Вечерние сумерки так стремительно отвоевывали место у осеннего короткого дня, что даже подсветка здания школы под самой крышей проигрывала им. Она лишь бледно озаряла кирпичные стены, несмело пробираясь между окнами к фундаменту, не в силах тягаться с надвигающейся неуютной темнотой. Вадима же вовсе не неуютная темнота беспокоила, а не желающий брать трубку Арадный. Ведь стоя на парадном крыльце учебного заведения и то и дело потирая ладони, он уже в пятый раз набирал номер Антона Александровича, а тот и не сбрасывал входящий, и не отвечал.

Вот тебе и «Хитрый ход» … И обещанное прикрытие. Вадим тихо выругался. Однако стоило ему бросить затею с дозвоном и отправить телефон в карман куртки, как брякнуло сообщение именно от Арадного, в котором оказался указан только его адрес.

— Нам срочно нужно к Антону Александровичу, — тяжело вздохнув, произнес Вадим и обернулся.

Артем, который закинув ногу на ногу, расслаблено развалился на лавочке у крыльца школы и, невзирая на моросящей дождь, вот уже полчаса с кем-то увлеченно переписывался в смартфоне, тут же подскочил и запротестовал:

— Смахивает на ловушку, Верес. Тебе так не кажется? Мне, да. Может, нужно предупредить Фрея или…

— Ты не слышишь меня, Арофьев? — недовольно выговорил ему Вадим, зябко поведя плечами и до упора застегнув молнию на кожаной куртке. — Мы едим к Арадному прямо сейчас. Это не обсуждается.

— А я куда… А я теперь что… И как я… — потерялся Леша, так и прибившийся к парням и по-прежнему неотступно за ними следовавший. — И что тут вообще происходит? Арадный — это еще кто?

Зацепившись взглядом за нового знакомого, который вжался в перила высокого крыльца и растерянно перебегал взглядом с входной двери, ведущий в холл школы, на группу топчущихся у решетчатой калитки старшеклассников, Вадим заявил:

— Идешь с нами.

Тут Артем резко развернул Вадима за плечи к себе и в лицо ему шикнул:

— Ты с ума сошел, Верес?! А если он — это он и есть… тот, кто собирает осколки?

— Это не он, — процедил Вадим и вывернулся из рук друга. — О чем ты вообще сейчас? Открой глаза — Леха всего лишь обычный неприметный старшеклассник. Все! И еще, Темыч, я терпеть не могу, когда меня трогают за плечи! Ясно?! Это мое личное пространство! Запомни, будь добр, и впредь так не делай!

— Успокойся, Верес! — зло пропыхтел Артем, демонстративно скрестив руки на груди. — Расслабься и подыши, говорят, что тронутым помогает. Псих чертов!

— Все сказал, умник?! — недобро проговорил Вадим. И тотчас сам же за Артема ответил: — Все! Разговор окончен и…

— Ну, может, вы перестанете уже! — неожиданно вклинился в словесную схватку ребят Леша. — Ведете себя, как дети, честное слово! Надоели уже! Хватит с меня и вас самих, и ваших шушуканий с переглядываниями! Я ухожу, и так понятно, что не доверяете мне. Спасибо, что помогли и…

— Стой! — задержал его Вадим, ухватив за рукав куртки. — С нами пойдешь, Лех, и точка. Может понадобиться помощь. Психическими расстройствами не страдаешь?

— Я нет, — съязвил Леша, нервно подернув плечами. — А вот на ваш счет у меня большие сомнения. Особенно на твой, Вадим.

— Мертвецов не боишься? — стоял на своем юный сыщик, а сам чувствовал, как Артем сверлит тяжелым взглядом ему в спину. — Живых мертвецов.

— Не понял, — озадачился Леша и, раскрасневшись, принялся трепать вязаный шарф, словно тот мешал ему дышать.

— Сейчас поймешь, — едко хмыкнул Артем и, подобрав с лавочки свою черную сумку, перекинул ее через плечо. — Зрелище не из приятных. Нервишки не шалят?

— Нет, — состроив уверенное лицо, соврал Леша.

