Есенин всегда просыпался очень рано. В пять-шесть утра уже был на ногах. А в последнее время ему плохо спится из-за нервного напряжения. Вместе с ним не спал и Эрлих, которого Есенин будил задолго до рассвета. Возможно, поэтому вечером 26 декабря Эрлих решает ночевать у себя дома. Выспится спокойно дома и придёт. Есенин же впервые остаётся ночью один.

Предпоследняя ночь очень ценна для нашего исследования. Есениноведы почти ничего о ней не писали. Её будто никогда и не существовало. Всех интересовала последняя ночь, потому что там можно поживиться сенсациями. А предпоследнюю никто детально не анализировал, хотя она является важнейшим звеном в цепочке причинно-следственных связей. Исследователи не придали значения тому, что Есенин в эту ночь впервые остался один и к чему это привело. Вероятнее всего, события разворачивались так…

То ли Есенин не спал всю ночь, то ли снова проснулся затемно. Он один и настроение из-за этого омрачённое. Сегодня нам доподлинно известно, что Есенин очень боялся одиночества. Мы знаем это и из множества воспоминаний, и из опасений его лечащего врача. Находясь в одиночестве, поэт нередко подвергал себя разрушительным переживаниям, вспоминая жизненные неудачи и нанесённые обиды. Именно так из ниоткуда высасывались враги и предательства, которые при помощи воображения превращались в настоящих монстров, мучивших израненную душу. Итог таких переживаний непредсказуем, поэтому доктор Аронсон и боялся оставлять поэта в одиночестве. Поэтому его палата всегда была открыта, чтоб он никогда не оставался один. Уже в Ленинграде Есенин поделился об этом с И. Марковым:

«Его можно было видеть в вестибюле. Он говорил, что на людях легче, что его тяготит одиночество».

Лучше других Есенина знал Анатолий Мариенгоф. И эту тревожность он ставит на первое место: «Основное в Есенине: страх одиночества». Есенин признавался Владимиру Кириллову, что его по ночам мучает бессонница и преследует ожидание смерти. Ему страшно от этого. По этой же причине он отчаянно упрашивал Евгения Сокола остаться с ним на ночь накануне переезда. И просил не уходить Вольфа Эрлиха. Но вот настало время, когда он остался один.

В ночь с 26 на 27 декабря пессимистичные мысли, отягощённые одиночеством, начинают проявляться. Поэт испытывает тоску. Возможно, переживает вновь и вновь тягостные воспоминания о прошлом и несбывшемся будущем. А в съёмных квартирах или гостиничных номерах одиночество и грусть переживаются гораздо тяжелее. Тем более для Есенина всегда было важно иметь свой угол, но он вынужден ютиться в номере. Его снова мучают вопросы жизни и смерти. Яркие эмоции вновь затмевают реальное восприятие действительности, и Есенин снимает стресс уже привычным способом – нанесением себе увечий. Он берёт бритвенное лезвие и делает три неглубоких пореза на левом предплечье. Собственной кровью он пишет стихотворение, текст которого раскрывает нам картину его переживаний. Сегодня эту знаменитую элегию все знают по первой строчке.

Разрезы на руках и написание стихотворения помогают Есенину справиться с внутренним стрессом и успокаивают его до следующей ночи. С рассветом депрессивное состояние уходит.

До сих пор поклонники спорят: данное стихотворение – предсмертная записка или нет? Мой категоричный ответ – нет. Во-первых, потому что оно вообще никакого отношения не имеет к смерти: ни фактического, ни юридического. Оно написано за сутки до смерти. Во-вторых, как я уже писал ранее, Есенин никогда не готовился заранее к суицидам и предсмертных записок не оставлял. Мы знаем, что все попытки суицида у поэта имели аффективно-демонстративный характер. Поэт никогда не планировал самоубиваться. Никогда заранее не подготавливался к этому. Всё происходило в моменте «здесь и сейчас» под градом сильных эмоций.

Поэтому стихотворение «До свиданья, друг мой, до свиданья» нельзя считать предсмертным. Оно лишь отражает психоэмоциональное напряжение, которое поэт испытывал в момент написания и до него. Не нужно искать в тексте потаённых и сакральных смыслов. Хотя таких фантазёров хватает. Эти строки объясняют лишь пессимистичное настроение и нарушение душевного равновесия. И больше ничего.

В 1992 году в НИИ судебной медицины была проведена почерковедческая экспертиза данного стихотворения. Первое, на что обратил внимание эксперт, это неустойчивый размер букв, разгон письма и расстояние между знаками. Для сравнения были представлены другие рукописи поэта. Специалист пришёл к выводу, что «До свиданья, друг мой, до свиданья» написано именно рукой Есенина, но в необычном психофизиологическом состоянии, которое сбивает привычный процесс письма. Это маленький, но научный довод, подтверждающий, что ночью или ранним утром 27 декабря Есенин был в стрессе, который отобразился на письме.