Тревога не покидала Вадима неделю после отражений в доме Шуйской. И не удивительно, если учесть, что, восстанавливаясь, он много раздумывал и пришел к неутешительному выводу, что и правда похож на Рихова.

Неужели Матильда и тут права?.. Да, Вадим предпочитает одиночество многолюдности. Да, он самодостаточный и принципиальный, не любит промедлений, нудных разговоров и таких же людей. Да, на других смотрит свысока. Иногда. Ладно, не отрицал, чуть больше, чем иногда. Только это его личный выбор, который ни от зеркал, ни от отражений не зависел. И выбор этот на многолюдности никак не отражался. И никогда Вадиму и в голову не приходило использовать отражения в личных мерзких целях! Настойчив, когда впускать не хотят или выпускать, иногда даже груб, серьезен и строг. Входит, когда позволяют, выходит только после оплаты, о помощи просит исключительно, когда сам не справляется. Не такой он, как Рихов, вовсе нет.

Вадим другой — он настоящий!

Взъерошенные волосы не хотели слушаться, ложиться локон к локону и становиться идеальными, да хоть, к примеру, как у Коваля. И потому бросив затею, навести порядок на макушке, Вадим уткнулся лбом в колени и запретил себе мыслить именно сейчас. Но нет, именно мыслями он снова и снова возвращался в «Хитрый ход», над изучением которого провел последние семь дней с Антоном Арадным. Вместе они систематизировали подробности спецоперации, которую разработал отец Вадима. Разбирали отдельно каждое звено: даты, места, потерпевшие, подозреваемые. Уточняли вопросы к отражениям, которые нужно будет задавать при входе, и указания при выходе из них.

Между тем ноябрь неумолимо приближалось к середине, а найти Дьявола, управляющего отражениями Рихова, пока не удавалось.

Как выяснилось, Антон работал не один. Ему помогали пятеро сослуживцев, которых тоже посвятили в тонкости дела Рихова. Все они знали отца Вадима, каждый не забыл напомнить сыну, как похож он на Андрея Андреевича: и внешне считай копия, и с отражениями общается практически также, и ищейка отличный. Вначале ему было горько слушать об отце. Он увиливал от разговоров, менял темы и задавал много вопросов по «Хитрому ходу». Тем не менее коллеги не отставали, еще и еще вспоминали о совместной службе с особым человеком, который через отражения находил, что или кого не обнаружили другие. И Вадиму не оставалось выхода, кроме как слушать и понимать, что он совсем не знал отца. В этом самом отделе полиции он не бывал ни разу. Если уж честно, то просто его не слишком интересовали дела отца. Да и сам отец при жизни тоже. О чем сейчас он с горечью сожалел.

— Ну как, Вадим, к балу готов? — вмешались от двери, и Вадим вздрогнул и обернулся.

На пороге комнаты стоял Леша. Он добродушно улыбался. Худой, угловатый, бесцветный юноша семнадцати лет. Стабильная однообразность обыкновенного человека. Скучный и серый в одежде представитель современной молодежи. Строгий костюм сегодня, пожалуй, единственное, что придавало этому мальчишке неуловимую солидность. Ну, очень неуловимую…

Взаимоотношения у Вадима с Лешей не особо ладились. Он не находил в нем глубины — не нащупывал твердой основы, так сказать. Леша был слишком прост и хлюпок, что ли. Считай, полная противоположность ему самому. Взаимоисключение. Или похожесть?.. Иначе, чем объяснить их общение, начавшееся на пустом месте?

А что, если и у самого Вадима есть все заурядные качества Леши? Только он их умело прячет внутри, прикрываясь самоуверенностью и горделивостью. Нет, стоп! Алиса же говорит, что он настоящий?

Настоящий, как же. Может, как раз наоборот — безликий этот самый Вадим Андреевич изнутри, потому и злится, когда встречает похожих на себя людей. Изо всех сил отталкивает себе же подобных, не замечает их, игнорирует, как таковых. Постоянно напоминает себе: «Я Вадим Верес». А кто же на самом деле этот дерзкий «Я»? Что представляет собой некто Вадим Верес? А если стащить с него неприступность и важность? Или, к примеру, что останется, если убрать отражения из его жизни?

