Кукушка на старой берёзе около покосившегося деревянного терема — бывшего детского сада — не унималась с самого утра. И если бы Егор принялся считать за неугомонной птицей, сколько ему отмерено прожить, то ещё до завтрака спокойно начислил бы себе первую полусотню лет. Уже неплохо, если держать на галочке тот факт, что за ним увязался некий вполне себе живой Судья. И что конкретно тому нужно, пока оставалось загадкой.

За спинами ребят остались дикие груши — о них Макар рассказывал последние минут пять, пока приближались к парку. Тесно прижимаясь друг к другу серыми сучковатыми стволами и переплетаясь ветвями, деревья эти, словно наперегонки, тянулись в безоблачную лазурь. Буйный цвет их давно опал, а завязи мелких плодов на недосягаемых макушках Егор так и не разглядел, как ни старался. Хотя Макар уверял, что их там много, и он различает их даже с того же места, откуда Егор не видит.

В центре парка на пересечении двух узких тропинок грелась на столь редком в это лето солнышке просторная опушка. Чуть левее между раскидистыми лопухами пряталась уже знакомая Егору первая ступенька металлической лестницы, которая вела в Долговязую яму. А справа, оттеняя собой полуразрушенное трехэтажное здание сельской больницы, гнулась к земле раздвоенной макушкой жуткого вида старая ель.

У Егора мурашки по спине пробежали. Сразу вспомнился тот вечер два дня назад, и Судья, от которого он чудом оторвался. Уж и не знал он кого благодарить за спасение: могучего быка и его крепкую цепь или местного участкового, на счастье Егора, оказавшегося поблизости. Вернее, на его счастье, во двор вышла Яна, ища в потёмках его самого запропастившегося, и обнаружила рухнувшую поленницу. Она тут же заявила по телефону о происшествии Максиму, и он оперативно оказался на месте. А потом нашёл и самого Егора.

Доведя потерпевшего до дома, Максим Михайлович принялся выяснять причины инцидента. И, как ни странно, показалось это Егору, обвинять хоть кого-то в попытке убийства новоиспечённого Самодура он не спешил.

— Скорее всего, Егор, вас просто пытались запугать, — подытожил он, делая ещё один большой глоток чая из кружки, принесённой Яной.

— Серьёзно? — возмутился Егор. — У него нож был, понимаете? И он совершенно серьёзно назвал меня чёртом! И сразу уточнил, что место мне, там же, где и Демонам — в аду. В аду!

Последнюю фразу он выкрикнул чересчур возбуждённо и, сидя на табуретке у старенького лампового телевизора, так резко подался назад, что мгновенно приложился затылком о полку с книгами. Тихо выругавшись, он мысленно отчитал себя за излишнюю эмоциональность, не забыв при этом и похвалить: молодец, что вовремя отказался от предложенного и ему чая, а то вдобавок ещё и обжёгся бы.

— А я вас предупреждал, Егор, — напомнил Максим, назидательно подняв вверх указательный палец. — Говорил вам, чтоб не лезли в дело «Демонов», но вы, как я понимаю, не прислушались. А нож… Тут ещё разобраться следует, имелся ли он на самом деле. Вы же сами сказали, что было довольно темно.

— Да, темно, но я видел, — продолжил упорствовать Егор.

— Вы видели с какого расстояния? — поймал его на слове участковый, при этом успев стащить из вазочки с конфетами, стоящей перед ним на столе, одну шоколадную и тотчас отправив её в карман джинсов.

Сегодня Игнатов оказался в совершенно обычной одежде. И если светлая футболка и синие штаны на визитёре Егора не тревожили, то тёмная ветровка с глубоким капюшоном нагнала страху ещё в полуразрушенной больнице. Первой мыслью было, что Максим и есть тот самый Судья. Иначе как объяснить тот факт, что он нашёл его так быстро ночью в парке. Если преступник не он, зачем рванул за ним в заброшку? Однако, когда Максим вышел на свет, подозрения Егора развеялись: участковый был обут в кроссовки, а Судья в резиновые сапоги. Не мог же он во время погони так быстро переобуться?

— Ну… — задумчиво протянул Егор. — Метра четыре или чуть дальше.

— Я тут мимоходом заметил, что вы то и дело прищуриваетесь, — сказал Максим, пристраивая опустевшую кружку на край стола и беря органайзер. — Проблемы со зрением? Близорукость?

— Да, — раздражённо кивнул Егор. — Однако я постоянно ношу линзы. И пусть не стопроцентно, но вижу достаточно хорошо.