Но стоило Артему нахлобучить на макушку излюбленную нелепую шапку на завязках, как тот сдавленно хихикнул и разрумянился сильнее прежнего.

— Поверим, но проверим, — окатил его холодком Артем и, обернувшись к Вадиму, расплылся в простодушной улыбке и без особой надежды снова предположил: — Может, он — это все-таки он и есть?

— Это не он, — со сдержанным смешком резюмировал Вадим, мимоходом глянув на то, как Артем снова не слишком удачно справляется с завязками под подбородком.

Ну а потом не оглядываясь на попутчиков, Вадим первым направился в сторону решетчатой калитки, у которой по-прежнему жалась кучка продрогших перешептывающихся старшеклассников.

***

Тридцать минут в душной маршрутке, переполненной людьми, показались Вадиму вечностью. Раздражало здесь все: и отстраненные лица, и бессмысленные взгляды, и вялые разговоры вполголоса на пустые темы. И особенно излюбленное многими восклицание: «На остановке остановите!». Пассажиры то утыкались носами в пыльные стекла, то равнодушно встречали новеньких входящих, то так же провожали выходящих. Однообразная каждодневная реальность, неизлечимость настоящего — вызывающая неприязнь обыденность.

И как же легко стало Вадиму, когда выскочил в холод осеннего вечера, под моросящий дождь, в сырость и слякоть. На самом деле он просто бежал от житейской прозы, чего тут скрывать. Ведь он был абсолютно уверен, что в его жизни так не будет. Он не погрязнет в кислом «как все», не затухнет в безликих буднях, не поддастся гнету рутины. Права такого не имеет. Ему расти и расти еще. Он карьеру построит. Как отец будет… Выше сможет.

Сегодня же просто ноябрь. Ноябрь, он для того и существует, чтобы тоску и безвыходность на людей напускать. Только с Вадимом не пройдет так. Он в ноябре родился. И потому унылое хлюпанье под ногами не сломит его уж точно — сильнее только сделает. Близки они с ноябрем, облечены в единое скорпионье начало. Разящие они, ядовитые, едкие и меткие. Тут главным, конечно, было вовремя остановиться, когда то самое скорпионье начало брало над ним верх — получалось далеко не всегда.

Выражение лица Вадима изменилось — нахмурился и шмыгнул носом, когда ступил на пешеходный переход на знакомом перекрестке. Огляделся на всякий случай, нет ли рядом грузовика с яблоками — из головы не выходил водитель с кривым нарисованным лицом, который давил его в отражении вот совсем недавно. Глупости, несомненно. Полный бред. Какие еще яблоки посреди бурлящего энергией центра города. Он поежился и перешел. Артем следом за ним, чавкая ботинками по лужам. Леша вроде бы тоже старался не отставать, но, то и дело хлюпая промокшими насквозь кроссовками, еле успевал за Вадимом.

Как и следовало ожидать, та самая затхлая подворотня, облюбованная сквозняками, прелостью и полумраком и истерзанная временем и людьми кирпичная стена, у которой Вадима основательно ломало вчера после выхода из отражений, нагнала на него тревогу еще при входе. Потому он ссутулился от подкативших чужих воспоминаний, которые испытал на себе, и пошел быстрее. И только когда вылетел на детскую площадку, остановился, дожидаясь отставших ребят.

Ну а потом они все вместе оказались у знакомой квартиры. Кнопка звонка была нажата. Следом раздался щелчок отпираемого замка. Дверь открыли сразу, и на пороге показался Антон. Молча, взмахом руки, непростой хозяин пригласил гостей войти. И гости вошли.

— Как он? — первым заговорил Вадим, оказавшись в прихожей.

— Лучше, — кивнул Антон. — Видит. Сам встает и ходит. У него сталось небольшое головокружение, но наш ведомственный доктор уверил, что ничего страшного в этом нет. В остальном он вполне стабилен и практически здоров.