Вадим Верес и останется.

Останется ли?..

— Лех, тебя стучать не учили? — надулся Вадим, мысленно отгоняя прочь догадки о собственной похожести на других. — Не помню, чтобы приглашал тебя в гости.

— Я стучал, но ты не ответил, — озадачился Леша, потирая лоб. — Подумал, может, и не стоит навязываться. Только однажды я точно так же промахнулся с Кириллом, а он нуждался в помощи. Второй раз не ошибусь.

Раздражение накипало все сильнее, и Вадим глубже вдавился в компьютерное кресло, как обычно, закрываясь ото всех, но при этом сыпал едкими недовольствами:

— Это моя комната, понимаешь. Мое…

Леша просто улыбнулся и развел руками, внешне мгновенно растеряв остатки возможной глубины.

— Знаю-знаю, — выпалил он, глупо пожав плечами. — Что-то там про личное пространство, и все такое. Я помню. Если хочешь, я уйду.

— Нет, поздно! — остановил его Вадим и вмиг подловил на слове: — Ты уже вошел, Лех. Ты нарушил мое личное, и все такое. И теперь ответишь за свою выходку. Чего хотел?

— Чего хотел… Я это… — засмущался Леша и начал теребить ярко-красный галстук, который был не к месту с его мешковатым строгим костюмом. — На бал хочу.

Вадим соскочил с кресла, гордо вздернул подбородок и, пригладив рукой непослушные волосы, в два шага оказался напротив собеседника.

— Ну, так иди, Лех! — открыто посмеивался он над незадачливым выпускником. — Гости собираются в актовом зале, а не в моей комнате. Попутал этажи?

— В смысле? — насупился Леша, поджав губы.

— Или эпохи? — все больше запутывал его Вадим. — Балы, Лех, были в моде при императорах. Сегодня рейв. Танцевальная вечеринка, приглашенный диджей, бесшовная музыка.

— Чего? — округлил глаза Леша. — Бесшовная, что?

Теперь все сомнения Вадима насчет похожести с нескладным выпускником Аксеновым исчезли. Взамен им в юном сыщике мгновенно проснулось желание наговорить собеседнику обидных слов об его небогатом представлении о современности, но он, сдержавшись, быстро перешел на неприкрытый стеб:

— И не на бал, Лех, а чилить.

— Это… это как… — беспросветно потерялся Леша.

И тут раскатистый смех так внезапно победил всем и всеми вечно недовольного Вереса-младшего, что Леша замолчал и обижено потупился в пол. Вадим на парнишку тоже больше не смотрел — не мог видеть его недоуменное лицо. Нет, общего у них точно ничего нет. Они несовместимые противоположности. Невозможны даже как собеседники, но при всем этом иногда вполне находят темы для разговоров.

— Начилишься сегодня, Лех, на рейве… — продолжал хохотать Вадим. — После расскажешь, как это…

— Знаешь, Верес, — нахохлился Леша, в неумелом вызове скрестив руки на груди. — Извини, конечно, но шел бы ты со своими шуточками куда подальше!

Но Вадим не мог куда-то идти прямо сейчас, ведь как ни пытался остановить приступ смеха, пока не получалось — давно с ним такого не было. Ладно, можно иногда отпустить себя, расслабиться и почилить. Он отвернулся, подышал глубоко — ему вроде как помогает, все-таки от психа внутри себя он не отказывался, — и тут же подхватил:

— Твои извинения приняты, Лех! Пошли уже. Проверим, умеешь ли ты еще и флексить.

Захлопнув дверь комнаты, Вадим в один поворот ключа запер ее и направился в сторону лестницы, а Леша все это время топтался рядом и ворчал, высказывая ему недовольства:

— Ты, Вадим, невыносим. Ты противоречив и излишне прямолинеен одновременно. С тобой сложно: никак не понять, шутишь ты или всерьез. Ну а юмор твой, прямо скажу, далек от классики жанра.