— Что если это была какая-то плоская железяка в руках того человека или ещё что-то? — логично предположил Максим, раскрывая папку с документами и доставая авторучку.

— Нет тела, нет дела? — поддел Егор, криво ухмыльнувшись. — Вы к этому клоните?

Сдержать эмоции и усидеть на месте он так и не смог. Поднявшись, он решительно шагнул ближе к участковому, но так громко ахнул, когда наступил на пораненную в старой больнице ногу, что сидевший на кровати Макар вздрогнул, выронив из рук сотовый. Тот ухнулся экраном о пол, а Макар, обречённо закатив глаза и заковыристо выругавшись, — на ворох подушек.

— Я рассматриваю разные версии, — заявил Игнатов и одарил сквернослова таким сверлящим взглядом, что тот притих, не предприняв ни единой попытки поднять свой многострадальный смартфон. — Убийства в деревне не так часты, Егор, тем более преднамеренные. Всё больше супружеские пьяные разборки с мордобоем, драки между собутыльниками и кражи, но тоже чаще под хмельком. Кровавой поножовщины конкретно в Княжево не происходило лет двадцать.

Выдохнуть с облегчением, подобрать невезучий аппарат и довольно улыбнуться, не обнаружив на экране ни единой новой царапины, Макар смог только, когда Максим сменил придирчивость в голосе на кривую усмешку на губах. В суть разговора друга с Игнатовым Макар, конечно, вникал, но сам не участвовал: то и дело отвлекался именно на телефон. Зато Егор не отвлекался и по-прежнему стоял на своём:

— А что если нож был настоящим? По-вашему, я должен был подойти и проверить? Или подождать, пока он сам подойдёт и отправит меня в ад?

— Давайте, Егор, вы не будете так нервничать, — порекомендовал ему Максим, сделав скромную пометку в своих бумагах. — Я лишь предполагаю.

— Он гнался за мной через парк — чтобы что? — задохнулся от возмущения Егор, на одной ноге всё же доскакав до сидящего за столом участкового. — Или вы считаете, что я и здесь ошибся? И никто меня не преследовал. И я просто спятил, так?

Замершая в дверях Яна с такой озабоченностью наблюдала за ним и его попытками встать на ушибленную ногу, что сомнений не оставалось — приёма у травматолога Егору не избежать, сколько не противься: пусть не сейчас, но утром уж точно. А он и не возражал. Хоть сию минуту отправился бы в медпункт, чтобы подтвердить, что ничего не сломал. Ещё только гипса ему не хватало для полного счастья.

— Без эмоций, Егор, — напомнил Максим. — Да, за вами кто-то и в самом деле бежал. Я сам это видел. Потом он упал в траву. Потом, видимо, заметив на тропинке моё приближение, он вскочил и кинулся в сторону Долговязой ямы и исчез из виду, а вы свернули к больнице. Где чуть позже я вас и обнаружил. И, естественно, будем разбираться в произошедшем. Завтра осмотрю место происшествия, поищу свидетелей, но шансов выяснить хоть что-то мало, предупреждаю заранее.

— Отлично! — зло выдохнул Егор.

— Тем не менее у меня и к вам, Егор, имеется один важный вопрос, — напряжённо продолжил Максим. — Зачем вы вышли навстречу человеку с ножом в руках, как вам показалось? Тем более, если он причислил вас к чертям и пригрозил отправить в ад?

— Я не знал, что у него нож! — вознегодовал Егор. — И заговорил он не сразу. Я услышал, как кто-то ворует поленья с заднего двора, и решил, что это местная молодёжь надумала разжиться дровишками на халяву. Вот и решил посмотреть.

— Молодёжи в этот вечер в парке не было вообще, — прояснил ситуацию Максим. — А вы оказались на редкость неосмотрительны. Мало того, что в одиночку выбрались за пределы собственной территории ночью в неосвещённую парковую зону. Так ещё и вышли, точно зная, что там некий грабитель. Вы о чём думали, Егор? Что прочтёте ему проповедь о греховности воровства, и он одумается и извинится?

— Я же был уверен, что это просто подростки… — развёл руками Егор.

— А я уверен, что кто-то хорошо знал, что вы осведомлены о шалостях местных парней, — выдвинул свою теорию происходящего Максим. — И использовал случай, чтобы выманить вас на открытую местность и хорошенько припугнуть.

— Зачем? — искренне не понимал происходящего Егор.

— Демоны, Егор Евгеньевич, — проговорил Максим с нажимом, сверля собеседника цепким взглядом. — Вы для чего-то лезете к Демонам. А в Княжево живёт немало родственников Демонов, которым вся эта давняя история и без вас много крови попортила. И вам, скорее всего, пока намекают, что пора остановиться. Но, думаю, если на уже вам известном о Демонах не упокоитесь, в следующий раз чудесного избавления от преследователя может и не случиться.

