся только летом 1924 года. Также Галя навещает поэта и всячески старается его уберечь от нищенствующей братии. Но это не всегда удаётся. 20 января случается то, что повлечёт за собой далекоидущие страшные последствия. К Есенину в клинику приходят приятели и уводят его с собой. Из воспоминаний Анны Назаровой:

«Помню историю с уходом (деликатно выражаясь) Есенина из санатории. Аксельрод и Сахаров (?) пришли навестить Есенина и уговорили его с ними прогуляться. У Есенина не было шубы. Аксельрод привёз бекешу чью-то, одели Есенина и, не сказав ничего врачам, увезли его прямо в кабак».

В кафе «Домино» Есенин напивается и устраивает дебош. Кто-то вызывает милицию и ночью доставляют Есенина в 46-е отделение милиции. Участковый надзиратель составляет протокол о нижеследующем:

«Сего числа в отделение явился милиционер поста № 231 т. Громов, который, доставив с собой неизвестного гр-на в нетрезвом виде, заявил: "Ко мне на пост пришел служащий из кафе «Домино» и просил взять гражданина, который произвёл драку. Когда я пришёл туда и попросил выйти его из кафе и следовать в отделение, на что он стал сопротивляться, но при помощи дворников его взяли и силой доставили в отделение. Дорогой он кричал: «бей жидов», «жиды предали Россию» и т. д.". Прошу привлечь гражданина к ответственности по ст. 176 и за погромный призыв».

Сам Есенин ничего не помнит или делает вид. Во время допроса он даёт показания, в которых сообщает:

«Виновным себя ни в чём не признаю. Я вышел из санатория, встретился с приятелями, задержался и опоздал в санаторий, решил пойти в кафе, где немного выпил, и с тех пор ничего не помню, что я делал и где был. Не помню, как доставили в отделение. Больше показать ничего не могу. Показания мои правильны, в чём и расписуюсь».

Этот инцидент обсуждают многие знакомые и друзья Есенина, которые от него отстранились именно по причине его скандального поведения. Некогда близкий друг Вадим Шершеневич наблюдает за поведением Есенина и осуждающе сообщает о его выходках Кусикову в Париж:

«О Сергее. Он вышел из санатория и опять наскандалил. Хорошо раз, но два – это уже скучно и ненужно. Снова еврейские речи, жандармы и прочие прелести человека, который думает, что ему всё сходит с рук. Мне очень жаль Серёжу, но принципиальной глупости я не люблю. Бог с ним! Как человек он кончен, водка добила, дай бог, чтоб он не кончился как поэт».

27 января Есенина выписывают из клиники. У него вновь начинается загульный образ жизни.