В коридоре ребят нагнал Артем и под озвученными выше претензиями Леши подвел итог, который напрашивался сам собой и являлся правдой:

— Вадим не умеет шутить, Лех. Не практикует. Жечь не его. Вадим мастерски гасит.

Позади Артема шел Кирилл. И, конечно, от Вадима не укрылась их похожесть: будто скопированные стильные пиджаки, отличающиеся лишь оттенком узкой полоски, приятный парфюм, уверенные взгляды и тщательным образом уложенные волосы — только один блондин, второй брюнет. Эти двое глубокие внутренне, с твердой основой — тут Вадим не сомневался, другие они — не как Леша уж точно.

— Сопоставив все выше услышанное, резюмирую — мне не смешно, — скорчился в ломанной ухмылке Леша, так неожиданно положив Вадиму руку на плечо, что тот вздрогнул.

Рассуждения друга удивили Вадима. Может, и есть в нем что-то, только так глубоко, что сразу и не рассмотришь, но зацепиться за его резюме не успел — позади демонстративно шаркнули. Он бросил взгляд вправо и увидел Егора. Незваная веселость Вадима мгновенно сменилась обычным непринятием недостойного человека. И чтобы случайно не влипнуть в историю, он сделал вид, что не заметил Ерихова и отвернулся. Ерихов же сам откровенно нарывался на неприятности, то и дело обгоняя их компанию и нарезая круги в широком коридоре. Правда, он быстро отстал, когда, вовремя не вписавшись в поворот, нелепо столкнулся со стеной. Впрочем, пару минут спустя, он настиг ребят и сразу же намеренно задел именно Вадима:

— Шизика проводить пришли, парни? Боитесь, что дорогу не найдет? Вы, это, следите за ним. Сдвинутым лучше не посещать общественные места, особенно где много несовершеннолетних. А то мало ли что…

Если бы Егор бросил Вадиму в лицо свою стандартную усмешку про протекцию родителей, не упоминая при этом его личного безумца, он, наверное, еще сдержался бы. И то не точно… Однако Егор сегодня пошел другим путем. И потому тотчас вспыхнувшее неудержимое желание отстоять себя и личного психа, дернуло Вадима вперед. Видимо, пришло время напомнить оппоненту прежние доводы, приведенные еще при беседе у колонны в холе: с разбитым носом и всхлипами. Как внезапно он ударился затылком о стену и встретил осуждающий взгляд Кирилла.

— Отпусти! — так недружелюбно потребовал Вадим, глянув на его руки на свих плечах, что Кирилл не стал спорить.

— Не надо так, Вадим, — посоветовал Коваль. — Егор провоцирует тебя, побуждает к драке — это же очевидно. Ты поддаешься, а он побеждает. Соберись.

Вадим вырвался из его хватки, наскоро пригладил светлые растрепавшиеся волосы, одернул рукава пиджака и процедил:

— Постараюсь.

Когда же он вновь совладал с собой и обернулся, Егор уже скрылся в соседнем коридоре справа. А юный сыщик, раздерганный и взвинченный стычкой с ним, остался стоять в двух шагах от шумной толпы, собравшейся в актовом зале и, растирая виски, успокаивался и настраивался на вечеринку. При этом ни ко времени вспомнив об отражениях.

Какое-то чутье подсказывало, что опасность совсем рядом, но Вадим не поддавался ему. Нет там, за широко распахнутыми дверьми, ничего, кроме нелепого веселья. Потому глубоко подышав пару раз, он усилием воли натянул улыбку и вошел.

И тут среди блеска напыщенного убранства зала он неминуемо встретил тех, кто был весьма недобр к нему в последнее время — зеркала. Они были повсюду на стенах. Их оказалось так много, что в первое мгновение Вадим озадаченно смотрел вокруг. Он не знал, что здесь всюду отражения. Еще весной помещение выглядело куда проще, а теперь значительно преобразилось после ремонта. Который, как тотчас подсказал Артем, спонсировал некий меценат из столицы.

