Есенин приезжает в Ленинград утром 24 декабря. Он загружает чемоданы к извозчику и перевязывает их верёвкой. Он поскорее спешит к Вольфу Эрлиху. Но самого Эрлиха нет дома. Вместо него Есенину открывает либо сестра, либо мать Эрлиха. Есенин оставляет здесь свой багаж и прилагает записку. Из воспоминаний Вольфа Эрлиха:
«В четверг с утра мне пришлось на пару часов выйти из дому. Вернувшись, я застал комнату в лёгком разгроме: сдвинут стол, на полу рядком три чемодана, на чемодане записка:
“Поехал в ресторан Михайлова, что ли, или Федорова? Жду тебя там. Сергей”».
В последующие годы Эрлих будет очень сокрушаться из-за того, что Есенин не застал его дома. Поскольку этот факт запустит цепочку необратимых событий, которые в итоге приведут к трагедии. Окажись он дома, Есенин, возможно, остановился бы жить у него, и всё закончилось бы иначе. Но Есенин отправляется дальше по Невскому и подъезжает к указанному в записке ресторану, где и хочет дождаться Эрлиха. По злому року судьбы, и ресторан оказывается закрыт. Решение нужно принимать здесь и сейчас. Куда отправиться? Есенин решает ехать в «Англетер».
Здание гостиницы располагается на Исаакиевской площади. Из окон прекрасный вид на собор и на раскинувшийся перед ним заснеженный парк. Чуть поодаль расположилась шестиметровая статуя императора Николая I, восседающего на коне. После Октябрьской революции памятник думали снести, но он был признан шедевром инженерной мысли, поэтому от сноса отказались.
Прибытие Есенина в гостиницу вспоминает Георгий Устинов:
«– Устинов здесь живёт? – спросил он у портье.
– Живёт. Его номер 130.
– Я знаю, – быстро ответил Есенин. – А свободные номера есть?
– Есть.
И он тут же снял номер».
Остановимся!
Существует версия, что Есенин никогда и не жил в «Англетере», так как не был там зарегистрирован. А все воспоминания о его тамошней жизни – чекистский спектакль и результат фальсификации. Дескать, убили где-то, притащили и повесили, а потом агенты ОГПУ сочинили воспоминания его друзей о якобы его там жизни. Это очень популярная версия в среде поклонников поэта. Если среди вас есть таковые, то спешу расстроить. Вы верите в версию, которая изначально основана на ошибке и некомпетентности Виктора Кузнецова, который эту версию и создал.
Дело в том, что журнал регистрации постояльцев «Англетера» не сохранился. Но зато Кузнецов нашёл контрольно-финансовые списки постояльцев за 1925–1926 годы и фамилию Есенина в них тоже не нашёл. Этот документ по незнанию Кузнецов и выдал за обычный список жильцов, чем и совершил подлог. Виктор Кузнецов закончил филологический факультет и являлся литератором, а поднятые им документы относились к бухгалтерским документам и требовали соответствующей компетенции в прочтении. Кузнецов, видимо, подумал, что в этот список должны быть занесены все, кто проживал в гостинице за эти годы. И, не найдя там Есенина, почему-то сделал сенсационный вывод, что поэт не жил в «Англетере». На самом деле Есенина и не должно быть в этих документах. Если бы Кузнецов внимательно посмотрел инструкцию составления контрольно-финансовых списков, то увидел бы, что их заполняли два раза в год: весной и осенью. В архиве имеются списки от 15 октября 1925 года и 15 апреля 1926 года. В инструкции сказано, что список составляется из тех граждан, кто постоянно проживает в доме к 20 марта/20 сентября. Отсюда вполне логичный вывод, что Есенина нет в финансовых списках, так как осенью 1925 года он ещё не жил в гостинице, а весной 1926 уже был мёртв и никакого интереса для фининспектора не представлял. Всех этих нюансов Кузнецов либо не знал, либо специально совершил подлог, чтобы подогнать факты под уже заранее сенсационную версию об убийстве. Я больше склоняюсь ко второму, так как его книга – это кладезь ошибок и подлогов. Так бывает, если литератор лезет в сложную узкопрофильную тему, в которой мало что соображает.
Но недавно всё же был обнаружен документ, подтверждающий проживание Есенина в гостинице. Это счета[59], выставленные администрацией гостиницы 29 декабря на имя Есенина:
– за его проживание в № 5 с 24 по 29 декабря на общую сумму 27 руб. 06 коп.
– за гостиничную простыню, утраченную в результате её использования при транспортировке тела поэта в морг, на сумму 6 руб.
Поэтому на сегодняшний день документально подтверждено, что Сергей Есенин жил в «Англетере». Идём дальше.