Между тем позади Вадима Леша глухо хлопнулся плечом о стену, ошарашено глядя вперед. И не удивительно, ведь чуть дальше по коридору показался тот, кого в школе все считали мертвым. Кирилл Коваль: бледное лицо, ссадина и темный синяк с зеленоватым отливом над левой бровью, воспаленные глаза. И только черные образцово уложенные волосы никак не сочетались с остальным его не слишком презентабельным видом.

И все бы ничего, вот только такая тщательность во внешности Вадима всегда раздражала. Потому что себя совершенным он не считал. И хотя и изъяны, и недостатки у него имелись, — особенно в характере, ну что поделать, — слабым от их наличия себя не чувствовал. Да и разве может безупречность снаружи гарантировать отсутствие гнили внутри человека? Точно нет. А образ лучшего, так и вообще, почти всегда больше походил на маску, которая скрывала расчетливого хитреца. Вот и безукоризненность Коваля сегодня была подобна искусной ловушке. Как и сам он не внушал доверия. И Арадный тоже…

Тем не менее высказывать подозрения вслух Вадим не спешил. Для начала он прямо спросил:

— Кирилл, ты сам идти сможешь?

— Смогу, — ответил тот так тихо, что, казалось, слова вытягивали из него силы.

— Так ты живой? — потрясенно выдохнул Леша, отлепившись наконец от стены и бегая растерянным взглядом с Кирилла на Вадима и обратно. — Да ладно!

— А ты оказывается внимательный. Не ожидал, что заметишь так быстро, — поддел его Артем, так неожиданно похлопав Лешу ладонью по плечу, что тот вздрогнул и подскочил на месте. Артем ухмыльнулся: — А нервишки то, похоже, некрепкие.

— Да иди ты, Арофьев, со своими тупыми шуточками мимо, — тотчас отмахнулся Леша.

Кирилл настолько устало улыбнулся, глядя на то, как одноклассники обмениваются любезностями, что определить сможет он идти или нет, не представлялось возможным. Однако по «Хитрому ходу», следующую часть плана которого Антон выслал Вадиму на телефон сразу же за недавним коротким сообщением, полагалось покинуть квартиру Арадных как можно скорее. Потому Вадим кивнул Ковалю и протянул ему электронные часы, надойные в его комнате:

— Тогда уходим прямо сейчас. Это твое.

Однако Кирилл, похоже, тоже не особо доверял Вадиму. И потому с опаской всматривался в лицо юного сыщика и молчал. Потом он все-таки взял часы и даже вполне уверенно надел их на запястье правой руки — левое было перебинтовано, но срывающийся голос выдавал его волнение:

— Если не секрет, то как они у тебя оказались?

— Нашел, — увильнул от подробностей Вадим и нашарил в кармане куртки не вовремя брякнувший смартфон. — Расскажу позже. И ты расскажешь. Помнишь ведь хоть что-то о дне твоего похищения?

— Очень смутно, — поморщился Кирилл, осторожно дотронувшись до припухшей брови. — Почти ничего.

— Зато я помню все в мелочах, — серьезно заявил Вадим и, мимоходом прочитав сообщение от Алисы, обеспокоенной его молчанием и отсутствием в сети с утра, сам того не замечая, улыбнулся. — Если потребуется, подскажу, как дело было.

— Как это? — недоверчиво сощурился Коваль, то и дело поглядывая на Антона. — Ты там был?

— Где именно? — поинтересовался Вадим, вернув себе невозмутимый вид. — В комнате или в подворотне?

— О чем это ты, Верес? — насторожился Кирилл, попятившись, как вдруг вздрогнул, когда случайно наткнулся на Арадного.

— Все в порядке, Кирилл, — успокоил его Антон. — Не переживай, ты в безопасности. Я ведь тебе уже все объяснил и про Вереса, и про отражения. И про то, что лично тебе больше ничего не угрожает.

Кирилл тяжело вздохнул и кивнул, так и не задав больше ни одного вопроса. И тогда Вадим открылся сам:

— Я был везде, где и ты, только в отражениях. И с их же помощью нашел тебя. Попозже расскажу детально, если интересно. Для начала нам нужно вернуться в школу своим ходом. И, по возможности, быстро.