Ну а потом звонкий голос слева без разрешения ворвался в размышления Вадима, и зеркала ушли на второй план, выпустив на первый одноклассницу Алисы и Артема:

— Верес, какой ты стильный сегодня. Вадим Верес на балу старшеклассников. Удивительно!

Марина Мартынова, ну конечно, как ожидаемо. Одной рукой она манерно поправила темные волосы, уложенные в пышную прическу с локонами, невероятно идущую ее смазливому личику. Другой как бы между прочим скользнула по плечу Вадима, словно пылинки стряхивала. И холодно улыбнулась. Короткое черное платье с глубоким вырезом. В тон ему туфли на шпильке. Видные серьги кольцами. Помнится не так давно Марина открыто признавалась ему в любви, предлагала дружбу, как у взрослых, и тесное общение. Однако он тогда не заинтересовался ею вовсе. Отказался прямо и резко, как умеет только он — мастерски оборвал. И она больше не претендовала на него. А что же тогда сегодня? Играла?..

— Руки убери от меня, Марина, — решительно выговорил ей Вадим, недобро сощурившись. — Это мое личное пространство. И впредь, будь добра, не дотрагивайся до меня! Я этого не люблю и никому не позволяю!

— Какой же ты у нас привереда, Верес, — хмыкнула Марина, поджав пухлые губки, при этом пальцы ее игриво пробежали вниз по ряду пуговиц на его пиджаке. — Не знала, а так и не скажешь.

— Убери руки, — настоял на своем он.

— Не кипятись, Вадим, больше не буду, — озорно подмигнув ему густо накрашенным глазом, пообещала она, смело прижав изящный кулачок к его груди. — Мне нельзя, а кому-то можно все, верно? Чего срывать, родители Арофьевой состоятельнее моих будут. И влиятельнее — как никак папочка в министерстве образования имеет приличную должность. Сможешь неплохо устроиться в этой жизни, если все у вас сложится. А ты оказывается расчетливый, мальчик мой. Хотя, о чем это я — тебе просто плевать на людей.

Марина кивнула вправо. Вадим в ответ одарил собеседницу равнодушным взглядом и шагнул назад — ее рука сорвалась вниз.

Гулкий зал сбивал с толку. Марина раздражала усмешками и никчемными намеками. Еще и Алиса, увлеченно болтавшая с Егором, заставила понервничать. Тут, правда, вопрос решился сам собой: заметив Вереса-младшего, Егор быстро потерял интерес к собеседнице и, не дожидаясь возможных неприятностей, направился в другой конец помещения. Самоустранился оппонент, так сказать. Чего не скажешь про Марину, которую пришлось приструнить лично, использовав весьма убедительный холодный взгляд и не менее холодный голос:

— Соблюдай дистанцию, детка. И за язычком следить изволь. Я не расчетливый — я разборчивый. И мне не все равно.

Ну а потом случилось ожидаемое — для Вадима так точно. Марина блеснула своим скудоумием: она утратила четкость речи, променяв внятные слова на неразборчивый набор оборванных звуков. Она поперхнулась шипящими согласными и, секунду спустя, замолчала вовсе, не проронив больше ни слова. Зачем вообще разговор заводила? Чтобы вот так глупо оплошать, и теперь бледнеть и суетно оглядываться по сторонам?

Вадим же в это время решительно направился к Алисе.

Актовый быстро наполнился шумными компаниями. А Алиса стояла совсем одна. Сегодня другая: красное приталенное платье с рукавами, пышной юбкой чуть ниже колен с оборками из кружев и лаковые туфли на высоком каблуке. И еще волосы — светлые волосы ее были завиты в локоны. Необычная Алиса обернулась, скользя по залу растерянным взглядом, и когда заметила Вадима, замахала ему рукой, улыбаясь, но потом отвлеклась на восторженный возглас за спиной:

— Алиса Арофьева, ты сегодня сногсшибательная! Великолепная! Просто красотка! Как насчет первого танца на балу старшеклассников, малышка?

