Похвастаться кулинарными способностями и поразить друзей приготовлением хоть чего-то сложнее яичницы или пельменей из купленных полуфабрикатов, Егор не мог. Обычно мешался или вообще портил чью-то вкусную задумку своей неумелой помощью, — руки не оттуда росли. Зато у Макара с Яной руки росли как раз оттуда, и потому они то и дело соперничали в приготовлении еды. Особенно завтраков. Особенно Макар. И если Яне больше удавались сырники, панкейки и блинчики, то Макару не было равных вообще в любых блюдах.

Когда наставала очередь Макара готовить, друзья знали, что простой стряпнёй им не обойтись. Омлеты с овощами, зеленью и грибами, бутерброды из ржаного или цельнозернового хлеба с сыром, мясом птицы, рыбой, сладкий вариант. Он баловал ребят ленивыми хачапури, манными биточками и какао со сгущёнкой. И пусть по жизни Макар отличался вечной рассеянностью и небрежностью, за плитой его как подменяли: идеальный порядок, чистота, аккуратность. И хотя учился он в университете на обычного технолога пищевого производства, в том, что мог стать первоклассным шеф-поваром в хорошем ресторане, у Егора сомнений не было. Зато сомнения были у Макара. И немалые. И с самого утра у него не ладилось не только с завтраком, — практически всё, к чему он прикасался, валилось из рук, — но и с личной самооценкой.

— Вот скажи, Кашевский, как тут в люди выбьешься? — ныл Макар, помешивая ложкой готовящиеся на плите щи. — Когда никак сессию не закроешь. Один экзамен остался, а я ни черта не успеваю к нему подготовиться. Если не сдам — отчислят. И тогда мне отец точно голову открутит. Он и так на меня зуб точит за третий потерянный смартфон.

— Никто тебя не отчислит, — успокоил его Егор, закончив нарезать хлеб — это практически единственное, что ему доверялось на кухне. — Отправят на пересдачу, и все дела.

— Я на бюджете учусь, — фыркнул Макар, добавляя ещё немного соли в своё аппетитно пахнущее варево. — У меня повышенная стипендия. И если пересдача — денег мне больше не видать. А это — на минуточку — мой единственный личный заработок, и я им дорожу. Моя маленькая свобода, так сказать, от предков.

— Найди подработку, — предложил Егор, прихватив с тарелки бутерброд «бантик» с маринованным огурцом и ветчиной. — Хотя бы на лето. По специальности иди. В ресторан.

— И кто меня наймёт на два месяца? — кисло глядя на то, как друг откровенно грабит их будущие обеденные закуски, возмутился Макар. — Исключительно посудомойщиком, всё.

— И что? — промямлил Егор, успев ещё и к кружке с чаем приложиться.

— Не для того я на технолога учусь, чтобы тарелки грязные скоблить, — гордо вскинув подбородок, заявил Макар, скрестил руки на груди и так комично вытянулся в струнку при его то внушительном росте, что удержаться от смешка Егору было нелегко.

— Помощником повара, — не отставал Егор.

— Не берут меня, — обиженно протянул Макар, потупившись в пол. — Я пробовал. Только на постоянку. И график сменами два через два по двенадцать часов. Не получается с учёбой совмещать.

— Тогда с родителями договаривайся, — подсказал Егор, когда одним большим глотком допил чай с ароматом персика.

— Серьезно? — недоуменно уставился на него Макар, напрочь позабыв о почти готовых щах.

— Почему нет? — осведомился Егор, глядя на него. — Думаю, не откажут, если тебя финансы сильно прижмут.

— Откажут, — громко объявил Макар, бросив на собеседника хмурый взгляд. — У них Мишенька на первом плане. Мой младший брат. Ему двенадцать. Его то в школу собирать надо, то к зиме одевать и обувать. А обо мне — старшем сыне — словно забыли. Намекают, что я и так наследство от деда получил, и чтоб теперь экономил, не разбазаривал зря. А Мишенька тоже получил, и всё равно он важнее.