Поэт снимает комнату № 5. Этот номер он выбирает неслучайно. Многие его действия неизбежно связаны с прошлым. Именно в этом номере он останавливался с Айседорой Дункан в феврале 1922 года. Однако в ту зиму номер оказался неотапливаемым, и влюблённую пару переселили в другой. Вероятно, зайдя сюда в декабре 1925, Есенин предаётся воспоминаниям. В углу, на массивных деревянных ножках тот же письменный стол. Именно на него они забирались с Ильёй Шнейдером и ощупывали трубы. Георгий Устинов продолжает:
«Сбросил пальто в своём номере и пришёл ко мне, этажом повыше. Он был в шапке, в длинном шарфе из чёрной и красной материи, радостно возбуждённый, с четырьмя полбутылками шампанского. Расцеловавшись, он тут же выразил обиду:
– Понимаешь ли, нет бутылками-то! Я взял четыре полбутылки!..»
При этой встрече присутствует и Елизавета Устинова. Есенин твёрдо и уверенно рассказывает ей о планах на будущее:
«…утром в десять-одиннадцать часов к нам почти вбежал в шапке и шарфе сияющий Есенин.
– Ты откуда, где пальто, с кем?
– А я здесь остановился. Сегодня из Москвы, прямо с вокзала. Мне швейцар сказал, что вы тут, а я хотел быть с вами и снял пятый номер. Пойдёмте ко мне. Посидим у меня, выпьем шампанского. Тётя, ведь это по случаю приезда, а другого вина я не пью.
Пошли к нему. Есенин сказал, что он из Москвы уехал навсегда, будет жить в Ленинграде и начнёт здесь новую жизнь – пить вино совершенно перестанет. Со своими родственниками он окончательно расстался, к жене не вернётся – словом, говорил о полном обновлении своего быта. У него был большой подъём».
Первое, на что стоит обратить внимание, это несоответствие слов и действий Есенина. Он обещает перестать пить, но… параллельно пьёт шампанское. Более того, выпив имеющееся, Есенин хочет продолжить, но Устинов его останавливает:
«Вино было выпито, от новой покупки я отговорил Есенина, сказав, что мне необходимо сейчас же ехать в редакцию “Красной газеты”».
О чём это говорит мне, как специалисту? Иногда невербальные сигналы важнее любых слов. И они говорят о том, что Есенин не собирается бросать пить. Он лишь говорит об этом, как бы обнадёживая самого себя. Пока в нём ещё крепок сценарий новой жизни, который теплится в его сознании. Но всё это разрушится, как и много раз до этого. С позволения читателей, я напомню хронологию событий.
Ровно год назад, 20 декабря 1924, Есенин писал Бениславской с Кавказа:
«Назло всем не буду пить, как раньше. Буду молчалив и корректен. Вообще хочу привести всех в недоумение».
Тогда, на Кавказе, он тоже был преисполнен желания завязать с алкоголем, жениться и начать всё заново. Вернувшись в Москву 1 марта 1925, Есенин продержался две недели, после чего впал в уныние и запил напропалую. В желании снять это напряжение он сбежал в Баку в апреле. Через некоторое время это привело к разочарованию и попытке самоубийства. Тогда Есенина вытаскивали из резервуара с нефтью. Из бакинской больницы он снова писал Бениславской, что по выходе из больницы меняет жизнь, но всё равно не сумел. Надломленный и издёрганный, он вернулся в Москву и опять строил планы, женился на Толстой. Но ожидания не оправдались. В письме к Вержбицкому он признался: «Всё, на что я надеялся, о чём мечтал, идёт прахом». Тогда он вновь захотел куда-то убежать и уехал с Толстой в Мардакяны. Трезвая жизнь под бакинским солнцем продлилась около недели. Начались страшные запои и скандалы. Тогда же Есенина еле оттащили при попытке выброситься с третьего этажа.
Каждый раз всё шло по одному и тому же сценарию. И если мы взглянем на события, предшествующие переезду в Ленинград, то увидим те же самые паттерны в поведении, те же обещания бросить пить, мысли о женитьбе на красавице и абстрактные мечты о будущем. Если раньше состояние ухудшалось в течение нескольких дней, то почему в этот раз всё должно закончиться иначе? Особенно, когда вновь и вновь повторяются те же шаблоны действий и поведения.
Но пока настроение Есенина спокойное. Его переполняют самые лучшие надежды о счастливом будущем. Он в эйфории. Его оптимизм вспоминает и Дмитрий Ушаков, живший в гостинице:
«Есенин приехал с твёрдым намерением поработать в Ленинграде.
Как всегда, он был жизнерадостен, весел, всем приветливо улыбался».
Днём в гостиницу наконец-то приезжает Вольф Эрлих:
«Сергея я застал уже в "его собственном номере" в обществе Елизаветы Алексеевны Устиновой (жены Георгия Устинова) и жены Г. Р. Колобова, приятеля Сергея по дозаграничному периоду. В этот раз посидели недолго. Я поехал домой, Сергей с Устиновой по магазинам (предпраздничные покупки)».
Вечером первого дня все собираются вместе. Есенин читает свои стихи. Но не лирика его волнует в эти моменты. То, что действительно отражает его внутренний мир, это поэма «Чёрный человек». Он читает её по нескольку раз, снова и снова. Устинов вспоминал:
«Есенин как бы хотел внушить что-то, что-то подчеркнуть, а потом переходил на лирику, – и это его настроение пропадало».