Да, здесь было над чем задуматься. Ведь одно чудо уже не случилось — с ногой Егора, провалившейся в дыру в полу на втором этаже разорённой больницы. Местная фельдшер, осмотрев его, пришла к авторитетному выводу, что ничего страшного не случилось и о переломе речи не идёт — даже в рентгене нет необходимости. Жутковатого вида царапины и небольшая припухлость не в счёт, так-то стопа не посинела и вставать на неё Егор мог — неоспоримые доказательства. И потому был сделан выбор в пользу небольшого и неопасного растяжения. Яна сразу усомнилась и настояла на том, чтобы свозить его хотя бы в районный травмопункт, где ближе к обеду догадка о растяжении подтвердилась. На этот раз уже со снимком. Ему наложили тугую повязку, прописали обезболивающие и специальные мази и отправили домой, даже не настаивая на постельном режиме. Что Егора порадовало. Только радость его длилась не долго. Потому что сразу стало ясно, если он и сможет ходить, то очень медленно, а любая попытка ускориться, приведёт к ломоте в лодыжке и хромате.

— Когда ель была совсем молодой, в неё во время грозы молния попала, — подался в разъяснения Макар, заставив ушедшего в себя Егора вздрогнуть. — И после этого она стала расти макушкой вниз. Мне дедушка рассказывал. Жуть, да? Такая могучая — вон ветки как раскинула. И страшная одновременно — мохнатым горбом в небо смотрит.

— Да, — согласился Егор, а у самого холодок по спине пробежал.

— А может глупости всё это, — неожиданно хохотнул Макар, хлопнув напряженного друга по плечу. — Специально придумали старики всякие легенды, чтобы внуки по парку не шлялись. Кто теперь точно знает, как именно искалечили ёлку? Что если специально кто макушку молодому деревцу сломал? А она обратно приросла, только криво — вот и гнётся к земле.

Егор не ответил и, стараясь не делать себе больно, осторожно шагнул вперёд. Под ногами скрипел плотный ковёр из нескладно сплетённых стеблей прошлогоднего бурьяна, истлевших листьев, сухой хвои и гнилых еловых шишек. Воздух здесь был такой тяжёлый и прелый, что Егору стало нехорошо. Голова закружилась, он пошатнулся и упёрся рукой в мощный чешуйчатый ствол и обернулся, заметив метнувшуюся за соседнее дерево тень.

Ну, вот он, похоже, и нашёл, что искал. Вернее, того — Кулака. По всему выходило, что пора бы изречь сакральное «Повинись, Демон!» Оно передалось ему по наследству от бабы Нюры и её нечистых предков вместе с непонятным и практически неуправляемым даром общения с заблудшими душами. Оно — некий призыв к конкретному фантому, настаивающий на признании собственных ошибок, чтобы быть прощённым и упокоенным. Прощёным, как получается, Егором. Однако он ни разу не решился его произнести, боясь показаться весьма безнадёжным психом даже перед Макаром — это тебе не самодур, шутками не отделаешься. И если с персональным Княжевским Самодуром в душе он уже почти смирился, ведь частенько влипал в передряги исключительно по личной самодурости, то психа в себе не признавал. Да и прощать, если уж честно, он пока не умел. И понятия не имел, как это сделает, когда хоть один Демон по-настоящему повинится. Если повинится.

К тому же была велика вероятность, что в парке они с Макаром встретили всего лишь местного жителя. И тогда за подобный призыв его не просто в душевнобольные могут записать, но и чего похуже — в сатанисты там какие.

Вот только обычные люди не вызывали у Егора стойкого чувства робости и холодка по спине. Значит, он увидел заблудшую душу — душу Кулака.

Стараясь сохранять вменяемость и по возможности оставаться среди живых, как он уже успел вычитать в «Поздних», Егор всё цеплялся взглядом за притихшего напротив него Макара. В «Записях» подробно объяснялось, что, когда приходит душа, и окружающая реальность видоизменяется, теряя прежние очертания или затягиваясь туманом, всё равно где-то рядом остаётся островок реального времени, звуков и красок. Именно подобное с ним случилось в приёмной Юрчук, когда часть стены осталась в нормальном виде, но тогда он не знал, что так и должно быть. И тут нужно суметь параллельно находиться и там, и там, дабы не лишиться в лучшем случае чувств, в худшем — даже жизни. Только у Егора пока не получалось параллельно. Ведь посмертие было куда сильнее него и утягивало в себя так быстро, что и в этот раз ухватиться за кусок настоящего он не успел. Зато тень, которая воровато прокралась вдоль рассечённой глубокими щелями кирпичной стены здания больницы и замерла на углу, вполне уверенно ухватилась взглядом за Егора.