— И что ты там получил? — как бы между прочим поинтересовался Егор, видя, что настроение друга совсем на нуле.

— Долю в квартире, — неожиданно объявил он, но таким удручённым тоном, что, казалось, это худшее, что случилось с ним в жизни.

— Вот видишь, — хмыкнул Егор, переключаясь на нарезку свежих огурцов.

— Что — видишь? — мгновенно отозвался Макар, смешно набычившись: ну, не умел он злиться по-взрослому, и всё тут. — Нас четверо внуков. И двое родных детей. Шестая часть. Продали, когда квартиру, не так уж и по много в итоге вышло на каждого.

— Ну, а ты чего хотел? — не выдержав этой заунывности, усмехнулся Егор.

— Собаку я хотел, — с нескрываемым сожалением ответил Макар. — Алабая. Нет, только не в родительский дом! Знаешь, какую мне отец головомойку устроил, когда я это предложил?

— Так сними квартиру и живи отдельно, — подытожил Егор, закончив возиться с огурцами и отложив нож в сторону. — Тем более, как оказалось, деньги на первое время есть. И собаку как раз заведёшь. Будешь ответственности учиться. А то всё разгильдяйничаешь. Плюс, повзрослеешь и научишься решать свои проблемы самостоятельно. И зарабатывать тоже. Если что, могу помочь с подработкой.

— Угу, — надуто буркнул Макар. — Как же легко раздавать советы и предлагать сомнительные вакансии, когда ты — директор на собственном большом кондитерском предприятии.

— О, у тебя своё дело? — удивилась Яна, как раз вошедшая в дом с большим пакетом с покупками. — Не знала, что ты предприниматель, Егор. Почему не рассказывал?

Со вчерашнего дня они ещё не виделись. Яна уезжала по делам в город, заодно и припасы их пополнила, не только продуктовые, но и лекарственные: особая аптечка в коробке из-под обуви изрядно опустела после простуды Егора, прострела в спине и его же частого полуобморочного состояния при общении с душами.

— Да, всё так, но наше производство не такое уж и большое: всего пятьдесят человек работает, — ничуть не смутившись, объяснил Егор, поднимаясь, чтобы помочь Яне с сумками. — И оно не моё, а моих родителей. И вакансии предлагаю реальные. И я не директор. Директор — мой отец. Я — менеджер по снабжению. Занимаюсь закупками и поставками сырья, оборудования и всего необходимого для бесперебойной работы цеха.

— Интересные подробности, — заметила Яна и с выразительным прищуром покосилась на Макара.

Егор лишь пожал плечами — причины паршивого настроения друга он так пока и не выяснил. Яна понимающе кивнула.

— Ну, почти директор, ладно, — не стал упираться в свою версию Макар, но и совсем отступать от неё не спешил. — И всё же.

— Прежде чем меня к этой должности допустили, Макар, я с четырнадцати лет на предприятии обычным рабочим трудился, — внезапно обдал зануду холодком Егор. Этот разговор начинал его всё больше злить, но он пока сдерживался.

— Ага, — отмахнулся Макар. — Так я и поверил.

— Твоё дело! — не вытерпел Егор и вспылил. — Только сначала я простые картонные коробки собирал, этикетки наклеивал и дату производства проставлял. Потом мне разрешили работать на машине по упаковке готовой продукции. Позже, когда в институте учился, был оператором глазировочной линии. Ещё вместе с обычными кондитерами выполнял несложные операции, если людей не хватало, и никогда нос не задирал.

— Ещё скажи, что и уборщицей на полставки подрабатывал, — едко усмехнулся Макар.

— Нет, не подрабатывал, — ничуть не смутился Егор. — Но, если бы и там нужна была моя помощь, не отказался бы. А, так сказать, «Директор» я всего-то полгода.

— Ну, вот давай ты не будешь прибедняться, Егор, — с вызывающей усмешкой продолжил Макар. — По-честному если, то обычный рабочий или оператор всю жизнь на вашей кондитерке будет вкалывать, и вряд ли наскребёт годам к сорока хотя бы на комнату на общей кухне. Тебе же всего двадцать пять, а у тебя и квартира в собственности, и приличный такой автомобиль имеется.

