Выстрел оглушил, и Вадим мгновенно ослеп. Как вдруг он распахнул глаза и изогнулся всем телом вверх на жадном вдохе. И хотя зрение вернулось к нему так же неожиданно, как и пропало, вместе с яркими красками пришла и нестерпимая резь в груди. Не веря, что выбрался из отражений живым, — а что это, если не сложнейший выход из них, — он заметался на знакомой с детства школьной кровати, сотрясаемый дрожью. При этом болезненнее спазмы так сильно сдавливали его горло, что он давился воздухом и хрипел.

Между тем над ним навис Арадный и с силой за плечи вдавил в постель. Завидев, что Вадим очнулся, важный человек переменился в лице и, скорчив безразличную гримасу, силнее прижал юного сыщика к матрасу. Вадим кинулся головой влево — рядом сопел Фрей. Словно обезумевший, он драл его запястье, стремясь сорвать часы, но те не поддавались и продолжали выдавать злосчастные девятнадцать шестьдесят шесть.

— Скорее, Павел Петрович, скорее! — жестко потребовал Антон, и Фрей удвоил усилия, вытащив из кармана брюк складной нож. — Девятнадцать шестьдесят шесть! Павел Петрович, режьте его!

Холодное лезвие вдавилось в руку, и Вадим закричал. И тут же рядом мелькнул взмокший Артем — он почему-то не смотрел на Вереса-младшего. Неужели не на его стороне сегодня?.. Похоже, что так: не вытаскивал, как обычно, не жег привычными шутками, а добивал по-дружески, выкручивая поломанные судорогами кисти рук Вадима.

Фрей тем времен продолжал свое дело с ножом.

Тут из неоткуда появилась и Алиса. Она, поджав губы, тоже резала Вадима, только в отличие от директора, ножницами. А ведь раньше берегла его, отогревала… Или играла в невинные игры?.. Да, все именно так! Она всего лишь притворялась наивной и аккуратно надавливала на его чувства, чтоб привязать к себе. Ну а после цинично предала!

Смерть от рук друзей никак не укладывалась в растерзанной отражениями голове, и Вадим, взвыв, стал сильнее дергаться. Хотел спихнуть Антона, но на помощь ему пришел Кирилл. Тот одной рукой вдавил голову Вадима в подушку, а другой схватил его за шею. Тут и Григ подбежал и сразу же прижал обреченному ноги. А ведь обещали отбить при случае… И не обманули, отбили все, что смогли.

— Ненавижу вас всех! Ненавижу! — захрипел Вадим. — Я всех вас ненавижу! За что вы так со мной?! За…

Крик его оборвался за невозможностью снова вдохнуть — Антон зарядил ему коленом под дых и вышиб остатки воздуха. Когда же Вадим снова вдохнул, то зажмурился и сжал зубы, чтоб больше не радовать собственных убийц малодушными воплями.

Часы на его обездвиженной руке наконец сдались — хлюпнули надорванным ремешком и соскользнули в ладонь Фрею. Он швырнул устройство о ближайшую стену, тут же оказался около них и раздавил ногой. В этот момент Антон ослабил хватку и, отпустив Вадима, сел рядом с ним на кровать, резко растирая лицо. Взмокший и взъерошенный, он понуро смотрел вперед и молчал.

А вот Артем оказался не таким сдержанным. И как только отступился от друга, упал на колени, замахнулся кулаком и со злостью саданул в щиток кровати Вадима. Компьютерный гений выл, словно от боли, свободной рукой растирая глаза. Еще и еще бил, пока Кирилл и Леша не подняли его и не оттащили к окну. Там он вырвался из рук друзей, ткнулся спиной в стену и сполз на пол. А потом закрылся ладонями, ссутулился и спрятался светловолосой головой между колен.

Вадима, наконец, все понял — убивать его никто собирался. Наоборот, его возвращали к жизни, — вернее к живым, — отбивая у отражений всеми возможными способами. А он что?.. А он кинулся на бок, сжался и воткнулся носом в подушку. Потом сдавил виски ладонями и застонал. Как вдруг его потащили вверх, подняли и усадили. Открыл глаза — Григ совал ему в лицо воду… потом хлопал по щекам, еще и еще. Зачем так?.. Комната по кругу неслась. Окно: снег там, на улице, хлопья крупные и легкие… Осень в зиму перерождалась вот прямо в эту минуту.