На этот раз Кирилл согласился без каких-либо расспросов, и Артем с Лешей помогли ему собрать личные вещи и одеться. Пока же его собирали к выходу на улицу, Антон отозвал Вадима в ту самую комнату с тяжелыми наглухо задернутыми шторами. И, когда дверь за ними закрылась, он привалился к ней плечом, скрестив руки на груди, и заявил:

— Работаем глубже, Вадим Андреевич. Сейчас тебе предстоит подставиться.

Для Вадима подобное известие не стало сюрпризом. С того самого момента, как Антон заговорил о нем, как о сыщике, он предполагал, что этим все и закончится. И потому теперь в ответ молчал. В голове он прокручивал продуманный отцом замысел с той флешки, которую недавно получил, и которую изучил за две бессонные ночи… и сомневался. Что если вовсе не Верес-старший разработал этот «Хитрый ход»? А все дело рук как раз Арадного, который, непринужденно нажимая на больные воспоминания сына бывшего сослуживца, управляет им и попросту использует в своих целях. Важному человеку срочно нужны подсказки из отражений, чтобы раскрыть серьезное дело, а Вадим для него лишь тонкая связь между.

И все же стоило отдать должное Арадному — он умел быть убедительным. А еще он словно чувствовал недоверие собеседника. И, видимо, поэтому все упрямей стоял на своем:

— Я тебя вытащу, Вадим Андреевич, не сомневайся. Твоя задача состоит в том, чтобы попасть через отражения в точку невозврата Рихова. Никто из нас не в силах увидеть произошедшее тогда изнутри, а ты сможешь. Самое главное: нам нужно добраться до основы, понять, с чего все началось. Нужна завязка — причина, толкнувшая Романа много лет назад на убийства. Если сегодня не выясним, завтра будет поздно. Этот новоиспеченный Дьявол продолжит дело Рихова — будет убивать точно так же, как и предшественник. Вернее, уже продолжил. И если не предотвратим новые преступления, он уйдет безнаказанным, как когда-то удавалось Роману. Ни следов не останется, ни улик, ни свидетелей. И только ты один можешь нам помочь. Все, что ты видел на флешке, разработал твой отец, а я только исполнитель. Он не успел закончить это дело. У тебя же есть и время, и возможности. Я вытащу, если не отпустят отражения, отобью — опыт в таких делах у меня имеется немалый. Все-таки не один год вместе с Андреем Андреевичем работали.

Вадим пытливо смотрел на Антона и не говорил ни слова, снова и снова пропуская сквозь себя немеркнущую с годами боль. Мало того, что про отца напомнили, так еще и про время… А будет ли у него это самое время, после того как подставиться? И вытащит ли его Антон?..

— Ну а теперь ближе к делу, Вадим Андреевич. Будь предельно внимателен, когда встретишь отражения. С осторожностью выбери нужное. В этом ты, конечно, и без меня разберешься, я уверен, но и осмотрительность не помешает. Так вот, когда почувствуешь вход в них, уверенно произнеси фразу: «Первый взгляд».

Как же быстро все у хитрых людей. Ведь он и согласия еще не дал на «подставиться», а тут уже сыплют распоряжениями, что делать и как сказать. Да, на словах все легко выглядело, по плану технично. А что на самом деле ждало Вадима? Отражения за такие сложные и одновременно страшные подсказки без сомнения вывернут его наизнанку похлеще обычного. Да так основательно, что после не собраться в прежнего человека неделю, не меньше. Если вообще впустят, когда поймут, что он выпытывает у них информацию про безжалостного убийцу.

— Знаю, что страшно, — как бы между прочим продолжил Антон. — Андрей Андреевич все сам собирался сделать. Он старше был и опытнее, понимаю. Можешь отказаться, если не уверен, что справишься. Заставить права не имею. Твоя жизнь, Вадим Андреевич, ты сегодня рискуешь больше других. Только тебе и решать.