— И что с того, я не понимаю? — не скрывая раздражения, поинтересовался Егор.

— А то, что мне вот тоже уже двадцать, но ни того, ни другого даже и на горизонте не видно, — возмущённо заявил Макар. — Ютимся вчетвером в замшелой двушке. Письменный стол с братом второклассником делим. Мать обычный повар, отец отделкой квартир занимается. И никаких финансовых перспектив в нашей семье как не было, так и нет. А ты… Ну вот признай начистоту, что всеми благами тебя родители обеспечили. А начни ты с нуля те самые коробки собирать, где бы ты сейчас был?

— Макар, чего ты завёлся-то? — искренне не понимала его недовольств Яна. — Никто из нас тут не олигарх. Мои родители, к примеру, тоже не богачи. Мама — воспитатель в детском саду. Про отца не знаю, они с мамой развелись, когда мне было десять. Последний раз мы с ним виделись, когда мне исполнилось пятнадцать — больше он мной не интересовался совсем. Отчим — бывший полицейский, вышел недавно на пенсию и работает в охране. Я — специалист отдела кадров в розничной продуктовой сети. Но, честно скажу, мне родители тоже иногда финансово помогают, и не только финансово, а я им, когда необходимо. И не вижу в этом ничего плохого. Что тут такого?

— Это другое, Яна, — стоял на своём Макар. — Помогли и обеспечили — это огромная разница.

— Ну, для верности, не квартиру, а компактную студию, мне действительно приобрели родители, когда я ещё в школе учился, — деланно будничным тоном объяснил Егор, пытаясь вернуть себе спокойствие, но пока получалось не очень. — Обеспечили, пусть даже так. Не отрицаю. При этом отец предупредил сразу, что дальнейшее увеличение моей жилплощади будет зависеть исключительно от меня и степени моего участия в семейном деле.

— Ну, конечно, — язвительно заметил Макар, принявшись ещё интенсивнее помешивать без малого готовые щи, а потом резко накрыл кастрюлю крышкой и выключил газ.

— Да и с чего, Макар, ты вообще мне все эти претензии высказываешь? — возбуждённо набросился на друга Егор, искренне обиженный таким к себе отношением. — Да, у нашей семьи бизнес, но он не такой огромный, как ты это себе представляешь. И не сверхприбыльный, если уж честно. Отец с мамой открыли кондитерский цех, когда мне было пять. Всё имущество тогда заложили в банк, на огромный риск пошли. И с тех пор постоянно в кредитах: то на зарплату, то на оборудование, то ещё на что-то. Это только со стороны всё радужным кажется. Только сладкая жизнь, она немалым трудом достаётся, поверь.

— Ребята, ну вы чего, — примирительно произнесла Яна, вклинившись между ними и выставив руки. — Не ссорьтесь, пожалуйста.

— Тем не менее достаётся же? — не успокаивался Макар.

— Между прочим, я и тебе не раз предлагал устроиться к нам на работу, — на тон спокойнее напомнил Егор, мысленно запрещая себе и дальше разжигать никому не нужную ссору. — Здесь и о гибком графике договориться можно. Хочешь, только в ночные смены выходи, если удобнее. Покажешь себя хорошим работником, буквально через месяц можешь получить неплохую прибавку к зарплате. А когда окончишь университет, есть возможность стать мастером смены кондитеров. Там и до технолога дорастёшь — как раз по твоей будущей специальности.

— Дорасту я, как же, — надуто пробубнил он, а потом не выдержал и сдержанно улыбнулся. — К пенсии ближе.

— Если и дальше останешься букой, то и к пенсии не уложишься, — шутливо констатировал Егор, стараясь понизить градус раздражения в разговоре.

— А тебе, Кашевский, пенсия так и вообще и не понадобится, — подначил его Макар уже значительно повеселевшим голосом. — К тому времени сколотишь себе нехилый капитал, и будешь прожигать его с престарелыми девчонками.