А Вадим в кого после таких вот отражений? В кого…

Останки часов в углу никак не успокаивались — на табло продолжало судорожно мелькать треклятое девятнадцать шестьдесят шесть. Когда же минуту спустя прибор издал слабый писк, и экран его погас, Фрей сразу же оказался около Вадима, хорошенько встряхнул его за плечи и выкрикнул:

— Почему ты не сказал, что видишь Рихова, глупый мальчишка?! Почему ты мне не сказал, отвечай, Вадим?

— Что?.. — растерялся Вадим.

Ощущения были странными, ведь ни окончательно вернуться в реальность, ни примиряться с болью в груди и с самим собой у него пока не получалось.

Рядом на полу, обхватив колени руками и уткнувшись в них носом, сидела Алиса. Она молчала. Плакала, может, понять не мог. У ног ее лежали перекошенные ножницы. Пальцы ее рук, чуть содранные в кровь, подрагивали и прятали ото всех ее красивое юное лицо. Вадиму бы сейчас дотянуться до нее, дотронуться и успокоить, но непроходящая тряска не позволяла.

— Сколько раз ты видел Рихова, отвечай! — кричал Фрей, не давая Вадиму ни опомниться, ни сосредоточиться. — Отвечай, Вадим!

— Павел Петрович, успокойся! — непривычно жестко одернул его Григ, выкладывая из саквояжа на компьютерный стол у окна шприцы и коробочки с лекарствами. — Он не понимает, о чем ты говоришь. Он не виноват.

— Не понимает, значит! — закипел Павел Петрович, рывком отпихнув Вадима к стене. — Не виноват! А если бы он не вернулся сейчас из этого проклятого отражения, кто тогда был бы виноват?!

Самообладание изменило Фрею, и он, развернувшись, шагнул к Григу и со злостью ткнул его кулаком в грудь. Тот в ответ напыжился, вытянутое лицо его раскраснелось, и он, манерно засунув руки в карманы брюк, сквозь зубы процедил:

— Ты, Павел Петрович! И только ты!

— Два раза, — надломлено протянул Вадим, из последних сил удерживая себя в вертикальном положении. — Я… я не знал… что это Рихов…

Фрей бросил в его сторону недобрый взгляд. Да уж, жалости от него ждать сегодня не приходилось. Обычной отеческой поддержки, похоже, тоже. По непонятной Вадиму причине он все не успокаивался, упрямо доламывая оппонента там, где отражения не успели:

— Он убил бы тебя прямо оттуда, из одна тысяча девятьсот шестьдесят шестого! И я не смог бы тебе помочь, Вадим, понимаешь?! И Арадный не смог бы! И никто не смог бы! Никто!

— Арадный как раз все смог, — холодно уточнил Антон и подбадривающе похлопал Вадима по плечу. — Я обещал вытащить, я вытащил. Допустимый осознанный риск — это часть нашей работы, Вадим Андреевич, привыкай.

Выход из отражений и на этот раз не прошел для юного сыщика бесследно. Его безостановочно колотило изнутри и то и дело передергивало снаружи, а клокочущее горло с большим трудом выдавливало наружу оборванные слова:

— Это не человек вообще… Это… Он из осколков был. У него руки из битого стекло… Он меня насквозь прорезал одним движением, понимаете… Я просто не смог…

— Я знаю, кто он! — нетерпеливо перебил его Фрей. И, приняв воинственную позу, накинулся на него с новой силой: — А ты, Вадим, нет!

— Я растерялся. — Вадима лихорадило. Усталость все настойчивее приковывала его спиной к стене. Голову повернуть не в силах был, говорил все тише, да и видел все хуже. — Я один остался… Я…

Голос подвел, и он замолчал и прикрыл глаза, брезгливо морщась от неприятного ощущения липнущей к телу мокрой майки. Куда делась его толстовка, не представлял. Кто ее с него снял, тоже.

