Громадное помещение без окон тонуло в полумраке. Его потолок, словно сотканный из сотен металлических перекладин, слегка подсвечивался узкими лампами в метровой доступности друг от друга. У сплошных стен жались неизвестные конструкции со шлангами и объемные ярко-синие закупоренные бочки. Расчерченный желтыми линиями пол больше походил на проезжую часть со временной разметкой. Около пустующих смотровых ямы для автомобилей теснились те, кого Вадим так часто видел и во снах, и в отражениях — мощные фуры «Спелые решения». Идеально белые кабины грузовиков, такие же рефрижераторы.

История почти сложилась — пробелы в сюжете, конечно, еще оставались, но в целом основу Вадиму объяснили: спелые — слепые. Ну конечно, как же все просто и глупо одновременно. Три года Вадим мучил себя вопросом, что же такое есть эти самые «Спелые решения», а ответ мелькал перед ним почти в каждом отражении. Вот только он так и не разгадал подсказки зеркал, и потому сегодня неминуемо расплатится за промахи.

— Позволь представиться, детка, — перетянул на себя рассеянное внимание Вадима пожилой мужчина в кожаной куртке, деловито поглаживая ухоженную с проседью бородку. — Ролан Ивиевич Ерихов. Генеральный директор и единственный владелец автотранспортной империи «Спелые решения».

Говорить у Вадима сил не было. И о чем, собственно? Да, его вытащили из-под колес того огромного грузовика, где он истекал кровью, после удара пистолетом в лицо. Потом оттащили так далеко от запертых автоматических ворот, что, без сомнения, разлучили с единственной возможностью еще хоть раз увидеть уличный свет. Уже здесь привели в чувства и небрежно усадили у стены. А чтоб не заваливался на бок от бессилия после побоев, слева предусмотрели перила металлической лестницы, которая вела на второй этаж исполинского гаража, а справа — корпус электрощита. Впереди, правда, опоры не предоставили, и Вадим то и дело потерянно клевал носом.

— Жил я себе, жил, — подался в разъяснения Ролан, пригладив и без того безукоризненно прилизанные черные волосы. И так резко ухватил Вадима за подбородок и задрал вверх его голову, что парня замутило. — Никому не мешал, никого не трогал. Ну, почти… Да, я работал, зарабатывал. И вот однажды решил чуть расшириться. И четыре года назад приехал в родной город, чтоб привнести со своим явлением местным жителям только благо — поставки лучших продуктов питания. Зашел я к здешнему важному чиновнику, предложил сотрудничество на взаимовыгодных условиях. А тот, что? Как думаешь?

Вадим ни о чем не думал. Одна часть его прямо сейчас изнывала от бессилия в стылой реальности грандиозной по размерам автостоянки, а другая все еще дрожала в отражениях — в белом кабинете, утонувшем в крови незнакомого человека с осколком в горле.

— Правильно, делись, говорит, — ответил на свой же вопрос Ролан, хищно сощурив жутковатые темно-карие глаза.

При этом старик так жестко перехватил волосы юного сыщика на макушке и ударил его затылком о стену, что Вадим и вскрикнуть не успел, как чуть снова не лишился сознания.

— Представляешь, детка?! Мне! — охваченный бурным негодованием вскричал Ролан. — Я и поделился — всадил скупердяю осколок прямиком в кадык. Ну, ты видел, чего это я разглагольствую зря. Отблагодарить чиновник меня уже не смог, затих, знаешь, быстро так. Другой, когда на его место пришел, — не без моего участия, признаюсь, — оказался не таким жадным. И «Спелые решения» благополучно поселились в городе моей яркой молодости.

Белые грузовики пошатнулись, чуть размылись и пошли по кругу, когда Ролан новым броском отправил голову Вадима к электрощиту. Только не ударил, нет — всего то парой сантиметров не дотянул. Играл снова, как кот с мышкой, но пока не убивал — его индивидуальный стиль.

— Я тебе пролог обещал, детка, помнишь? — заговорщически прошипел Ролан и нездорово торжествующе ухмыльнулся, когда заметил на своей ладони следы крови Вадима. — Да, будет, но чуть позже. Начнем с эпилога.

