Помещение Есенина в клинику Ганнушкина продолжает длинную и очень сложную цепочку конспирологических гипотез. Как этот эпизод преподносит версия убийства? Вот что говорил в своём фильме[53] Владимир Паршиков:

«По настоянию родных Сергей Александрович лёг в психиатрическую клинику своего земляка, профессора Ганнушкина. В дальнейшем факт этот будет использован нечистоплотными биографами для подтверждения душевной болезни поэта».

Сергей Дмитриев:

«Мы знаем, почему он лёг туда. Потому что был назначен суд. И это была хорошая форма скрыться от суда»[54].

Ну и куда ж без вечно нагнетающего эмоции Хлысталова:

«Чего только не придумывали друзья и близкие поэта, чтобы оттянуть судебное заседание… Решили использовать последнее средство – положить Есенина в психиатрическую больницу, мол, "психов не судят"»[55].

Фактически, мы сейчас видим очень искусную, но одновременно с этим примитивную манипуляцию. Авторы, как мантру, повторяют, что Есенин ложился в клинику исключительно, чтобы спастись от суда. Тут важно понимать, что это они утверждают исключительно в рамках детективного сюжета с убийством в финале. То есть помещение поэта в клинику ими используется, как аргумент последующего убийства. Все, кто не согласен с этой трактовкой, считаются нечистоплотными биографами.

Насколько правда, что Есенин прятался в больнице от суда? Да, частично это правда. Но к убийству это не имеет вообще никакого отношения. Авторы версий просто использовали уголовное дело против поэта, чтобы вплести его в свой бульварный детектив. Давайте распутывать этот конспирологический клубок, который они запутали так сильно, что нужна целая глава для объяснения, почему Есенин лёг в клинику.

Вопрос о серьёзном лечении Есенина остро встал весной 1924 года. Это случилось после череды грандиозных скандалов, которые стоили Есенину здоровья и едва не стоили свободы. Он пил и дебоширил всю осень 1923 года, зиму и весну 1924. Тогда пьяные дебоши привели к ряду уголовных дел, одно из которых оказалось весьма серьёзным и грозило тюремным сроком. Анне Берзинь и Иллариону Вардину пришлось подключать все партийные связи, чтобы его замять. Но это не остановило Есенина от падения в пропасть.

6 апреля 1924 года он сильно напился и нанёс увечья служащему театра. Новое уголовное дело. Тогда же стало понятно, что тяга Есенина к алкоголю имеет нездоровый характер и может привести к ещё более фатальным последствиям. Девушкам в лице Бениславской и Берзинь справиться с ним было невозможно. Поэтому Есенина взял на поруки Илларион Вардин. Он не подпускал нищенствующую братию и не давал Есенину пить. Эти меры возымели лишь кратковременный успех. Тогда же Бениславская и Берзинь предложили отправить Есенина в Крым на лечение. Но поэт отказывался. Он пропадал в кабаках, а близкие жили как на иголках. Все боялись очередного скандала, а ещё хуже – уголовного дела. Но каждый раз Есенину улыбалась удача, и последствия обходили стороной.

Разговор о лечении снова поднялся в марте 1925 года. Анна Берзинь наблюдала за пьянством Есенина и высказала Софье Толстой, что его нужно лечить. Но Соня верила, что справится без врачей. Уже в июне Болдовкин рассказывал Анне Берзинь о выходках Есенина в Баку. Она вновь придумывала варианты, как отвадить поэта от выпивки. В конце лета Есенин устраивает пьяный дебош в Баку. На помощь бросается Пётр Чагин. С большим трудом удаётся вытащить Есенина из милиции. Чагин берёт над поэтом шефство и предлагает лечь в бакинскую клинику. Но Есенин отказывается и возвращается в Москву.

Через несколько дней он, вусмерть пьяный, нападает на дипломатического курьера в поезде. Именно здесь полоса везения обрывается. Случилось то, чего боялись все в окружении поэта. Есенин нарвался на слишком серьёзного человека. Хотя его неоднократно предупреждали о последствиях пьянства, за него боролись все, кто только мог. Близкие предостерегали его постоянно. Но Есенин никого не хотел слушать.