Конечно, страшно… Твоя жизнь, правильно. Вот только во всей этой и без того запутанной истории Вадим не понимал главного: почему отец не говорил с ним раньше ни о своих способностях, ни об отражениях, ни о спецоперациях. Или говорил, а сын попросту не слушал… Да если уж совсем честно, то и не хотел слышать. Верес-старший разработал сложный «Хитрый ход» и ввязался в игру с одной единственной ставкой — собственная жизнь, и не доиграл.

Или тут другое?..

Что если отец проиграл?! И на трассе не так было, как позже определили: отказ тормозов у грузовика, который был позади них. Может, опередил его Дьявол и первым сделал ход. И выиграл, а отца не стало.

Вадим крепко зажмурился. Он и сам в итоге пришел туда, откуда начал Антон: нет свидетелей той аварии, нет следов, нет виновных. А как узнать теперь правду? Кто ее откроет? Никто.

Дышалось все тяжелее. Вадиму и без того не по себе становилось в тесных помещениях, а тут еще и плотно задернутые шторы на окнах давили. Пытаясь выдернуть себя из духоты небольшой комнаты, он принялся растирать шею и вдруг, зацепившись за цепочку, вытащил в ладонь незрячее зеркало. Не смотрелся в него, нет. Тут другое — он загорелся настолько очевидной догадкой, что и сам не понимал, почему никогда даже не задумывался над этим.

Ведь есть свидетель той аварии!

Один слепой свидетель, который и в тот самый день был рядом с Вадимом. А ведь он ни разу не просил зеркальце рассказать о трассе, единственно потому, что не хотел снова окунаться в боль.

Однако, если и в самом деле все взаимосвязано с Риховым, то в каком именно моменте прошлого нужно искать точку невозврата Романа? И что такое «Первый взгляд»?

В отражениях ответы, это бесспорно. Спросить-то Вадим спросит. И ему ответят, в подробностях расскажут, покажут, дадут прочувствовать, грубо пропихнув правду сквозь него. Он узнает все и… Отпустят ли его после?

С другой стороны, если попасть в самое начало, можно по обрывкам подсказок от отражений собрать полную картину происходящего и сегодня. И тогда станет возможным добраться до того, кто и сейчас использует осколки зеркала Рихова. Узнать, для чего он это делает, остановить его, обезвредить.

Дело становилось все более странным, запутанным и опасным. Но Вадим уже настолько загорелся азартом, увлекся идеями и догадками о Рихове и осколках его зеркала, что отодвинул в сторону свое недоверие к Антону и решил открыться.

— Кого ты обманываешь, Вадим Андреевич? — пробубнил он себе под нос, убирая зеркальце под толстовку. — Ну, вот честно, признайся, ты хочешь во всем этом участвовать. И всегда хотел быть нужным, важным, не таким, как все. Так что тебя сдерживает? Ничего.

Конечно, Вадим сразу опомнился — он в комнате не один. Только на этот раз он не растерялся, бросил на Антона цепкий взгляд и заявил:

— Подставлюсь и утвержу. Готовьтесь отбивать, Антон Александрович. Не думаю, что отражения на этот раз легко меня отпустят.

***

Снова улица и промозглый осенний вечер. Стало совсем темно. Холодный ветер без устали настегал в спину, потом обгонял и так бесстрашно бросался в лицо, что Вадим не успевал закрываться от колючих снежинок. Он шел впереди друзей и внимательно вглядывался и в прохожих, и в людей на остановках, но никого подозрительного так и не замечал. Конечно, глупо думать, что последователь Рихова поджидает Вереса-младшего в многолюдном месте. Но и подстраховаться было не лишним, ведь Арадного, так много наобещавшего, рядом с ним пока не наблюдалось.

Позади Вадима шел Кирилл. Он ежился, щурился от желтого уличного освещения и тоже озирался по сторонам, но при этом за все время пути не произнес ни слова. За ним следовал Артем. Он накинул капюшон на голову и ссутулился, вмиг став похожим на болезного горбуна, даже его смешная шапка больше не казалась такой уж и смешной. Леша тоже не отставал: плелся ха Кириллом, спрятав озябшие руки в узкие карманы куртки, на нос натянув горло водолазки. И все вместе они помогали Ковалю идти, когда того пошатывало, и придерживали при необходимости за локоть. Однако даже несмотря на поддержку, Кирилл постоянно останавливался передохнуть.