— Зачем с девчонками-то? — пожал плечами Егор, подмигнув Яне, которая с трудом сдержала в ответ смешок. — Тебя, Макар, с собой кутить возьму. По старой дружбе. Пойдёшь?

— Посмотрим, — наконец сдался Макар, неопределённо махнув рукой совсем не туда, куда глядел.

Несмотря на то, что этот жест друга обычно нешуточно раздражал Егора, сейчас он как никогда был доволен им. Значит, Макара-сердитый был спроважен прочь, а обычный — несобранный, зато дружелюбный и весёлый, снова с ними. Это радовало. Ведь продолжи они пререкания, Егор вряд ли бы сдержался и высказал бы ему все накипевшие претензии.

— Ты, Макар, не обижайся на меня за советы, — с улыбкой протянул Егор, надеясь, что это окончательно их примирит. — Я же как лучше хочу. А про родителей… Да, мои обеспеченные, я один в семье, и мне помогают. Но они не всегда могли себе позволить всё, что теперь у них есть. И мы тоже жили втроём в однокомнатной квартире — двадцать квадратных метров. И стол делили на двоих, когда я в начальной школе учился, только с отцом. Твои родители так же стараются. Может, они и не слишком преуспели в финансах, но тебя вырастили замечательным, умным человеком. Немного бестолковым, а так отличным парнем.

— Наверное, ты прав, Кашевский, — устало вздохнув, согласился он.

— А про работу подумай ещё раз, — осторожно напомнил Егор. — Если решишься, дай знать.

— Я подумаю, — кивнул он.

— Отлично! А теперь предлагаю ещё раз подумать над «Демонами», — сменил тему разговора Егор.

Пройдя в зал и взяв с полки тетрадь в коричневой обложке, на титульном листе которой значилось «Демоны», он подождал, когда Макар с Яной окажутся рядом, и уточнил:

— Обсудим кое-что интересное, пока все вместе собрались. А то ты, Макар, завтра опять укатишь в город и потом будешь дуться, что мы с Яной выясняли подробности о Демонах без тебя.

— Честно, Кашевский, не понимаю твоего интереса к этой давней истории, — пожал плечами Макар и расслабленно плюхнулся на свою кровать. — Да и что тут думать: полицией доказана их непричастность к трагедии в саду.

— Тогда ещё милицией, — поправила Яна, присаживаясь на стул рядом со столом в центре комнаты.

— Милицией, — недовольно буркнул Макар и приподнялся на локтях, чтобы лучше видеть друзей. — В убийстве Зноба их, конечно, подозревали, но улик против не нашли. К тому же было подтверждено, что в Княжево в тот вечер на дискотеку в клуб наведывались городские шалопаи, с которыми у Зноба не раз возникали конфликты с мордобоем. Однако их почему-то так и не задержали.

— Да, всё так, Макар, — подтвердил Егор, открывая тетрадь на том месте, где записал всю имеющуюся информацию по Нарзану. — Вот только Демонов, спустя много лет после этого происшествия, похоже, одного за одним убрали, искусно обставив всё под несчастные случаи или самоубийства.

— У милиции другая версия, — напомнил Макар, сев и вытянув длинные ноги в струнку вдоль постели.

— У полиции, — поправила Яна, а когда заметила его неудачную попытку состроить злой прищур, не удержалась от улыбки.

— А у самих Демонов третья, — авторитетно заявил Егор, перетянув внимание ребят на себя. — И они мне её очень наглядно показывают. Однако пока цельная картинка того, о чём они говорят, не складывается. Незабудка, к примеру, рассказал, что не убивал, но петлю вязал, а потом её на него надевал — я так понимаю, на Толяна. А если не убивал, зачем вязал и надевал?

— Да, как-то странно, — согласилась Яна и вопросительно посмотрела на Макара.

— Больше, чем странно, — кивнул он, приваливаясь к решетчатому щитку.

— Мокрый вообще про собак всё бубнил, которые якобы вышли из Ворот в Гиблом саду, — продолжил Егор, перелистывая записи к разделу с Мокрым. — И стали их — Демонов — кружить. Как эти собаки связаны с убийством, тоже не понятно.