То, что перед ним пожилой мужчина под градусом, Егор видел даже с того места, где стоял — метров десять, не меньше. В трясущихся руках визитёр держал открытую стеклянную бутылку уж точно не с водой — тошнотворный запашок алкоголя время от времени доносило до Егора слабыми порывами ветра. Солидного возраста кутилу порядком покачивало, и как ему удавалось устоять на ногах, оставалось загадкой. Будто мучаясь от жажды, он то и дело судорожно отхлёбывал из поллитровки. Почему-то утолял её мелкими глотками, при этом даже не морщась. И не закусывая.

— Повинись, Демон! — наконец решился на воззвание Егор.

Прозвучало оно, кажется, не слишком убедительно для того, кто готов внимательно выслушивать признание душой своих ошибок, и тем более обдуманно и авторитетно те самые ошибки прощать, ну уж как вышло. Первый раз простительно. Наверное.

Услышав его слова, Кулак в ответ лишь потупился в пол. И вдруг нервно усмехнулся и, всё так же не глядя на собеседника, пробубнил:

— Да, я тот самый Кулак, который подкинул идею с бороздой. И тот, кто помогал Зноба в борозду уложить, но я не убивал…

Внезапно он вскинул голову и с такой злобой зыркнул на Егора, что тот попятился.

— Не убивал, чёрт вас всех подери! — закричал он так громко, что показалось, будто вопль этот слышен даже в самом Гнилом углу. — Когда же вы оставите меня в покое! Мы сглупили, признаю, когда решили проверить, есть ли преисподняя! Никто из нас в ад не верил! Никто! А ад есть! Нет мне прощения. Не заслужить мне его и не вымолить. Никому из нас уже не вымолить. Да и нет никого из нас среди живых. Но вот ты, — он указал дрожащим зелёным горлышком бутылки на Егора. — Ты среди живых. И именно живым ты придёшь в полыхающий ад и среди пекла проследишь за тем, чтобы эти чёртовы Ворота закрылись! Навсегда закрылись! Ты не струсишь в последнюю минуту и не повторишь нашу ошибку! Права такого не имеешь, если и взаправду ты наследник ведьмы! Или же Судья не остановится, и следующим приговорённым станет…

Оглушающий грохот оборвал последние слова Кулака. Растрескавшаяся кирпичная стена высотой в два этажа рухнула на него, погребая под собой не только самого Демона, но и возможность для Егора узнать, кто же будет следующей жертвой Судьи. И если взять на карандаш тот факт, что в каждом таком видении рядом с душами Демонов обязательно возникал Судья, то и в этот раз обойтись без него не должно было. И не обошлось. Ведь горделиво задрав голову с по-прежнему невидимым лицом, он уже стоял в пробоине обвалившейся стены на втором этаже аварийного здания с ломом в руках. И будто специально дожидался, когда же развеется пыль, и Егор его заметит.

Осторожно выглянув в образовавшуюся дыру, Судья с помощью того же лома раздолбил и обвалил ещё часть кладки. Словно его жертва смогла бы выбрать из-под той внушительной груды обломков, что уже на неё упала. Вот уже и последний кирпич приземлился в общую кучу и с мерзким скрежетом скатился вниз. В этот же миг Егора судорожно подёрнуло от отвращения, а картинка происходящего зарябила и пошла тёмными пятнами.

Когда же злоумышленник в глубоком капюшоне выбрался из здания, вскарабкался прямиком на вершину завала и принялся утрамбовывать его ногами в таких знакомых исполинского размера сапожищах, Егора охватило дерущее горло першение.

— Егор!

Крик Яны и сильная встряска за плечи мгновенно привели его в сознание и вернули звуки и краски реальности, но окончательно лишили дыхания. Запаниковав, Егор обхватил шею руками и, хрипя упал на колени, а потом и вовсе плашмя. И всё же по-настоящему испугаться удушья он не успел. Внезапно его рывком перевернули на спину, и секунду спустя он увидел Яну, которая с размаху так жёстко вдавила руки ему в грудь, что он чуть не отключился от боли. Зато смог выдохнуть, а после и вдохнуть. Конечно, он ещё минут с десять почти непрерывно кашлял, а потом по-стариковски кряхтел, поднимаясь при помощи друзей. И всё же вертикаль он благополучно взял. И можно было б даже расслабиться, если б не набросившаяся на него Яна:

— Зачем одни пошли? Невтерпёж? Я же просила подождать до моего возвращения. У меня на такой случай уже и специальная аптечка имеется. А вы… А ты… Ты, Егор, как маленький, честное слово!