Между тем тревога не покидала Вадима ни на секунду, но он, как мог, держался равнодушным и не заглядывал в стекла. Ведь отражения, пока их не беспокоишь, спокойны и молчаливы, а разговоры с ними на улице без подстраховки Антона были не самым умным ходом.

Тревожиться, конечно, было от чего. Ведь чем дальше за спиной оставался шумный центр города, тем людей на продрогших улицах встречалось все меньше. Чем яснее впереди мелькала новая набережная, тем бесцветней становилось ее близкое окружение — ветхие частные дома. Пыльные вросшие в землю окна этих строений словно с тоской смотрели вслед юному сыщику и его друзьям. Перекошенные заборы их дворов гнулись к тротуарам и скрипели ржавыми петлями потрепанных калиток.

И тут Кирилл снова остановился, уперся руками в низкое металлическое ограждение у проезжей части и присел на корточки. Артем попытался помочь ему, а Леша окликнул Вадима, чтоб и он подошел.

Однако в этот момент за воротами ближайшего двора послышалось хлюпанье. И Вадим только и успел повернуться по направлению звука, как деревянный забор справа от него с грохотом рухнул на пешеходную дорожку, разнеся в щепки собственные трухлявые доски. Юного сыщика же так резко отшвырнул в сторону незнакомец в черной лыжной шапочке с прорезями для глаз, натянутой по подбородок, что он оступился и попятился.

Пришлось на ходу обдумывать, как половчее прорваться к ребятам. Но тут перед глазами мелькнул осколок зеркала, и обдумывание пришлось отложить. Ведь снуя туда-сюда, стекляшка теснила его с асфальта в трясину на обочине. И Вадим, сколько бы не предпринимал попыток проскочить под рукой нападавшего, только глубже увязал в грязи, словно врастал в нее, как и допотопные дома.

Выскочить из тины на кучу песка у ближайшего дома и упереться спиной в стену, получилось у Вадима на удивление ловко. Чего не скажешь про попытку увернуться от очередного удара зеркального осколка. Да, увечий ему пока удалось избежать, а вот крошева кладки, посыпавшегося ему на голову — нет. Плохо дело, конечно…

Еще хуже стало, когда осколок снова проскочил у лица. И тогда Вадим, рванув вперед, перехватил руку человека в вязанной шапочке, отталкивая того прочь. Но, как ни старался, он все слабее сдерживал незнакомца, а тот по-прежнему напирал и целился поломанным стеклом ему в шею.

Ну а потом злоумышленник дернулся в сторону и ударил осколком в старое окно слева от Вадима. Раздался мерзкий скрежет, когда заточенное острие черкануло по стеклу. Нападавший же крутанулся на месте и, вывернувшись из рук юного сыщика, перехватил его запястья. Потом он потащил парня на себя, тут же резко отпихнул его и ударил затылком о кирпичи так сильно, что Вадим мгновенно потерялся в городских сумерках. И пока он приходил в себя, преступник осколком зеркала ударил Вадима в грудь. Вскрикнув, он ухнулся спиной о стену и стал медленно оседать.

Сознание он не потерял, и потому видел рвущихся к нему Кирилла, Лешу и Артема. Друзья кричали что-то — он не разбирал что, да и не нужны ему были звуки. Ведь единственное, о чем он безмолвно просил, чтобы жало из стекла внутри него, отступило и позволило вдохнуть, но вместо этого он повалился на бок. Слабеющими пальцами он проскреб по окну у земли, единственно надеясь на помощь отражений.

— Первый взгляд… Впусти… — только и успел сдавленно просипеть Вадим, как совершенно неуместно в ответ на его болезную мольбу разразился смех.

Звонкоголосая девушка за его спиной удивленно сыпала вопросами, ни на секунду не умолкая:

— Что же ты такое делаешь? Что это? Разве тебе можно здесь находиться? Что же ты делаешь, расскажи!

Отражения, ну конечно, это именно они впустили юного сыщика, как и попросил.

Не поздно ли…