Подойдя ближе, Вадим смерил учтивого острослова рядом с Алисой сощуренным взглядом — Игорь Сафонов. Тот самый рыжий староста класса Кирилла, который дерзил ему при первом знакомстве с Лешей.

— Спасибо! — еле заметно улыбнулась Алиса, поймав на себе тяжелый взгляд Вадима. — Меня уже пригласили.

Игорь обернулся и притворно удивился:

— Верес? Ты ли это? Верес на балу старшеклассников? Глазам своим не верю!

— Уж поверь. Я здесь. И это именно я пригласил Алису, — холодно отозвался Вадим, заложив руки за спину.

Ну так, на всякий случай. Ведь Артема с его вечным сдерживанием рядом не оказалось, а жаль.

— Ладно, — чуть поостыл Игорь. Он попятился и, не скрывая замыслов, подстроил провокацию. — Так себе у тебя партнер, девочка. Не боишься? Говорят, он безумен и…

— Даже не пытайся вывести меня из себя, Игорь Сафонов, — оборвал его пылкую речь Вадим, криво ухмыльнувшись. — Не сегодня.

— Серьезно, Верес? — просиял лживой улыбкой Игорь, открыто нарываясь на неприятности.

Однако обстоятельства сложились иначе. К ребятам наконец подошел Артем и, сразу ввязавшись в горячие обсуждения, конечно, вступился за лучшего друга:

— Чего тут думать, Игоряш? Тебя ясно дали понять, что не сегодня.

Нужно было действовать другими методами, и они у Игоря, несомненно, имелись, но вышло иначе: позади него рассмеялся Кирилл, упреждающе похлопав по плечу:

— Завтра приходи.

И Игорь промолчал.

— Точно, — поддержал парней и Леша, смело выскочив вперед и деловито уперев руки в бока. — Мы флексить пришли. Ведь нам обещали крутого диджея из лучшего клуба в городе. И музыку без швов.

За плечом Вадима прыснул Артем. Игорь нахмурился, сверля Лешу непонимающим взглядом.

— Что значит — без швов? — лениво пропыхтел он.

Сдержаться было нелегко, и потому Вадим прикрыл глаза рукой и поджал губы, не выпуская из себя новую порцию глупого смеха.

— Бесшовную, Лех, — шепотом поправил его Кирилл.

— Да, — спохватился Леша, по-детски раскрасневшись под смеющимся взглядом Вадима. Исправился: — Сегодня рейв. Завтра разговоры.

Игорь, впрочем, впечатлен не был. Да и настроение его ничуть не испортилось.

— А чего до завтра-то ждать, верно, Верес? — издевательски пропел он и направился в сторону сцены в центре зала. — Разберемся сегодня. Немного позже.

Хулиганский ярко-синий костюм, красная бабочка и платок в тон в нагрудном кармане, черные лакированные туфли, микрофон в правой руке — перед ребятами выкрутасничал не кто иной как ведущий. И теперь Вадим с досадой смотрел ему в след, понимая, что Игорь Сафонов распорядитель бала старшеклассников в этом году. А значит, он может выкинуть какой-нибудь номер, чтобы отомстить за подоконник. К чему, если уж честно, Вадим оказался не готов.

Зато он оказался вполне готов отодвинуть мысли о возможном подвохе со стороны Игоря на второй план, а на первый поместить Алису: Вадим решил пригласить ее на танец. Ведь вот-вот объявят вальс. Так то он не особо любил подобные мероприятия, но как именно они проходили знал не понаслышке. В старших классах ни раз принимал участие в их организации по просьбе Фрея. А потому точно знал, что все пройдет, как и всегда невероятно торжественно, по сценарию, стильно и чинно. Еще минут пять, и подростки неуклюже закружат по залу, несмело удерживая руки на талиях партнерш, которые в ответ раскраснеются от переизбытка внимания от обычно равнодушных парней. Для администрации этот вечер — бальзам на зачерствевшие сердца. Они ненадолго смягчатся, когда вспомнят свои семнадцать: выдавят из себя чуть эмоций, поаплодируют, а позже отправятся на долгожданный банкет. Ну, а потом уж и молодежи разрешат оторваться — рейв для старшеклассников, коих тут собралось не меньше сорока человек. Для безопасности которых в дверях и вдоль стен предусмотрели охрану — ничего нового.

