Проведя почти месяц в родной России, Есенин успевает повидаться со всеми своими московскими друзьями и знакомыми. Теперь приходит пора вновь выступать, читать стихи и быть первым поэтом. В газете «Известия ЦИК СССР и ВЦИК» сообщается:

«Во вторник, 21 августа, в Политехническом музее состоится первое выступление Сергея Есенина по возвращении из-за границы. В программе: Впечатления о литературе, театре и живописи в Америке и Европе; новые стихи "Берлин-Милан-Париж, Нью-Йорк". В вечере участвуют также поэты Грузинов, Ивнев, Мариенгоф, Ройзман, Шершеневич и Эрдман».

В литературных кругах возвращение Есенина производит эффект разорвавшейся бомбы. Люди желают увидеть и услышать любимого златоглавого хулигана. Вечер обещает быть грандиозным. Как вспоминал Рюрик Ивнев:

«Здание музея стало походить на осаждённую крепость. Отряды конной милиции едва могли сдерживать напор толпы. Люди, имевшие билеты, с величайшим трудом пробирались сквозь толпу, чтобы попасть в подъезд, плотно забитый жаждущими попасть на вечер, но не успевшими приобрести билеты. Участники пробирались с не меньшим трудом».

Когда борьба за места заканчивается и зал заполнен, на сцену выходит председатель и объявляет, что сейчас будет выступать Сергей Есенин, он поделится своими впечатлениями о турне. Наконец, тишину нарушает голос Есенина. Но через какое-то время зрители замечают, что с поэтом что-то не то. То ли он отвык от выступлений, то ли скован. Присутствовавший на вечере Рюрик Ивнев вспоминал, что голос поэта неуверенный, а сам Есенин сбивается, делает большие паузы, чтобы настроиться. Как Есенин ни старается, но передать свои впечатления о поездке у него не получается, и вместо красивой эмоциональной речи о том, как советский поэт дал жару Западу, зрители слышат лишь отрывистые фразы.

«Зал насторожился. – Вспоминает Ивнев. – Послышались смешки и пока ещё негромкие выкрики».

Реакция зрителей на такой вымученный рассказ крайне негативна. В эти минуты есенинского замешательства Рюрик Ивнев, смотря на сцену, вспоминает слова, сказанные ему Есениным весной 1917 года: «Стихи могу, а вот лекции не умею».

– И это все ваши впечатления? – раздался в зале иронический голос.

«Есенин побледнел. – Продолжает Ивнев. – Вероятно, ему казалось в эту минуту, что он проваливается в пропасть. Но вдруг он искренне и заразительно засмеялся:

– Не выходит что-то у меня в прозе, прочту лучше стихи!»

И он начинает читать. Публику в это мгновение буквально подменяют. Все зрители оказываются во власти поэта, в плену его стихов и голоса. В момент чтения руки Есенина плавают в воздухе, словно отделяя реальность от иллюзии. Мир, звучащий со сцены, – живой, энергичный, могущественный. Каждое прочитанное стихотворение сопровождается восторгом и неистовством публики, только на этот раз публика заряжена положительными эмоциями. Это триумф! Сердце каждого зрителя покорено, завоёвано.

В этот вечер в зале присутствует и Галина Бениславская. Она не могла, не имела права пропустить этот вечер. В своих воспоминаниях она никак не описывала этот момент, поэтому нам неизвестно, когда именно после столь продолжительного расставания встретились их глаза. Каждая минута без любимого Сергея казалась ей невыносимым бременем, но вот прошло целых полтора года. Полтора года! Она видит его! Она слышит его! Она чувствует его совсем рядом, стоит только протянуть руку. Сложно описать ту страсть и эмоции, что переживает Галя в этот момент, как вырывается наружу её пленённое сердце. В этот же вечер Галя получает записку от Сергея Покровского:

«Я очень хотел быть к концу около Политехнического музея – но увы…Даже с 4-мя полосками я, кажется, погибну. <..> А очень хотелось увидеть твои горящие глаза и испортить немного твоё очарование. Сейчас, быть может, я на грани Яниного предсказания. "Приедет и т. д."

Ну, ну – посмотрим.

Будет всё-таки интересно, если Яна окажется Пророком. А знаешь, что я, пожалуй, шучу, а мне всё-таки как-то нехорошо. Это правда».

Предсказание, о котором пишет Покровский, было пари, заключённое между ним и Яной Козловской. Она была уверена, что когда Есенин вернётся в Россию, то они с Галей обязательно сойдутся вместе, а Покровского попросят закрыть дверь любви с обратной стороны и не мешать. Сам же Покровский принял пари и всеми силами старался не проиграть. Но после выступления Есенина в Политехническом музее уверенность Покровского меркнет. Отношение Бениславской к Покровскому начинает заметно меняться в худшую сторону. Она становится более равнодушной и местами циничной. Ведь её любимый Серёжа вернулся. Покровский понимает, что их отношения постепенно растворяются в Галиных чувствах к Есенину. И он начинает заваливать её письмами, в которых чувствуется непереносимая и выжигающая душу боль.

24 августа: «…утром ты была совсем не моя <..>… мне уже не очень весело.

Ну, скажи прямо, ну, уйди прямо, но не злобно. Я порой бываю нехорошим и могу наделать чёрти что».

26 августа: «Какая-то тревога сверлит сознание».

27 августа: «Да – "любовь зараза"».

Влюблённый Покровский идёт на всякие подростковые хитрости. Он пытается задеть Галю, ревнует в письмах: рассказывает о своей первой любви, но все попытки тщетны. Бениславская вся растворяется в приехавшем Есенине и ничего не замечает. Тем не менее она всё равно не уходит от Покровского, а держит его в неопределённости и даже при появлении Есенина не даёт ему чёткого ответа.