— Может, бродячие какие, — предположил Макар, забавно пристроив выдающийся подбородок на полый шарик на изголовье кровати. — Вот мы же встретили в Долговязой яме двух псов.

— Как вариант, — согласился Егор, опускаясь на стул рядом с Яной. — Только он говорил о них с таким ужасом, словно те из самой преисподней вышли.

— Ты думаешь, такое возможно? — поинтересовалась Яна, взяв простой карандаш и покручивая его пальцами. — Может, встречалось тебе что-то такое в «Поздних записях»?

— Нет, не встречалось, — задумался Егор, мысленно перебирая всё, что уже успел прочитать — и не по одному разу, — но ни с чем подобным пока не столкнулся. И если уж честно, был рад этому.

— Так все эти Демоны были вдрызг пьяными — то есть души, — едко хмыкнул Макар. — Ты же сам говорил, Кашевский, что от каждого перегаром на километр несло, не меньше.

— Нет, Макар, всё обстоит не совсем так: я всего лишь предполагаю, что в момент смерти каждый из них был глубоко нетрезв, — пояснил Егор, задумчиво потирая лоб. — И потому их неупокоенные души являются мне именно такими. Думаю, что практически всю жизнь Демоны прилично закладывали за воротник. Вспомните, сколько Серж об их чудачествах в деревне рассказывал. И по молодости они немало творили, и по старости не уступали себе же тридцатилетним. А расправиться с ними в пожилом возрасте в купе с пьяным угаром некоему Судье было куда проще, чем с молодыми и крепкими.

— Мой дед вот вообще не пил, — неожиданно уязвлённо произнёс Макар, и отвернулся к окну, обиженным видом давая понять, что больше ни с кем говорить не намерен.

Обменявшись с Яной непонимающими взглядами, Егор немного помолчал, решая стоит ли вообще продолжать разговор — Макар отчего-то был на взводе, и его паршивое настроение просто не могло не передаться каждому из друзей.

Вот только время неумолимо шло вперёд, а неупокоенных душ вокруг Егора меньше не становилось. И хотя каких-либо тревожных звоночков, намекающих на ухудшение физического или психического здоровья, он не улавливал, это вовсе не означало, что заблудшие и сейчас не утягивали его за собой в могилу.

— Нарзан рассказал, что сам лично вытаскивал Толяна из петли ещё тёплым, — принялся за старое Егор. — И когда я спросил, почему он его не остановил, если, как получается, находился рядом, ответил, что он сторожил.

— Толяна? — оживился Макар, словно и не дулся минуту назад.

— Видимо, да, — подтвердил Егор, захлопывая тетрадь и отправляя её на середину стола.

— А как это понимать — сторожил? — задумалась Яна и, встретившись с напряжённым взглядом Егора, прищурилась. — Стоял рядом и ждал, когда тот повесится? Так?

— Выходит, что так, — пожал плечами Егор. — И тут же начал уверять, что не убивал, и что Зноб это сделал сам.

— Как так-то? — запутался Макар. — Молча стоял и смотрел, как главарь вешается, а потом ещё и из петли его вытащил. Или то была последняя воля самого Толяна? Ну, нет, бред какой-то.

— Самое интересное, — продолжил Егор. — Что, когда мне явился сам Толян, единственным, что он сказал, вернее, более чем недружелюбно приказал: «Посторожи!». А потом бросился на меня уже громадным чёрным псом и начал буквально хоронить в борозде.

— Жуть, — отозвалась Яна, обхватив себя за плечи и зябко поёжившись.

— Согласен, — кивнул Макар. — Может… Кашевский, не стоит тебе дальше искать с Демонами встреч? Вдруг они опасны?

— Нет, не думаю, — не согласился Егор. — Души не причиняют мне физический вред — это точно. Психологический, энергетический — тут, несомненно, да. К тому же кроме Толяна, никто из них до меня не дотрагивался. Нарзан только, и то слегка. Зато Толян…

— Что с ним не так? — насторожился Макар.