О прологе Вадим помнил хорошо. Вот только отражения окончательно его до сих пор не отпустили. Потому его вновь и вновь неуправляемо передергивало, и сводило судорогой ноги и руки. Выход из чужого прошлого всегда давался ему тяжело. Когда же его сегодня зверски из подобного прошлого выдрали, и самого юного сыщика словно на части разорвали. Какой там подняться хотя бы на колени? Просто пошевелиться и то не мог без болезного всхлипа. Потому он как можно размереннее и глубже дышал, пока и последнее не забрали.

— Итак, я Роман Игоревич Рихов, — наконец представился оппонент.

Но Вадим даже так, в половинчатом состоянии, прекрасно понимал, кто именно перед ним. И с трудом верил, что стоящему в метре от него подтянутому и собранному мужчине в годах недавно исполнилось семьдесят пять. Вадим и шестидесяти ему не дал бы, не выдавай пожилой возраст Романа его пусть и холеная, но с заметной проседью бородка и глубокие морщины у глаз и меж бровей.

— Да, ты наслышан, понимаю, — не огорчился Роман и, убрав руки за спину, гордо задрал нос. — И о зеркале моем тоже наслышан. А ведь началось все так давно, что и виноватых в наших с тобой отклонениях от нормы теперь не найти. Задолго до твоего рождения, детка. И даже до моего. От бабки моей ноги растут, так сказать. Начнем с того, что мои родители ушли в могилу совсем молодыми, и меня взяла к себе мать моего отца. Бабка женщина необразованная была, но отличалась особой страстью к зеркалам. И частенько вечерами в детстве она мне рассказывала некую байку о том, как они с подругой, когда еще молодые были и глупые, баловали именно с зеркалами. И не просто суженого-ряженого призывали, нет. Они решили заделаться в ведьмы! И пошли учиться дьявольскому делу у местной доморощенной колдуньи. И всякое там колдовство у них стало почти получаться, с ее слов… Как неожиданно наставница предложила им подтвердить свои намерения на крови. Они сначала испугались. Однако колдунья пообещала, что они получат в жизни все, чего захотят, пройдя несложный обряд. И уговорила. Всего-то и требовалось чуть-чуть крови отдать личному зеркалу. Они и отдали, дуры глупые! Да и прокляли тем самым все свои грядущие поколения, передав им в наследство страшное умение — говорить с отражениями! К чему я это, детка? Ах, да! Одна из них моя бабка была, другая — твоя прабабка. Я сам все выяснил, можешь не сомневаться. Откопал родословные и мои, и твоего отца. Ошибка исключена.

Вадима нервно усмехнулся. И эта усмешка тут же отдалась в его груди жутким бульканьем. Он зажмурился, задержав дыхание, чтобы больно себе не делать, и только потом снова втянул в себя воздух. На Романа он не смотрел. Вот только тот, похоже, сам привык решать, где должен быть взгляд жертвы. И потому резким броском руки прибил Вадима за шею к перегородке.

— Смешно тебе, детка?! — ядовито шикнул Рихов, нависнув над ним. — Мне вот нет! Думаешь, сказка?! Я тоже так думал, а после бабка сама мне показала, как такое зеркало создать! Да, у нее ничего не вышло с отражениями, а мне она напророчила лучшее будущее.

Игра в хищника продолжалась. Роман шагнул назад, выпустив пленника из рук, и Вадим закашлялся и болезненно ссутулился.

— Сначала я не поверил, — продолжил начатое повествование Роман, многозначительно подняв указательный палец вверх. — Однако позже, когда бабки не стало, все взвесив, решил проверить ее теорию. Ты ведь все обо мне знаешь — в то время терять мне было нечего. И сработало, детка! Да, я Роман Рихов создал личное Слепое зеркало! И ты, Вадим Верес, тоже.

— Что вы несете… — с трудом разлепив пересохшие губы, еле слышно выдохнул Вадим. — Что за бред…

Впервые за долгое время он наконец дотянулся подрагивающей рукой до правой щеки, где под глазом адски драло, и сам себе сделал настолько больно, когда попал в рану, что зашипел. Потом чуть отдалился от стены и выпрямился, накинув капюшон грязной толстовки на голову и ниже на ладони натянув рукава. В том, что отражения отпускали его все больше и больше, сомнений не было. Как не было сомнений и в том, что Рихов его не отпустит уж точно.