На местах для важных гостей рядом со сценой сидели Фрей, Григ, учителя и незнакомые Вадиму стильно и дорого одетые мужчины в почтенном возрасте.

— Это люди из столицы, — шепнул ему на ухо Артем, заметив интерес друга. — Один из них очень влиятельный человек, меценат и спонсор нашей школы. Учился в этих самых стенах много лет назад. Владелец огромной автотранспортной компании, занимается грузоперевозками по стране и за рубеж.

Артем указал на человека рядом с Фреем — темные волосы, ухоженная с проседью бородка, строгий костюм, цепкий взгляд. И часы. Вадима кольнула тревога, и он взглянул на свои — пять минут восьмого. Пока все в порядке.

— Сегодня великий день! — торжественно объявил со сцены Игорь, выдернув Вадима из путаных мыслей. — Сегодня наш день, ребята!

Ну а дальше началось именно то, что Вадим называл «пустое» — аплодисменты и возгласы в мгновение заглушили еще минуту назад размеренные звуки праздника. Всепоглощающее веселье окутало будущих выпускников и не только, поглотило все их другие мысли и отправило каждого в состояние эйфории. Эх, как же Вадим не хотел идти сюда — только ради Алисы и согласился. Еще из-за парней своих, конечно же, которые теперь затерялись среди веселящихся. Кирилл стоял рядом со сценой и увлеченно говорил с дочерью Антона Арадного. Вот, когда уже успел подсуетиться, непонятно. Артем и Леша тоже были среди ликующих. Да уж, если честно, Вадим не ожидал, что друзья окажутся такими нестойкими к развлечениям. По крайней мере, не так быстро. Ну а уж раз оказались, пусть отрываются. Не все же им за Вадима переживать и вытаскивать его из отражений.

Так стоп, ну сколь ж можно!

Вадим заставил себя забыть про отражения и перевел взгляд на Алису — она улыбалась ему, светло так и тепло. Он взял ее за руку, нежно сжал ее ладонь в своей и решительно шагнул в толпу с подростками.

Между тем, на сцене по-прежнему рассыпался пафосными репликами Игорь Сафонов:

— Прошу внимания! Сегодня нас почтил присутствием горячо любимый всеми нами господин Вадим Верес! И наш бал открывает именно он и его прелестная спутница — Алиса Арофьева! Согласны?

Толпа разрешала и, крича без устали, требовала немедленного начала той части мероприятия, которая была уместна во времена императоров.

Как раз тогда Игорь снова не подвел и объявил:

— Да начнется бал старшеклассников! Вальс!

Зал погрузился в гром аплодисментов. Алиса разволновалась: щеки залились краской, пальцы слегка подрагивали, взгляд стал обеспокоенным и смущенным. Зато Вадим застенчивостью никогда не страдал. Он, работая на опережение, взял этот вечер хитростью. Правая рука Алисы оказалась в его левой, ее левая на его плече, а его правая рука на ее тали. Первые аккорды вальса: Вадим подался вперед, и они закружились. Быстрее и быстрее, до головокружения, до бешеного сердцебиения. Он вел в танце уверенно и совершенно. Каждое движение было отточено до мелочей, чего уж скрывать, танцевать он умел. В зеркалах вокруг неслись их отражения, и не только их. Ведь через минуту к ним присоединились и остальные пары.

Конечно, Игорь не успокоился. Он декларировал еще что-то, но Вадим уже слышал, что, и не хотел слышать. Только, когда закончилась музыка, остановился и он. Алиса рассмеялась, обняла его, а он в ответ крепко прижал ее к себе и быстро поцеловал в губы. Свою часть уговора он выполнил, и сейчас жаждал исключительно тишины и… желательно подальше от «пустого».