— Толян, я почти уверен, действительно самоубийца, — твёрдо заявил Егор.

— С чего ты взял? — поинтересовалась Яна, поднимаясь и направляясь к распахнутому окну, чтобы немного прикрыть его. С улицы сильно дуло, а Егор недавно болел. Только он был так увлечён собственными догадками, что ничего вокруг не замечал, даже угрожающего его здоровью сквозняка.

— В «Поздних записях» нашёл о таких душах подробности, — признался он. — Они, в отличие от обычных заблудших, обозлённые и агрессивные. Им нечего сказать в оправдание. И если они что-то и говорят, то это практически последнее, что произнесли при жизни. Как бы… — он ненадолго замолчал, подбирая верные слова. — Как бы подсказывают, в какой момент совершили ошибку и свернули не туда — точку невозврата.

— И как ты в «Записях» этих хоть что-то понимаешь? — закатил глаза Макар. — Одни каракули неразборчивые. Листы мятые, жёлтые, попадаются и затёртые до дыр, и порванные. Встречаются и вклеенные обрывки бумаги с какими-то сатанинскими знаками и пентаграммами. Каляки-маляки — типа рисунки от руки или карандашом, или мажущей ручкой. Глянул одну такую, потом всю ночь не спал: петух на пеньке — голова отдельно, тело отдельно, чашка с чем-то чёрным рядом. Кровь, думаю. Не иначе, жертвоприношение. Зачем ты такое читаешь вообще?

— А ты, Макар, зачем вообще в «Записи» полез? — сверля друга недобрым взглядом, процедил Егор. — Я же вас с Яной по-хорошему просил их не трогать. Предупреждал, что и сам не знаю, как с ними правильно обращаться, и можно ли их кому-то кроме меня видеть.

— Я это… — замялся Макар, слишком поздно осознав, что сам себя сдал, даже не задумавшись о последствиях. — Случайно получилось. Они раскрытые лежали на столе. Вот я и заглянул.

— Случайно? — возмутился Егор. — Снова? А потом, после какого-нибудь случайного несчастного случая ты ко мне явишься, во всём обвинишь и…

— Еша, успокойся, пожалуйста, — неожиданно тёплым тоном прервала его Яна, и положила руки ему на плечи. — Ничего Макар не читал. Я сразу у него твою тетрадь забрала, как только он её увидел. Это он подкалывает тебя. Не ведись.

— Еша? — удивлённо вскинув брови, Макар сначала уставился на Яну, а потом на Егора. — Ты Еша? Серьёзно? И давно это у вас?

— Нет, не так и давно, — честно признался Егор и, хитро подмигнув Яне, добавил: — Однако вполне серьёзно. С Яшей вообще несерьёзно нельзя. Правда, Яш?

Яна несколько секунд молча рассматривала его лицо с недовольством. Затем, сообразив, что первая раскрыла их общий секрет, медленно кивнула и одарила Макара таким предупреждающим взглядом, что он машинально поднял руки и примирительно выдал:

— Я всё понял, голубки. Вопросов больше не имею.

— Зато я имею, — сказала Яна. — Смотрите, возвращаясь к Демонам: у Толяна, получается, по твоей версии, Егор, тот самый момент-ошибка — это, когда он предложил кому-то что-то посторожить. Так?

Егор одобрительно кивнул.

— Только, что именно? — не понимала Яна.

— Или кого, — подсказал Макар.

— Вот это всем вопросам вопрос, как выражается наш Серж, — подхватил Егор. — И ещё Судья. Если он и в самом деле есть и так продуманно расправлялся с пожилыми Демонами, то что его на это толкнуло?

— Псих какой-то, — предположил Макар. — Или маньяк. Бывают же зацикленные типы — этого на Демонах замкнуло.

— Или месть, — размышляла Яна. — Помните, тот же Серж нам рассказывал, что многие из Княжевчан недолюбливали Демонов. Особенно, когда после убийства Толяна, их хоть и подозревали в причастности к преступлению, но в итоге признали невиновными. Возможно, кто-то из его родственников решил много лет спустя восстановить справедливость. И устроил самую настоящую вендетту.