— Да-да, детка, — настаивал на своем Роман, расхаживая перед юным сыщиком туда-сюда, снова сцепив руки за спиной. — В тот самый день, — на трассе, — ты напитал своей кровью слепое зеркало, которое держал в руках. И оно, насытившись тобой, тебе ответило верностью. Ну, признай это! Не лги хотя бы самому себе! Иначе, зачем ты таскал его на цепочке на груди столько лет?

Вадиму хотелось выть от отчаяния. Трасса — что все они могли знать о трассе?.. И тем более о том зеркале… Он спас его. Спас! Это совсем другое! Теперь нет зеркала… Разделили их и, оборвав их связь из витого металла, швырнули одно в прах пожарища, а другого прямиком в руки самого настоящего Дьявола.

— Даже если и так, — раздраженно выдохнул Вадим, сощурившись. — То я это сделал ненамеренно, а вы…

Роман оборвал его речь увесистой пощечиной, а потом холодно расхохотался. Вадим же как сидел с прямой спиной, так и остался. И хотя лицо его горело от удара, а под глазом кажется начало кровить, он и не подумал отводить взгляда от безумного старика.

— Намеренно или не намеренно, ты, как и наши предки, как и я, уже проклял все свои будущие поколения! — воскликнул Роман. — И далеко не все твои потомки сладят с зеркалами. Почти всех их ждет психушка! Да-да, проверено. Мой сын, отец Егора, так и не справился с мощью отражений, и уже почти десять лет отдыхает в одной из столичных клиник для буйных душевно больных.

В дальнем углу гаража зашуршали. Вскинув голову в сторону шума, Вадим глазам своим не поверил — за остовом грузовика без прицепа сидел на корточках именно Егор. Он понуро смотрел в пол, болтая между коленок сжатыми в один большой кулак руками. А из-за его плеча несмело выглядывала та, кто совсем недавно смахивала пылинки с Вадима на балу старшеклассников — Марина Мартынова. Девушка мялась за спиной Егора и, то и дело утыкаясь носом ему в макушку, щекотала его длинными волосами. Он отмахивался от нее, как от назойливой мухи. И она сразу отставала. Правда ненадолго. Потом снова и снова льнула к нему как можно ближе.

— А мой сводный по отцу брат? — брезгливо поморщившись, сплюнул Роман. И Егор, все это время безмолвствовавший, вздрогнул и, цепко сощурившись, посмотрел на деда. — Вот, где беда была, детка. Он всю жизнь из психушек не вылезал. Бился в настолько жутких истерических припадках, когда видел отражения, что врачи даже тяжелыми препаратами не могли его усмирить. Тогда мне пришлось вмешаться лично. И избавить его и от галлюцинаций, и от проклятия одновременно — одним точным ударом осколка зеркала прямо в сердце. Это я мастерски умею! Да, ты видел, там — на мосту. И себя избавить — от ненавистной службы в органах. Мы были невероятно похожи, и потому найденный позже в реке труп, естественно, опознали, как мой — о существовании моего старшего на два года шизанутого братца никто не знал, и хорошо. А дальше всего-то и потребовалось поменять пару букв в имени и фамилии, и загнанный в ловушку спецслужбами Роман Игоревич Рихов переродился в свободного в своих решениях и действиях Ролана Ивиевича Ерихова!

Теперь Вадиму только и оставалось, что горько усмехаться, осознавая все их с Арадным ошибки из «Хитрого хода», особенно недоверие к Шуйской и ее рассказам про Ромочку. Но усмехаться не получалось ни горько, ни как, потому что было страшно — чуть впереди, за спиной Романа, маячила тревожной чернотой смотровая яма для автомобилей, словно уготованная для юного сыщика могила. Безусловно холодная, сырая и тесная. И настолько преждевременная, что ему все еще не верилось в реальность происходящего.