— Можно теперь уйти, Алис? — хрипло выдохнул он девушке на ухо. — Только вместе.

— Можно, — радостно отозвалась она.

Однако ловко пробраться к дверям зала и сбежать с бала, до того, как грянет современная его часть они не успели. Со спины их настиг очередной рев радостной толпы, и она — бесшовная музыка. И тут даже Вадим не выдержал и рассмеялся, вспомнив глупую Лешину реплику про швы в разговоре с Игорем, и перекосившееся от непонимания лицо второго.

Они все-таки пересекли зал, как внезапно радостные крики школьников сменились на испуганные. А потом послышался непонятный мерзкий хрип, и Вадим резко остановился и, не выпуская руки Алисы, обернулся.

Зеркала… Зеркала на стенах актового зала на глазах беспричинно стремительно покрывались глубокими трещинами. Секунда не прошла, как раздался звон бьющихся стекол, и взрывной волной изнутри десятков зеркал вынесло сотни осколков и обрушило их на подростков вокруг.

Беда была еще и в том, что старшеклассники обезумевши понеслись к дверям, и у входа тут же образовалась давка. Охранники, конечно, пытались организовать эвакуацию, но выходило плохо. В панике подростки оступались, подворачивали ноги, налетали друг на друга и падали на пол, где взрывающиеся зеркала погребали их под осколками.

К сожалению, Вадима с Алисой ожидала участь куда страшнее. На них поползла целиком растрескавшаяся огромная зеркальная стена. Настолько огромная, что даже если бы они могли бежать, одного из них все равно бы задело осколками. Но бежать они не могли из-за толкотни вокруг, а из них двоих осколки зеркала не должны были навредить именно Вадиму. Если, конечно, он сумеет подчинить себе отражения в них. Ну, в теории…

Алиса словно поняла все и вцепилась в Вадима еще крепче. А он рывком выбрался из ее рук, схватил за плечи и с силой оттолкнул от себя. Она отшатнулась в сторону, поскользнулась на мелких осколках и чуть не упала, но тут ее подхватили охранники. Она принялась вырываться и кричать, стремясь пробиться к Вадиму — ее не пускали.

Ну а потом зеркало над головой юного сыщика рухнуло. Вадим видел себя в тех осколках, что летели прямиком на него с высоты, и не двигался с места. Да, он неумолимо приближался к самому себе в полный рост, отраженный в стеклянных кусках. И при этом отчетливо понимал, что, если поддастся страху и не сможет показать отражениям свое превосходство над ними, ему не спастись. И оказался прав.

— Второй корпус! Впусти! — жестко приказал он, бросив раскрытую ладонь навстречу осколкам.

Отражения подчинились ему и впустили. При этом изменились, из острых стекляшек превратились в мягкие и приятные на ощупь, сползающие с подрагивающих рук Вадима на пол поблескивающим желе.

Однако того, что не все отражения на его стороне Вадим не учел. А очень зря. Ведь Рихова, похоже, учел все. И свое эффектное появление из темноты в дальнем прокопченном углу комнаты. И фирменный заносчивый взгляд темных глаз, не слезящихся в дыму. И присыпанные пеплов, но безукоризненно прилизанные волосы. И местами прожженный, но по-прежнему строгий черный костюм. И в плешинах гари, но без единого ожога лицо.

Ну и конечно, осколки слепых зеркал — горячие, всецело подчиняющиеся Роману. От них пыхало жаром. Они обжигали на расстоянии. Они съезжали по стенам к плинтусам, потом плюхались на пол и лениво ползли в сторону Вадима. При этом странные зеркала до того жутко пузырились кипящими отражениями, что Вадим не мог оторвать от них взгляда. И только пронзительный возглас Романа смог вернуть его в реальность:

— Я всегда рядом! Всегда! Да, ты ошибся, детка! Ты проиграл! Ты умер!

Увы, реальность эта оказалось непомерно жестока. Она оказалась настоящим кошмаром. И не только для Вадима.