Но особенно волновало другое: почему отражения не отпускали так долго? И почему причинили столько боли?

— Ты никогда не бываешь один, Вадим Андреевич, — перетянул внимание Вадима на себя Антон. — Тебе отражения помогают. Так ведь?

— А ты, Вадим, просто взял и сдался! — громко и жестко выговорил ему директор, с таким грохотом захлопнув створку открытого на проветривание окна, что Артем, все это время сидевший на полу без движения и бессмысленно пялившийся в одну точку, вздрогнул и только теперь посмотрел на Вадима.

— Вы правы. Только у него… — еле слышно запротестовал Вадим, стараясь не встречаться взглядом с Арофьевым.

Да, друг во многом оказался прав, как и всегда — последние отражения действительно стали для него ни чем иным, как умело подготовленной ловушкой. Но ведь Вадим не впервые и входил в них, и выходил. Тогда почему именно сейчас они начали вести себя с ним так агрессивно?

— У него одно отражение, — невозмутимо ворвался в его размышления Арадный. — Одно, слышишь меня? Всего одно. Осколков много — отражение одно. Он подчинил себе отражение только одного зеркала. Остальные на твоей стороне. Тебе все другие помогают, Вадим Андреевич. С твоим отцом, по крайней мере, так было. Ты их звал? Просил?

— Нет, — тяжело вздохнул Вадим и скосил глаза на Алису. — Не звал…

Она как раз поднялась с пола и подобрала переломанные ножницы. Пристроив их на столе по соседству с внушительных размеров ампулой с прозрачной жидкостью и тремя одноразовыми шприцами, от одного вида которых Вадим покрылся мурашками, она наконец обернулась к нему и даже попыталась улыбнуться. Однако вместо этого из глаз ее брызнули слезы, и у Вадима будто в самой душе что-то оборвалось. Да, он не в силах был изменить произошедшее. И стереть из памяти Алисы все, что ей пришлось увидеть и пережить, пока его безуспешно и жутко болезненно вытаскивали из отражений, тоже был не в силах. Зато не привлекать ее больше в заварушки с отражениями вполне мог. И не привлечет.

— В следующий раз — зови, — подобревшим голосом предложил Фрей. — Да, Вадим, я уверен, следующий раз непременно случится, и скоро. На тебя открыли охоту с помощью отражения Рихова. И этот охотник не успокоится, пока не получит тебя. Он расправится с тобой, если ты не научишься сопротивляться!

— Такое уже было, — как бы между прочим углубился в разъяснения Антон, уступив место на кровати около Вадима Григу. — В одна тысяча девятьсот девяносто девятом году. Четверо учеников вашей школы нашли осколки старого зеркала и никому о находке не сообщили. Результат: погибли трое. Четвертого удалось спасти. Подростки эти тоже не особо сопротивлялись.

Доктор многозначительно указывал иглой шприца на руку Вадима, которую ему даже спрятать некуда оказалось. Ведь тонкая футболка — это не плотная толстовка, в просторных рукавах которой он бы еще попробовал укрыться от лечения. А так как мокрая футболка никак не могла защитить его, он смирился с неизбежным, зажмурился и поджал губы. И сразу почувствовал укол.

— Давайте об этом чуть позже, Антон Александрович. Не все сразу, — процедил Павел Петрович, сверля важного человека недовольным взглядом. Потом подошел к Вадиму, потрепал его по волосам, мол, держись мальчик. И участливо поинтересовался: — Как ты?

— Терпимо, — с облегчением выдохнул он, бегло глянув в сторону Кирилла, который болезненно ссутулившись сидел в компьютерном кресле у входной двери.

— Куда уж позже, — фыркнул Григ. — Припозднился ты, Фрей, просто признай этот факт. Дальше только новые смерти. Сегодня Вадиму повезло. Но, что будет завтра?

Следующим наполненным шприцом доктор помахал перед бледным лицом как раз Кирилла. Тот в ответ сморщил нос и нахмурился, всем своим видом противясь грядущему уколу. Потом и руки спрятал. У него-то, на удачу, и рукава имелись — свободные рукава вязанного свитера. Вадим снова тяжело вздохнул — везунчик, ну. О себе такого он сказать не мог. Особенно сегодня.

