Есенин не спит всю ночь. А в 9 утра 23 декабря уже уходит из дома. Он спешит в Госиздат. Сегодня последняя возможность получить деньги, так как уже вечером он уезжает. Всё в суматохе и нервной беготне. Как назло, в кассе не оказывается денег. Есенин вынужден ждать. Ему вновь кажется, что это сговор против него, и недоверчиво выговаривает Евдокимову, на что тот реагирует:

«– Видно, много тебя, Серёжа, обманывали, – серьёзно говорю я, – и ты перестал верить, когда тебя не обманывают?

– Нет, нет, я тебе верю, – заторопился с ответом Есенин. – Значит… мне выдадут?

– Конечно. Но ты очень рано пришёл. Деньги же выдают в два часа дня. Ты бы куда-нибудь сходил».

В соседнем кабинете работает Тарасов-Родионов. Он слышит разговор Есенина и редактора:

«Слышно было, как Есенин досадовал на это вынужденное ожидание, упирая на то, что ему надо очень спешить: он едет сегодня в Ленинград. Эта новость меня заинтересовала, и я стал прислушиваться внимательней…

…Заинтересованный его отъездом, я вышел и увидел Есенина уже выходящим в коридор».

В ожидании денег Есенин предлагает Тарасову-Родионову скоротать время в ближайшей пивной:

«Его необычная настойчивость, да ещё такие новости, как уход от жены и отъезд в Ленинград, пересилили мои колебания и я, предупредив в отделе, что скоро вернусь, пошёл за Есениным. Он подождал, пока я оделся, и мы вышли на улицу. Было мокро. Напротив Госиздата ожидал извозчик, которому Есенин велел ещё подождать. И, перейдя с угла на угол, мы спустились в полуподвал пивной на углу Софийки и Рождественки, наискось от Госиздата. В пивной было сумрачно и пусто».

За кружкой пива приятели говорят о женщинах. Есенин много рассказывает об Айседоре Дункан и любви к ней. Он показывает свой шарф – её подарок. И если он позовёт её сейчас, она прилетит из любой точки мира. А вот Софью Толстую не любил никогда. Да и вообще считает её алчной и жалкой. Допивая кружку пива, Есенин признаётся, что он искусство ставит выше любви и женщин. Поэзия на первом месте. Она – его жизнь, ради которой он дышит. И у него ещё много планов в Ленинграде. Он будет писать, много писать. Попутно Есенин говорит, что ненавидит Анну Берзинь. Называет её дурой и подлой. Чем именно она его так разозлила, читатель узнает позже.

После пивной приятели возвращаются в Госиздат. Денег в кассе по-прежнему нет. Вскоре спускается Евдокимов и видит Есенина, сидящим на лавочке:

«– Евдокимыч, денег не привезли! Я с утра сижу. Мне надоело!.. Понимаешь, надо-о-е-л-ло!

В голосе его было раздражение. Сделать, однако, я ничего не мог: банк обещал выдать деньги только около двух-трёх часов дня».

Деньги привозят только в четвёртом часу дня. Но и тогда Есенину не удаётся их получить. Вместо гонорара, ему выдают чек, с которым нужно идти в банк. Но на это уже нет времени. Скоро поезд. Есенин в гневе, так как его требования не удовлетворяются. Он не хочет зависеть от обстоятельств, но вынужден мириться. В этом настроении он едет за вещами домой.

В Померанцевом всё спокойно. Александра Есенина, Наседкин и Софья Толстая сидят втроём. Около 6–7 вечера раздаётся звонок в дверь. Василий Наседкин вспоминает:

«Открываю дверь: неприветливо, по-пьяному взглянув на меня, входит Есенин и, не поздоровавшись, идёт в комнату.

Говорит несуразности Шуре и остальным. Почти невменяем».

Из воспоминаний Александры Есениной:

«Сергей был злой. Ни с кем не здороваясь и не раздеваясь, он сразу же прошёл в другую комнату, где были его вещи, и стал торопливо всё складывать как попало в чемодан. Уложенные вещи Илья, с помощью извозчиков, вынес из квартиры».

Многие вещи даже не собраны заранее. Весь отъезд – один сплошной эмоциональный сумбур. Всё второпях и в последний момент. Перед выходом Есенин поручает Василию Наседкину важное дело:

«Есенин даёт мне госиздатовский чек на 750 рублей, – он не успел сегодня заглянуть в банк и едет почти без денег. Попросил выслать завтра же».

Продолжает Александра Есенина:

«Сказав всем сквозь зубы «до свидания», Сергей вышел из квартиры, захлопнув за собой дверь.

Мы с Софьей Андреевной сразу же выбежали на балкон. Был тёплый, тихий вечер. Большими хлопьями, лениво кружась, падал пушистый снег. Сквозь него было видно, как у парадного подъезда Илья и два извозчика устанавливали на санки чемоданы. Снизу отчётливо доносились голоса отъезжающих… После того как были размещены на санках чемоданы, Сергей сел на вторые санки. У меня вдруг к горлу подступили спазмы. Не знаю, как теперь мне объяснить тогдашнее моё состояние, но я почему-то вдруг крикнула:

– Сергей, прощай!

Подняв голову, он вдруг улыбнулся мне своей светлой, милой улыбкой, помахал рукой, и санки скрылись за углом дома».

По пути на вокзал Есенин заезжает к своим детям: Косте и Танечке. Это немного его успокаивает. Затем едет в студию к художнику Якулову, чтобы попрощаться. Оттуда его поскорее торопят на Николаевский вокзал, чтобы не опоздал.

В 23:0 °Cергей Есенин уезжает в Ленинград. За окном холодная зимняя ночь. А впереди новая жизнь.

Сам поэт ещё не знает, что отправляется в ловушку собственных фантазий. Всё это он затеял, чтобы снять внутреннее напряжение, которое не давало покоя. Ему кажется, что переезд принесёт долгожданное счастье. Но впереди нет счастья. Нет удовлетворения. Как бы высоко невротик не забирался, как бы далеко не уехал в погоне за своими фантазиями, он никогда не достигнет спокойствия. Потому что оно иллюзорно. Потому что всю окружающую реальность он неизбежно будет сравнивать с образами в воображении. И реальность всегда проиграет. Это несоответствие породит новую фрустрацию, новые конфликты и необдуманные реакции. Всё, что Есенин переживает в этот момент, он уже переживал ранее во время поездок в Баку.