— Ты долго не возвращалась, — отозвался он то и дело срывающимся голосом. — Вечер уже начинался. А там и до темноты недолго. К тому же я звонил тебе. Я два раза тебя набрал. Ты не ответила. И я подумал…

— Я за рулём была, — возмущённо перебила его Яна и, взяв под локоть, потащила к тропинке так быстро, что он не сразу сумел подстроиться под её шаг.

— …Что ты сегодня уже не вернёшься, — словно не замечая её недовольств и непривычно нервных движений, продолжил Егор. — Вот мы и решили…

— … Что тебе, Егор, приспичило лишиться сознания, — закончила за него Яна. — Или ещё чего похуже. О чём ты только думал?

Едва они выбрались на проторенную дорожку, Яна остановилась и, окинув Егора придирчивым взглядом, принялась отряхивать его от налипших на одежду сухих листьев, хвои, прошлогодней травы и комочков земли. Когда же она, тяжело вздохнув, даже из его волос вытащила сухую веточку, он виновато улыбнулся ей и пояснил:

— Думал, что на этот раз точно сумею оставаться параллельно и с живыми, и мёртвыми. Смогу найти при общении с душой то самое пятно реальности, за которое зацеплюсь и не грохнусь в обморок.

— Смог? — язвительно заметила она, назидательно слегка стукнув его по лбу той самой веточкой. — Зацепился?

— Нет, не в этот раз, — огорчённо выдохнул он. — Но я подстраховался.

— Неужели? — поддела его Яна. — Это как?

— Со мной пошёл Макар, — кивнув в сторону привалившегося плечом к дикой груше друга, уточнил Егор. — Он обещал поддержать, если что, и не дать мне свалиться и разбить голову в случае потери сознания.

Непривычно отсутствующий вид Макара снова насторожил Егора и потянул к догадкам, что тот всё же как-то связан с Демонами. Правда тут Яна сбила с нужного направления и его самого, и его путанные мысли внезапным раздражением, и копать глубже под Макара он пока не решился, дабы не выводить её из себя ещё больше.

— Отлично! — вспыхнула Яна, использовав для наглядности его любимую фразу. А когда он так больше ничего и не сказал, уже более спокойно поинтересовалось: — Хотя бы не зря рисковал собой? Встретил Кулака?

— Да, — кивнул Егор и сам ухватился за её локоть.

Дурнота оказалась не столь уступчивой, как кашель, и покидать Егора не спешила. Когда же он, медленно и глубоко подышав, так и не заметил во взгляде Яны хоть каплю сочувствия, в котором сильно нуждался, состроил самое страдальческое из возможных лицо. И тут уж Яна не выдержала, улыбнулась и расшвыряла волосы на его макушке свободной рукой.

— Ну, не могу я на тебя долго злиться, Еша, — мягко заметила она, а затем полушутливо добавила: — Хоть ты ещё тот балбес. Ох, и балбес.

— И что, повинился Кулак? — внезапно оживившись, спросил Макар и, покинув грушевые владения, приблизился к друзьям вплотную.

— Не только, — уклончиво ответил Егор, неприязненно поморщившись при воспоминании о пророчестве Демона.

— Что это значит? — насторожилась Яна и, отступив от него на шаг, достала из сумочки через плечо бутылку воды, припасённую специально для подобных случаев. Кто, если не она поможет Егору смыть с себя след душ? Никто. Сам о себе он, как и обычно, не побеспокоился.

— Что Судья продолжит убивать, — едва слышно сообщил он, чтобы парочка пожилых женщин, обогнавших их и уже трижды оглянувшихся, случайно не услышали лишнего. — Что он уже выбрал жертву.

— И кто его жертва? — ошарашенно выдохнул Макар, сильно побледнев.

— Этого он не сказал, — мотнул головой Егор, а зря — парк тут же поплыл по кругу.

Ему даже пришлось снова ухватиться за Яну, чтобы не свалиться. Она и не возражала, даже чуть за талию его приобняла.

— Вернее, не успел сказать, — продолжил Егор, когда головокружение отступилось от него, а Яна так и осталась рядом. — Зато успел про Ворота, адский огонь и то, что я не должен повторить ошибку Демонов.

— И что это за ошибка? — не отставал Макар.

— Какую из множества их ошибок я не должен повторить, Макар? Вот всем вопросам вопрос. Я не знаю какую из них.