Вадим же до безумия домой хотел. Там мама осталась — теперь точно совсем одна. Ведь выбраться из этого проклятого гаража сам он не сможет уж точно. А на спасение извне рассчитывать не приходилось. Пожалуй, если только Фрей, разобравшись, что к чему, выберется из больнице и броситься на поиски. Но найдет ли? И как быстро?.. А даже если и найдет еще живым то, что он сможет против маньяка, который однажды чуть не лишил его самого жизни? Вот если бы Арадный был в строю, тот без сомнения шансы на спасение увеличились бы многократно — он вытащил бы Вадима любой ценой, как уже вполне успешно делал, и не раз. А без него что? Без него завтра утром или чуть позже один из его коллег скорбным голосом сообщит маме Вадима о новом горе. А сможет она его вынести или нет, сын никогда не узнает…

— Тут-то жизнь и началась, — самозабвенно протянул Рихов, и Вадим, вздрогнув, оторвал наконец взгляд от узкой ямы неподалеку. — Однако жизнь нестабильна, детка. Позже негаданно пришло не лучшее время и для меня: любопытные подростки в стенах школы, где я вырос, создал Слепое зеркало и спрятал его осколки в тайнике в подвале, эти самые осколки нашли и присвоили. Да, но с моим зеркалом нельзя так! И тогда я завербовал помощника из их числа, который заманил этих горемычных в полуразрушенный корпус старой больницы, где детки быстро умерли. Один, правда, выжил — недоумок Фрей. Его успели отбить — твой скользкий папашка. Будучи таким же подростком, как и они все, он оказался не менее успешен в общении с отражениями, чем я. Вот только встав на моем пути, на своем — он поставил надгробный крест.

Хотелось кричать, но Вадим лишь кусал губы, только бы не радовать Романа собственным отчаянием. Устало тер глаза целой рукой, не желая слушать подробности, которые видел лично, тем более — про собственного отца.

— Хитрый был папка твой, — неприязненно скривившись, уточнил Роман. — И с отражениями легко общался. Тут проклятье глупых бабок правильно сработало. Он год шел за мной по пятам. Год, представляешь?! Да, прилепился и не отставал. Раскопал все мои прежние дела, провел расследование и разработал спецоперацию по поимке меня. Собирался узнать все подсказки у отражений, но… Кто же из нас двоих хитрее оказался по итогу, как думаешь? Рихов хитрее, детка!

Немалых усилий стоило Вадиму отвернуться от Рихова, чтоб не видеть его безумный взгляд. И тут у белого грузового прицепа, рядом с запертыми воротами, он неожиданно встретил того, кто клятвенно обещал сплясать на его могиле самым первым — Игоря Сафонова. Неудачник староста, который жалко ныл, когда Вадим чуть не познакомил его лицо с подоконником, вальяжно стоял у пустого рефрижератора и усмехался. Ну этот просто трус, и по природе своей является одним из стада — куда все, туда и он. Но Марина?.. Вадим недоумевал: девчонка из весьма обеспеченной семьи, красивая и успешная, что она делала рядом с убийцей? И зачем сегодня здесь? Чтобы самолично убедиться в смерти Вадима Вереса, который почти разгадал все тайны господина Рихова?

— Тебя, детка, я убивать не собирался вовсе, — заявил Роман и тут же так резко влепил Вадиму новую пощечину, что у того от неожиданности дыхание сбилось. — Хотел избавиться исключительно от твоего отца. А рядом с ним случайно оказался именно ты. Что ж, «Спелые решения», они ведь не смотрели, сколько вас в машине сидело. Оказалось двое. Промашка вышла. Честно, не люблю, когда лишние жертвы. Для чего мне это? Ни для чего. Правда, признаюсь, и ты, и твое зеркало заинтересовали меня сразу же. Сначала долго за тобой просто наблюдал. Незаметно. Издалека. Ну вот казалось, выбрался детка из такой жуткой аварии — живи и радуйся. Нет же! Ты в отражениях ковыряться начал. Зачем?.. Тогда решил, по-тихому и тебя убрать. Сперва на похищенном мальчишке из школы проверил твои умения. Ну, мало ли, может, я ошибся в тебе — ты прекрасно справился: пошел в отражения и нашел его. Потом с помощниками припугнули тебя на набережной. Ну так, слегка ударили осколком в грудь. Думал, может, ты отступишься, а ты дальше двинулся. В отражениях тебя мучил галлюцинациями — моя фишка, сам лично научился создавать внутри них невероятно правдоподобные пугающие иллюзии. Не действовало. Страшно тебе было, не сомневаюсь, и больно. Только ты и тогда не отказался от задуманного. Мало того, ты еще и с полицией связался, с Арадным этим. Да, тут, конечно, ты сам себе приговор и подписал. И не только себе.

