А мы продолжаем путь за телом Сергея Есенина.

Примерно в 3 часа дня 30 декабря 1925 года гроб с телом поэта прибыл в Москву на Октябрьский вокзал. Августа Миклашевская:

«Помню, как из вагона выносили узкий жёлтый гроб, как мы шли за гробом.

И вдруг за своей спиной я услышала голос Клычкова:

– Ты видел его после больницы?

– Я встретил его на вокзале, когда он ехал в Питер. Ох, и здорово мы выпили.

Мне хотелось ударить его.

Когда я шла за закрытым гробом, казалось, одно желание было у меня – увидеть его волосы, погладить».

«Красная газета» напишет некоторые детали этого дня:

«Гроб выносят из вагона друзья покойного – Пильняк, Бабель, Орешин, Андрей Соболь, Всеволод Мейерхольд, Всеволод Иванов. За гробом венки. Гроб выносят на Каланчёвскую площадь и водружают на катафалк, обитый траурными и красными лентами. Толпа образует цепь. Под звуки похоронного марша процессия направляется в Дому печати. В процессии принимает участие несколько тысяч человек».

Траурная процессия растянулась на несколько километров. Вся Москва пришла попрощаться со своим поэтом, который иногда нарушал её спокойствие, но был дорог, как сын, одарённый огромным талантом. Мариенгоф, присутствовавший в этой толпе, вспоминал: «Есенин на другой день после смерти догнал славу». Здесь же был и Вадим Шершеневич. Он тоже пришёл проводить не просто поэта, но друга, с которым их когда-то связывали тёплые отношения. Да, были ссоры и разрыв, но теперь всё это в прошлом. Теперь забыты все обиды и претензии. Шершеневич вспоминал:

«Я помню, что, когда вынесли с вокзала его гроб и хотели положить на катафалк, около моста с катафалком поравнялся какой-то бродяга, вышедший из ночлежного дома, и спросил, кого везут. Бродяга был очень оборванный, грязный, небритый. Ему сказали: "Есенина". Он спросил: "Это тот, который стихи писал?" Ему сказала: "Да". И бродяга упал на сугроб снега и плакал, как мальчик. Давно уже проехала процессия, а бродяга всё лежал и плакал. Мало было других людей на похоронах, кто плакал бы более горько, чем этот как будто бы чужой Есенину человек».

Многотысячная толпа провожала гроб Есенина к Дому печати, где должна была состояться гражданская панихида. Над зданием развивался плакат:

ТЕЛО ВЕЛИКОГО РУССКОГО НАЦИОНАЛЬНОГО ПОЭТА СЕРГЕЯ ЕСЕНИНА ПОКОИТСЯ ЗДЕСЬ

В самом Доме печати гроб поставили в зале, вокруг встал караул из близких друзей Есенина. Весь вечер и ночь шла гражданская панихида.

Августа Миклашевская продолжает:

«И когда потом я увидела вместо его красивых, пышных, золотых волос прямые, гладко причёсанные, потемневшие от глицерина волосы (смазали, снимая маску), мне стало его безгранично жалко.

Есенин был похож на измученного, больного ребёнка. Всё время, пока гроб стоял в Доме печати на Никитском бульваре, шли гражданские панихиды. Качалов читал стихи. Зинаида Райх обнимала своих детей и кричала: "Ушло наше солнце". Мейерхольд бережно обнимал её и детей и тихо говорил: "Ты обещала, ты обещала…"

Мать Есенина стояла спокойно, с каким-то удивлением оглядывая всех. В день похорон нашли момент, когда не было чужих, закрыли двери, чтобы мать могла проститься, как ей захочется».

Из воспоминаний Ивана Розанова:

«Еще раз пришлось мне его увидеть: в Доме печати, мёртвым. В гробу он опять показался мне новым и неузнаваемым. Он как бы помолодел. Словно ему было не 30 лет, а 20. Волосы, не очень длинные и не такие густые, как раньше, зачёсаны были тщательно назад».

Из воспоминаний К. Г. Паустовского:

«В зале, где лежал Есенин, горели люстры. В их неярком свете лицо Есенина казалось прекрасным. Красоту его особенно выделяли густые тени от ресниц.

Он лежал, как уснувший мальчик. Звуки женских рыданий казались слишком громкими и неуместными – они могли его разбудить. А будить его было нельзя – так безмятежно и крепко он спал, намаявшись в житейской бестолочи, в беспорядке своей быстрой славы, в тоске по своей рязанской земле».

Утром 31 декабря, когда народу было немного, мать Есенина предложила привести священника. Может, он отслужит? Но ей объяснили, что похороны государственные, поэтому нельзя. Когда похоронят, на кладбище она может позвать кого захочет.

Вскоре гроб начали выносить из Дома печати. На улице вновь собралась толпа. Работали кинокамеры, и момент выноса гроба запечатлён на кинохронике, которая сегодня есть в широком доступе. Камера запечатлела траурную процессию и скорбь на лицах людей. От Дома печати толпа двинулась по заранее объявленному маршруту к Тверскому бульвару. Там гроб с поэтом на руках обнесли вокруг памятника Пушкину, отдавая дань их творческому гению. Достойный преемник пушкинской славы. Затем процессия двинулась к Дому Герцена, где Есенин скандалил накануне отъезда в Ленинград. Там поэт Кириллов произнёс надгробную речь, после чего гроб понесли к Камерному театру. У театра собралась вся труппа. Артисты возложили венок. Оркестр исполнил траурный марш, после чего поэта отнесли на Ваганьковское кладбище. Примерно в два часа дня гроб с телом Есенина был опущен в могилу. По постановлению похоронной комиссии, речи на могиле не произносились. Так, в славе и овациях, закончился земной путь великого поэта Сергея Есенина.