17 сентября он отказывается ехать в Надеждинский санаторий. Помощь в лечении от алкоголизма предлагает и мать Толстой. Затем близкие хотят отправить Есенина в Германию, но он опять отвечает отказом и продолжает пьянствовать. Видя, что никакие меры не помогают, друзья прибегают к самому радикальному решению. Воронский подключает влиятельных людей из руководства страны.

25 октября 1925 года видный партийный деятель Христиан Раковский пишет письмо самому Феликсу Дзержинскому. Он просит оказать содействие в лечении Есенина:

«Ему уже предоставлено было место в Надеждинском санаториуме под Москвой, но несчастье в том, что он вследствие своего хулиганского характера и пьянства не поддаётся никакому врачебному воздействию.

Мы решили, что единственное ещё остаётся средство заставить его лечиться – это Вы. Пригласите его к себе, проберите хорошо и отправьте вместе с ним в санаториум товарища из ГПУ, который не давал бы ему пьянствовать. Жаль парня, жаль его таланта, молодости».

Дзержинский прочитывает письмо и передаёт своему секретарю с просьбой заняться. Тот постоянно звонит в Померанцев, но не застаёт Есенина дома. Тогда секретарь оставляет на письме помету для Дзержинского: «Звонил неоднократно – найти Есенина не мог». Но вскоре Есенина всё-таки находят и привозят к Дзержинскому. Об их беседе нам известно крайне мало, но разговор шёл о здоровье поэта. Илья Шнейдер, вероятно, со слов Есенина, вспоминал эту встречу:

– Как это вы так живёте? – спросил Дзержинский.

– А как? – спросил Есенин.

– Незащищённым…

Неизвестно, с подачи ли Дзержинского, но вскоре в Кремлёвской больнице Есенина обследует консилиум врачей. По воспоминаниям Евдокимова поэт с него сбегает. Это вполне логично, ведь консилиум собирался во многом из-за туберкулёза, которого не было.

И вот только 27 октября в 48-ом отделении милиции начинаются следственные действия по делу об оскорблении дипкурьера. Я напомню читателю, что Есенин с начала сентября игнорировал все повестки и даже не интересовался этим делом. Органы ждали два месяца, пока поэт соизволит прийти и рассказать свою точку зрения на конфликт. Явился он только 29 октября, когда дело уже было возбуждено и запахло жареным. Но даже в показаниях гордыня Есенина взяла верх, и он не признал своей вины. Хотя приди он к Адольфу Роге, попроси прощения, поговори с ним по-мужски, объясни глупость своего поступка, вероятнее всего, дипкурьер забрал бы заявление и понял бы травмированную душу поэта. И жил бы Есенин себе дальше спокойно. На разрешение этого вопроса у него было два месяца. Но подобные действия характерны для психологически зрелого человека, который ответственен за себя и близких. Но так как у Есенина доминирует эго-состояние ребёнка, то и реагирует на проблемы он соответствующе – прячется за взрослых. Поэтому уже после возбуждения дела он пришёл к Луначарскому, чтобы тот его защитил, или к Вардину, чтобы тот помог. А пока ответственность над ним не висела, он громил квартиру, бегал по кабакам и даже не задумывался о последствиях скандала. Но когда пришло время по закону отвечать за свои поступки, так сразу согласился лечь в клинику. Более того, даже в этом случае он не самостоятельно принял решение, а согласился с мнением родных.

Спрашивается, где тут злостные чекисты и преследования?

Именно поэтому и нужно изучать хронологию событий, чтобы понимать весь контекст ситуации. А хронология показывает, что попытки лечить Есенина были задолго до начала следственных действий. А фразу «больных не судят» сестра Екатерина произнесла только в конце ноября. Эти обстоятельства подтверждают, что лечение и спасение от суда – это совершенно несвязанные друг с другом события, но после начала следствия они пересеклись и повлияли на решение Есенина. И вот это пересечение адепты убийства хитро используют в своих корыстных целях. А это признак необъективности, которая ведёт к заблуждению. Если бы эти люди были честными и объективными исследователями, они написали бы, что родные положили поэта в клинику и для лечения, и чтобы отсрочить суд.

Я уже много раз говорил, что версия убийства может существовать логично и красочно только в том случае, если её сторонники подменяют тезисы и манипулируют хронологией событий, тем самым создавая альтернативную биографию поэта. Но при детальном анализе их гипотеза очень быстро разрушается. Они всячески заигрывают с биографией Есенина, но она им, увы, не союзник.