— Слушай, а в этом действительно что-то есть, — ухватился за её мысль Егор. — Каждый раз, когда я общался с тем или иным Демоном, всё заканчивалось в момент появления некоего безликого Судьи. Да, черты я его так и не рассмотрел, зато на голенище сапог отчётливо видел один и тот же знак.

Он подошёл к полочке у телевизора, выхватил из аккуратной стопки бумаг сложенный вдвое лист и простым карандашом изобразил эмблему Судьи — заглавная буква «V» внутри размашистого круга в кровоподтёках. Потом показал её замершим на месте друзьям.

— А что если этот знак и обозначат вендетту? — предположил Егор. — Кровную месть?

— Проверим, — согласился Макар, вскакивая с кровати и устремляясь к ноутбуку, который упаковал в сумку, чтобы обезопасить от себя же во время поездки домой. — Гляну в интернете.

Пока Макар расчехлял свой переносной компьютер и, тихо бурча под нос неразборчивые ругательства, подключал модем и пытался выйти в сеть, Егор поискал подобное и в «Поздних записях», но без толку. Если и встречались тут знаки, то больше пентаграммы с неизвестными ему символами. Один раз даже попалась жуткая звезда со слезящимся глазом внутри. Истекающих же кровью иностранных букв в размашистом круге не нашлось вовсе.

— А и в самом деле эмблема вендетты похожа на то, что ты намалевал, — пару минут спустя встревоженно произнёс Макар, разворачивая ноутбук экраном к друзьям.

Егор с Яной растерянно переглянулись, одновременно поднялись из-за стола и подошли к Макару. То, что предстало перед ними на мониторе заставило Егора трудно сглотнуть и кивнуть. Ошибка была исключена — это именно тот символ, что не давал ему покоя уже третье подряд общение с Демонами.

— Получается, всё же кровная месть, так? — неуверенно предположила Яна, неожиданно осторожно сжав ладонь Егора в своей.

— Получается, так, — задумчиво протянул Егор, ответив на её прикосновение своим куда более уверенным.

Макар тем временем неожиданно так сильно побледнел, что, казалось, вот-вот лишится чувств.

— Так, ребята, давайте сделаем перерыв, — первой спохватилась Яна, от которой немощный вид друга не укрылся. — И пообедаем: наваристые щи Макара, думаю, всем нам пойдут на пользу.

С этими словами она выпуталась из рук Егора, отправилась на кухню и застучала столовыми приборами по столу. Когда же она вышла в коридор, и дверь за ней захлопнулась, Макар вдруг вплотную прибился к Егору и заговорщически прошептал:

— А месть эта… Она именно к самим Демонам относится? Или и к их детям и внукам тоже? Как думаешь, Кашевский?

— Если убийца сам лично расправился с каждой из жертв, то, думаю, родственникам ничего угрожать не должно, — предположил Егор, тяжело вздохнув.

— А если кто-то из Демонов умер до того, как Судья до него добрался? — ещё больше разволновался Макар.

— Пятьдесят на пятьдесят, — пожал плечами Егор. И заметив чрезмерное беспокойство друга, сменил тему: — Так, ладно. Стоп. Давайте на этом пока и правда остановимся. Может, и не кровная месть тут вовсе. Я же не всех Демонов выслушал, не все кусочки мозаики собрал. У нас с вами ещё двое Княжевчан впереди: Нюня и Кулак. И Сыч, но, как я понял, он умер в городе, поэтому его оставим напоследок. И, вообще, Макар, чего ты так переполошился с этой кровной местью. Расслабься, братишка. Не морочь себе голову чужими проблемами.

— Легко сказать, — шмыгнул носом Макар.

— Ты лучше вспомни о своём глупом промахе с «Поздними записями» и задумайся о возможном личном несчастном случае, — попытался разрядить обстановку Егор.

Но она не разрядилась, Макар даже сильнее озаботился:

— Вот о нём я как раз и задумался, Еша.