«Слышите, шаркает кто-то по траве?»

Этот глупый на первый взгляд вопрос Макара в первую ночь их пребывания в доме, сейчас казался Егору не таким уж и глупым. Всё потому что он отчётливо слышал, как кто-то именно шаркает по траве, будто неспешно разгуливает вокруг дома посреди ночи.

Приподнявшись на локте и дотянувшись свободной рукой до прикроватной табуретки, на которой оставил смартфон, Егор привёл его в чувства и глянул на время: без четверти два. Будить друзей и просить их прислушаться к звукам за окном вместе с ним в такой час, он посчитал не лучшей идеей. Они уже и так искоса поглядывали на него, — особенно Яна, — когда ему в очередной раз становилось плохо после общения с душами. Если же он признается, что вдобавок к визуальным видениям примешиваются ещё и звуковые, могут и вовсе от него отвернуться, причислив к весьма безнадёжным душевнобольным.

Пытаясь убедить себя, что во дворе никого нет и быть не может, и всё это лишь игры его разума, потревоженного неупокоенным ещё днём, он закрыл глаза и размеренно задышал. Вот же недавно ругал Макара за его нелепые детские страхи, а сам оказался не лучше. Однако старания Егора в попытках снова уснуть успехом не увенчались. Сколько бы он не ворочался с боку на бок, не лежал сначала на животе, уткнувшись лбом в подушку, а позже на спине, раскинувшись звездой, сон так и не вернулся. А шарканье не ушло. Оно повторялось снова и снова, сменяясь небольшими промежутками абсолютной тишины. Словно кто-то воровато крался взад-вперёд вдоль дома, на пару минут затаиваясь с каждого торца.

В очередной раз уловив за стеной шорох осторожной поступи, Егор сел в постели, потом поднялся и, окинув взглядом спящих ребят, быстро надел очки, — возиться с контактными линзами, да ещё и в темноте, особого желания не возникло, — и натянул футболку и спортивные штаны. Шагнув к окну у кровати Макара, он чуть раздвинул пёстрые занавески и, стараясь не слишком приближаться к стеклу, выглянул в сад.

Мягкий жёлтый свет уличного фонаря хоть и заметно терялся среди листвы немолодого сада, но сил ему хватало, чтобы пусть и слегка тягаться с ночной тьмой. Егору же хватало и такого света, чтобы различить силуэты вишнёвых деревьев перед окном, одинокий раскидистый куст крыжовника справа и часть деревянного решетчатого забора слева. Больше никого и ничего пока не было ни видно, ни слышно.

Даже если предположить, что к нему на аудиенцию явился некий заблудший дух и по каким-то причинам не сумел пробраться в дом, то уж топать, шлёпать или шоркать ногами, да ещё так отчётливо, он точно не мог. Уж чего, а подобных фантомов Егор повидал немало, и кроме голосов, пусть и разной тональности и громкости, других звуков они никогда не издавали. А здесь именно шорох. И теперь он приближался снова, но пока разглядеть хоть кого-то не получалось.

Сильно сощурившись, чтоб наверняка уловить черты полуночного визитёра, и чуть отступив назад, чтоб самого его не заметили с улицы, Егор немного шире приоткрыл занавеску, и чуть не заорал в голос, когда на плечо ему легла рука. Вздрогнув и зажав рот ладонью, он отшатнулся к постели Макара. Резко обернулся — напротив него стояла Яна.

— Там кто-то ходит, — очень тихо сказала она, указав на окно у своей кровати.

— Ты тоже это слышишь? — с облегчением выдохнул он, не сводя с неё глаз.

Как же хорошо, что он догадался натянуть майку и спортивки, а то не знал куда деться от неловкости.

— Да, — взволнованно бегая взглядом по его лицу, прошептала она. — Шмыгает туда-сюда уже минут двадцать. Я сначала думала, что мне всё это снится. А потом за шторами промелькнула тень.

Не успел Егор и слова сказать в ответ, как Яна вцепилась в его руку и испуганно пискнула:

— Вон он!

Обернувшись и увидев, как к стеклу с улицы сначала прилипли две здоровенные ладони, а через секунду в окно заглянул крепкий мужик в надвинутым на лицо капюшоне, Егор шарахнулся вглубь комнаты и Яну утащил за собой. Незнакомец их тоже заметил и сразу дал ходу.

На то, чтобы чуть успокоить бешено колотящее в груди сердце, выровнять сбившееся дыхание и высвободиться из хватки перепуганной Яны, ушли слишком драгоценные секунды. Ведь когда Егор выскочил в кухню, чтобы увидеть анонима ещё и здесь, того во дворе уже не оказалось.

Щёлкнув выключателем и озарив комнату светом, он рванул в коридор, в пару секунд добрался до входной двери и уже потянулся к крючку, как загорелась лампочка и здесь, а дорогу ему преградила Яна. Привалившись плечом к двери, она закрыла её собой и зло шикнула на Егора:

— Ты куда собрался, Егор? С ума сошёл? Ночь на дворе. Нигде ни души. А ты…

— … А я просто посмотрю, — примирительно заговорил Егор. — И всё.