Весь вечер проходит в воспоминаниях о прошлом и размышлениях о ближайшем будущем. Елизавета Устинова:
«Поэта Эрлиха мы просили искать общую квартиру: для нас и Сергея Александровича.
Я сначала не соглашалась на такое общежитие **(** В 1919 г. Есенин жил в одной квартире с Устиновым), но Есенин настаивал, уверяя, что не будет пить, что он в Ленинград приехал работать и начать новую жизнь».
Есенин вновь говорит о новой жизни и своём намерении работать. Для него это, как мантра. Одной только Устиновой он это повторяет несколько раз на дню. А накануне, в Доме Герцена, то же самое говорил Борисову и другим литераторам. А до этого заверял Наседкина. Он очень хочет убедить окружающих, что впереди новая жизнь. Но в первую очередь, он старается убедить себя. Постоянно повторяя про новую жизнь, Есенин как бы гасит внутренние сомнения, которые могут вырваться наружу и разрушить его невротические иллюзии. Пока что это работает.
Когда гости расходятся, Есенин уговаривает Эрлиха остаться у него на ночь. Так поэт избегает ночного одиночества в незнакомых стенах. Он очень этого боится, так как понимает, что, останься один, из темноты явится «прескверный гость». Странно, но никто из исследователей не обратил внимания на такую деталь, как динамика есенинского поведения в последние дни. Ведь спокойные ночи были только в те моменты, когда с ним ночевал Эрлих.
25 декабря Есенин просыпается рано, около пяти утра. Эрлих, вероятнее всего, ещё спит. Купол Исаакия за окном всё ещё скрыт в тёмно-синих красках ночи. Есенин одевается и идёт в номер к Устиновым. Супруги по-доброму пустили его:
«Он пришёл в красном халате, – вспоминает Елизавета Устинова, – такой домашний, интимный. Начались разговоры о первых шагах его творчества, о Клюеве, к которому Есенин хотел немедленно же ехать. С трудом его уговорили немного обождать, хотя бы до полного рассвета».
Из воспоминаний Вольфа Эрлиха:
«Первое, что я от него услышал в этот день:
– Слушай, поедем к Клюеву!
– Поедем!
– Нет, верно, поедем?!
– Ну да, поедем: только попозже. Кроме того, имей в виду, что я адреса клюевского не помню.
– Это пустяки! Я помню».
Оказалось, Есенин всё-таки не помнил адрес Клюева. Тот живёт на Морской, но где именно – загадка. Пришлось стучаться в разные квартиры. Отовсюду злобно кричат жильцы, что не знают никакого Клюева. Наконец, Эрлих предлагает узнать адрес в телефонной книге в автомате. Из его воспоминаний:
«Подняли Клюева с постели. Пока Клюев одевался, Сергей объяснил: "Понимаешь? Я его люблю! Это мой учитель”».
Есенин очень уважает Клюева. Невзирая на прошлые обиды и недопонимания, ценит его, как настоящего поэта. Они хватают Клюева и вместе приезжают в гостиницу. Там Есенин читает собравшимся «Чёрного человека» и лирику последних месяцев. Пришёл и художник Мансуров. Но больше всех Есенина волнует реакция Клюева. Что он скажет о новых вещах? Эрлих вспоминал этот эпизод:
«– Ты, Николай, мой учитель. Слушай.
Учитель слушал.
Когда Есенин кончил читать, некоторое время молчали. Он потребовал, чтобы Клюев сказал, нравятся ли ему стихи.
Умный Клюев долго колебался и наконец съязвил:
– Я думаю, Серёженька, что, если бы эти стихи собрать в одну книжечку, они стали бы настольным чтением для всех девушек и нежных юношей, живущих в России.
Ничего другого, по совести, он не мог и сказать.
Есенин помрачнел».
Павел Мансуров вспоминал, что между поэтами случился конфликт:
«Есенин рассвирепел и полез в драку, и мне пришлось их разнимать».
Такая оценка его творчества не может не разозлить Есенина. Его посмели назвать настольным поэтом для девиц. Неужели и в Ленинграде ему не спрятаться от завистников и критиканов? Если уж Клюев, учитель, его не воспринимает, не видит в нём поэтический авторитет, то что говорить об остальных. Из-за начавшегося конфликта Клюев уходит. Вольф Эрлих вспоминает о дальнейших событиях:
«Пришли Устиновы. Елизавета Алексеевна принесла самовар. С Устиновыми пришёл Ушаков и старик писатель Измайлов. Пили чай. Есенин снова читал стихи, в том числе и "Чёрного человека". Говорил:
– Снимем квартиру вместе с Жоржем. Тётя Лиза (Устинова) будет хозяйка. Возьму у Ионова журнал. Работать буду. Ты знаешь, мы только праздники побездельничаем, а там – за работу».
Он опять старается себя убедить, что точно всё будет по-другому. Он будет, точно будет работать. Ему кажется, что он уверен в своём желании как никогда.
Вскоре все гости опять расходятся. Чтобы не оставаться одному, Есенин снова просит Эрлиха переночевать в его номере. Эрлих соглашается и, тем самым, опять спасает друга. Ночь проходит спокойно.