Утром 29 декабря родные Есенина в Константинове получают телеграмму. Из воспоминаний Александры Есениной:

«…29-го утром мама долго будила нас. Мы никак не могли проснуться, словно предчувствуя навалившееся на нас тяжёлое горе. На улице всё ещё бушевала метель.

Часов в одиннадцать нарочный с почты принёс нам первую настораживающую телеграмму: "Сергей болен еду Ленинград Наседкин"».

В 16:00 29 декабря в Обуховской больнице началось вскрытие тела. Есенин лежал на секционном столе. Судебный медик Александр Гиляревский сначала проводил внешний осмотр. Из акта вскрытия:

«На середине лба, над переносьем, – вдавленная борозда длиною около 4 сант. и шириною 1 1/2 сант.».

Данное вдавление сохранится и на посмертной маске Есенина. Уже в 90-е годы судебные медики захотят выяснить, действительно ли данный след оставила труба, к которой Есенин прижался, или же это якобы пролом при ударе от убийц. По посмертной маске будет сделан слепок с восстановлением мягких тканей лица. К нему приложат стандартную трубу парового отопления под тем же углом, что у Есенина. Результат будет идентичным. Миллиметр в миллиметр. Отпечатается даже дугообразный контур наверху борозды, который был и у Есенина. В результате этого моделирования было подтверждено, что единственный предмет, который мог оставить этот след, – труба парового отопления. Помимо этого, специалистами была установлена и глубина вдавления – 3–5 миллиметров. А толщина кожных покровов в лобной области до 6 миллиметров. То есть вдавление на лбу поэта было только на глубину мягких тканей. Это документально подтверждено, и все медицинские экспертизы опубликованы. Поэтому, если вы где-то будете читать о якобы проломленном черепе, о глубокой ране, то вы должны понимать, что перед вами ложь. Ведь никаких аргументов конспирологи не приводят.

При внешнем осмотре Гиляревский также увидел и странгуляционную борозду:

«…на шее над гортанью – красная борозда, идущая слева вверх и теряющаяся около ушной раковины спереди; справа борозда идёт немного вверх к затылочной области, где и теряется; ширина борозды с гусиное перо».

Данная борозда отчётливо видна и на фотографии Есенина в покойницкой. По некоторым соображениям я не буду её публиковать. Но вы можете найти её в Интернете. На ней отчётливо сохранился негативный отпечаток от витой верёвки – той самой, которой Есенин перевязывал чемоданы. Более того, с правой стороны шеи борозда ярко-красная – с сильным подкожным кровоизлиянием. Данный факт объясняет, как именно была затянута верёвка. Есенин обмотал её вокруг шеи в несколько оборотов, и в момент повешения она нисходила слева, поэтому голова поэта наклонилась вправо, в результате чего на правой стороне шеи и остался длинный багровый след – место наибольшего давления верёвки. Помимо этого, вдавление на лбу также под соответствующим углом и подтверждает наклон головы вправо.

Гиляревский продолжает:

«Хрящи гортани целы. Кончик языка прикушен».

На сегодняшний день прикушенный язык в судебной медицине считается точным признаком живого повешения. Как данный признак появляется? Сам я не судебный медик, поэтому не могу делать подобных выводов ввиду некомпетентности. Однако в нашем распоряжении есть масса судебно-медицинских экспертиз, посвящённых гибели Есенина, где специалисты подробно объясняли происхождение прикушенного языка. В частности, судебный медик высшей категории Александр Маслов на заседании есенинского комитета давал подробные разъяснения по этому вопросу[65]. Помимо этого, я лично встречался с судебным медиком Эдуардом Тумановым, который также в подробностях мне объяснил, как именно образуется прикушенный язык. Поэтому ниже я просто приведу мнения специалистов, а сами экспертизы вы можете изучить в сборнике, указанном в сноске.

В момент повешения петля может вдавиться между гортанью и подъязычной полостью. Корень языка оттесняется кверху и прижимается к задней стенке глотки, и кончик языка выдавливается из ротовой полости. Одновременно с этим начинается сильное давление петли на челюсть. Есть воспоминания выживших при повешениях. Из многих ощущений они запоминали именно сдавливание челюсти. Челюсть может сжать язык у основания, посередине, или только кончик, а может закрыться раньше, чем он вылезет. Поэтому утверждение Эдуарда Хлысталова, что у всех повешенных высунут язык, это очередная ложь. Всё зависит от того, как расположена петля и куда именно она давит. Но в случае с Есениным кончик языка был прикушен, так как петля давила сбоку, а не фронтально. После наступления смерти человек долгое время висит со сдавленным языком, пока не наступит трупное окоченение (первые признаки через 2–4 часа). После его наступления происходит консервация всех признаков. Если после этого ослабить петлю и вытащить человека, все признаки останутся зафиксированными именно в том виде, в каком они были в момент давления верёвки. А вот если повесить уже мёртвого человека, то, сами понимаете, подобных процессов не будет. Это признак именно живого повешения. Поэтому, если вы будете читать, что поэт был убит, а потом повешен, то знайте, вы читаете антинаучный бред.

Гиляревский продолжает вскрытие:

«В желудке около 300 к. с. полужидкой пищевой смеси, издающей не резкий запах вина».

Данный факт показывает нам, что перед смертью Есенин выпивал. Вероятнее всего, эмоциональное возбуждение требовало какой-то разрядки, и поэт решил выпить, но это не помогло, раздражительность только усилилась, что и привело к печальному концу.

Произведя вскрытие, Гиляревский написал чёткое заключение:

«На основании данных вскрытия следует заключить, что смерть Есенина последовала от асфиксии, произведённой сдавливанием дыхательных путей через повешение».