— Что?.. — похолодев изнутри, прохрипел Вадим.

Только сейчас он вдруг вспомнил про друзей и Алису, которые вместе с ним пришли в пострадавшую от пожара школу, искать проклятый слепой осколок.

— Да, братки твои, — кивнул Роман и издевательски хохотнул. — Те трое смельчаков, что с тобой в зале были, как думаешь, где? Далеко уже. Сегодня отправили партию замороженных тушек на Дальний Восток. Доедут ли? Фуры точно доедут. А вот ребятки твои… Высадим через пару дней. Правда, теплых вещей парни с собой не захватили. Ну тут уж, как говорится, в зимний холод всякий молод! Молодые, да мертвые, что может быть лучше, согласен, детка?

Кидаясь затравленным взглядом с Романа на Егора и обратно, Вадим все ждал опровержения услышанного. Все верно, они с друзьями вместе были в актовом зале. И Алиса осталась там же совсем рядом, и Матильда, и Григ. Не могло же все только что сказанное Романом быть правдой?..

За дальней белоснежной фурой рывком поднялся Егор. Скинув с плеч руки Марины, он обошел ближайшее «Спелое решение» и направился к деду. Роман на скорые шаги внука не обернулся. Заметно напрягшись, он сначала пошарил в карманах кожаной куртки. После чего сгруппировался, словно приготовился к драке, и расплылся в глумливой улыбке:

— Не переживай ты так, детка. Взамен этим неудачникам, я девчонку твою не тронул. Красивая она у тебя, дитя еще. Пусть живет. Без тебя и твоей ненормальности ей только лучше будет. К тому же лишние жертвы мне ни к чему. Они с Тильдой остались надежно запертыми — отдыхают в кабинете директора. Ох, уж эта Тильда. Столько лет прошло…. А я как не мог, так и не могу ей вреда причинить, и все на том. Любому другому могу, а ей нет. Любил я ее, и люблю. Да, не пошла она со мной, не приняла меня, когда зеркало создал. Однако ей я все простил. И прощу, если и сегодня против меня пойдет и …

Речь Романа оборвалась, стоило Егору ухватить его за плечи и рывком развернуть к себе.

— Заканчивай, дед, со сказками своими, — зло выговорил ему Егор. — Мы так не договаривались. Ты сказал, припугнем только Вереса, не больше. Припугнули, и хватит уже. Это не смешно.

— Мы с тобой ни о чем не договаривались, детка! — вмиг разъярился Рихов и зло сощурился. — Я предложил. Ты согласился. И ты прав. Не смешно!

Спихнув с себя ладони внука, Роман резким движением развернул его лицом к воротам. Потом выхватил пистолет из кармана куртки, впихнул Егору в руки и сжал в своих. Егор же в ответ, конечно, попытался высвободиться, шибанув старику затылком в лоб. Однако дед оказался на редкость ловким: не только увернулся от уготованного удара, но и сдавил непослушному отпрыску горло внутренним углом локтя свободной руки, так крепко, что мальчишка захрипел.

— Однобокий у нас с тобой диалог получился, детка, — на секунду обернувшись к Вадиму, заявил Роман. — Монолог. Да, хватит сантиментов. Перейдем к прологу.

Грохнул выстрел в сторону ближайшего прицепа. Вадим вздрогнул и дернулся назад, тут же саданувшись головой о стену. За дальней фурой вскрикнула Марина. Послышался глухой удар о рефрижератор, и пришла первая смерть.

Глупо, страшно, не смешно.

Мне больше никогда не будет смешно, папа…