— Без паники, ребята. Уверен, что пока вы все в школе, вам ничего не угрожает, — убедительно произнес директор, привычно по-отечески положив руку Вадиму на плечо. И даже улыбнулся уголками губ. Впервые за вечер. Вернее, уже за ночь. — Да, действительно с учениками нашей школы однажды произошла непоправимая трагедия. Но, подчеркну, что произошла она за пределами этого учебного заведения. Потому настаиваю: нам всем следует успокоиться и только позже, непременно на ясную голову, разбираться в происходящем. Главное, без суеты и без глупостей.

— А что… А как… А мне куда… — знакомо запричитали у двери.

И только теперь до Вадима дошло, что с ними к Арадному ходил еще и Леша… Он совсем забыл о нескладном выпускнике, а тот, похоже, тоже видел его самый сложный выход из отражений. Или не видел. Ведь он хоть и несмело заглядывал в чуть приоткрытую дверь, бегал растерянным взглядом по скучившимся вокруг Вадима людям и несвязно что-то бормотал, но напуганным не выглядел. Скорее всего, его выдворили из комнаты сразу, как принялись вытаскивать Вадима из отражений. И словно в подтверждение его слов, Артем хитро сощурился, а после до того комично изобразил падение в обморок, манерно приложив тельную сторону ладони ко лбу и закатив глаза, что Вадим не удержался от улыбки. Самому же хотелось лишь одного — просто лечь и наконец отключиться от происходящего.

— Арофьевы, Кирилл и Алексей тоже остаются в школе до выяснения всех подробностей произошедшего, — серьезно продолжил Арадный. — Никто, имей в виду, Вадим Андреевич, никто не покидает территорию школы без разрешения и…

И тут доктор вколол Вадиму еще что-то. Да сколько ж можно-то?.. Ведь юный сыщик терпеть не мог, когда его лечили. Ненавистные шприцы и капельницы надоели еще тогда — за время после аварии. В те дни в него влили столько лекарств, что, казалось, вдыхал и выдыхал их парами. Да он даже таблетки вот уже год как совсем не принимал — здоров же, и теперь они ему без надобности. И все же, сколько не пытался он стереть больничные воспоминания, вышло иначе…

Как и следовало ожидать, после очередного укола он обессилено сполз по стене и ткнулся носом в подушку. Неожиданным оказалось другое: очнувшись, обнаружил, что в комнате кроме Грига никого нет. Когда все разошлись, он не заметил — провал…

Потом и доктор вышел, аккуратно щелкнув дверью. И Вадим, к огромному облегчению, погрузился в безразличное спокойствие. Дрожь ушла, боль в груди притупилась, в голове поселилась апатия: мысли его хотя еще и брели друг за другом, но быстро уставали, отставали и оставляли хозяина в беззвучье. Стало легче… Он отстраненно смотрел сквозь щелочки грузных век. За окном хлопьями валил снег…

— Поспи, Вадим, — донесся из полудремы голос Алисы. А потом ее пальцы заплелись в его.

Вадим в ответ чуть улыбнулся. И пусть он чувствовал себя при этом наивно и глупо, чего редко себе позволял, зато понял, что не один не только в комнате, но и по жизни.

Алиса… Он совсем забыл о ней, пока сражался с жестокими отражениями. Выпала она из его жизни, затерялась в настоящем, а он в это время поранился в стекле, где чужое прошлое и смерть. Когда же вернулся, снова кричал на нее.

— Прости… — едва слышно выдохнул он, приподнимаясь на локтях.

— Прощаю, — прошептала она и тут же бережно поцеловала его в макушку.

Нужно было решаться, и Вадим почувствовал, как сердце забилось быстрее. Потом закружилась голова и стало трудно дышать. Конечно, глупо было с его стороны геройствовать именно сейчас — после сложного выхода из отражений. Ему бы просто отложить все и отлежаться. Но в «просто» Вадим не верил почти так же, как в «после». Поэтому в следующий миг подался к Алисе и легко коснулся ее губ своими. А она не оттолкнула.

Вот, кажется, все и свершилось, связь завязалась — Вадим завязал.