Первые месяцы на родине будут сложными для Есенина. За полтора года он растерял многие связи, которые теперь предстоит восстановить. Да и новые знакомства тоже не помешают, ведь ему всё-таки нужно штурмовать литературный Олимп. Раз уж он не стал первым поэтом мира, то хоть в России прочно завоюет лидерские позиции.

Москву Есенин впервые видит 3 августа 1923 года. На следующий же день с Дункан и детьми из её школы поэт отправляется под Нарофоминск и окончательно возвращается в Москву седьмого числа. Его возвращение встречается чрезмерным любопытством друзей и знакомых. Всем интересно услышать о той железобетонной цивилизации, рассказы о которой сравнимы только со сказками о страшных монстрах, которых никто не видел, а те, кто встречал, уже не могут жить, как прежде. Современники, встретившие Есенина в Москве, впоследствии написали в мемуарах практически одно и то же:

«Воспоминания давали нить его жизни, – пишет Софья Виноградская, – заполняли все её периоды: только в воспоминаниях о поездке в Европу и Америку он был скуп. Он не любил говорить об этом, и из случайно обронённых им фраз осталось впечатление о сплошных скандалах по ресторанам и большой, мучительной, одолевавшей его там тоске».

Похожую ситуацию описывает и редактор «Красной нови» Александр Воронский:

«Есенин рассказал, что он недавно возвратился из-за границы, побывал в Берлине, в Париже и за океаном, но когда я стал допытываться, что же он видел и вынес оттуда, то скоро убедился, что делиться своими впечатлениями он или не хочет, или не умеет, или ему не о чем говорить. Он отвечал на расспросы односложно и как бы неохотно. Ему за границей не понравилось, в Париже в ресторане его избили русские белогвардейцы, он потерял тогда цилиндр и перчатки, в Берлине были скандалы, в Америке тоже».

«Европа Есенину не понравилась. – Вспоминает Стырская. – С первого взгляда, с первого шага. С самого начала она была враждебна ему – "чужое". Но больше, чем "чужое", он ненавидел встречи с эмигрантами, которые оканчивались неизбежными скандалами. В этом была какая-то предопределенность. Эмиграция была для него трижды чужое».

Сергей Есенин действительно не хочет рассказывать о поездке – слава его за рубежом была далеко не поэтическая. Повествовать друзьям о скандалах, о выяснении отношений с Дункан, о том, как ему запрещали гулять, он, безусловно, не желал. Да и о творческих неудачах говорить тоже не хочется, ведь они идут вразрез его самоидеализации. Он поскорее хочет забыть всю эту поездку, начать новую жизнь в Москве, восстановить все связи и продолжать писать стихи.