— На что посмотришь, Егор? — дрогнувшим голосом возмутилась Яна. — Кто знает, что это за человек? Что если у него нож или что похуже?

В абсолютной тишине ночи внезапно раздался раскатистый лай собаки в конце улицы со стороны Малого моста. Яна сильнее вжалась в запертую дверь. Егор попятился, настороженно прислушиваясь, как тревожный лай одной дворняги подхватила другая на соседней улице. Потом ещё одна, и ещё. Когда же он упёрся спиной в стену напротив Яны, всё тот же недобрый лай, как цепная реакция, уже покатился вглубь деревни, где пару минут спустя стал неуверенно ослабевать, пока совсем не стих. И снова воцарилось беззвучье, не нарушаемое даже стрекотанием кузнечиков.

Ноги стыли всё сильнее. Штаны-то он натянул, а вот про носки впопыхах даже и не подумал, а зря — теперь переминался с одной босой ноги на другую и мёрз, а сам только после ледяного ручья еле отошёл. Не хватало ещё и простудиться. Ну и в самом деле, кто он, если ни самодур.

— Ладно, — согласился он. — Ты права. Завтра всё проверим.

— Возможно пьяный кто дом попутал, — пожав плечами, предположила она. — Вход не нашёл. Вот и ломился в окно. Здесь такое частенько случается. И днём. И даже с утра пораньше.

— В любом случае, этот человек не смог бы пробраться внутрь. Дверь заперта надёжно, — он, конечно, с сомнением покосился на крючок за Яной, но голос его прозвучал более чем уверенно. — И окна у нас небольшие. Плюс, двойные деревянные рамы.

— У окна, где спит Макар, одна рама выставлена, — обеспокоенно произнесла Яна. — И створки легко распахнуть. А этот человек как раз там и заглядывал. Что если…

— Их легко распахнуть изнутри, — попытался успокоить её Егор. Получалось плохо, ведь он и сам об этом подумал. И чтобы соврать наверняка убедительно, ему пришлось собрать в кулак всю имеющуюся в запасе невозмутимость: — А снаружи даже и ручки никакой нет. Я проверял.

— Точно? — недоверчиво прищурилась Яна.

— Абсолютно. А для надёжности мы и другую дверь с тобой запрём. Согласна?

Яна кивнула, по-прежнему пристально глядя на него. Поверила она ему или нет, Егор разобрать так и не смог. Поэтому для наглядности в её присутствии он закрыл ещё одну дверь, ведущую во второй коридор, на крепкую задвижку. Потом потеребил туда-сюда створки на окне, где они с Яной видели незнакомца, и испытал на прочность шпингалеты. Такие засовы даже ему не внушали особого доверия, но, чтобы убедить Яну в их полной безопасности, пришлось очень уверенно кивнуть, мол всё здесь надёжно.

На Яну его доводы подействовали быстро и успокаивающе. То есть так он подумал, гася свет и забираясь под одеяло, когда она уже притихла под своим. Правда снова уснуть оказалось непросто. Перед глазами так и стояли две огромные ладони, оставившие на стекле влажные отпечатки, и человек в глубоком капюшоне. Что если на нём имелись и исполинского размера резиновые сапоги с тем самым кровавым символом? И, вообще, это тот самый здоровяк, безжалостно расправившейся с Демонами — то есть Егор так предположил, что он с ними расправился? Ведь Егор же не Демон? Как выяснилось, нет. Тогда, что незнакомцу было здесь нужно? Да и кто он вообще такой?..

Да глупости всё это. Егор сам себя мысленно отругал за мнительность. Возможно, Яна во всём права, и какой-нибудь местный забулдыга нализался вдрызг и шастал по дворам, потеряв ориентир в пространстве и времени. Или дрова снова позаимствовать пришли, — Серж предупреждал, что местная молодёжь поворовывает иногда, чтоб костёр в парке развести, — и решили для верности ещё и в саду посмотреть.

Вот только дров и на заднем дворе в достатке. И без охраны они, даже собаки не имелось, — бери, так сказать, не хочу. Зачем лезть к дому, шляться вокруг него и тем более заглядывать в окна глубоко за полночь, понимая, что хозяева давно спят?

Вероятно, Егор ещё долго мог путаться в догадках и подозрениях, стараясь уснуть лёжа на спине и не открывая глаз, если бы внезапно его легонько не тронули за плечо. Вздрогнув и подскочив на месте, он сел в постели и упёрся взглядом в Яну.

Она стояла босиком на полу у его кровати, крепко сдавив в объятиях подушку, и так странно шмыгала носом, словно простудилась или наревелась. Глаз её в потёмках он почти не видел, но почему-то мысль про простуду отмёл сразу.

— Что, Яна? — встревоженно спросил он, свешивая ноги к полу, но из-под одеяла полностью не вылезая. Спортивные штаны он уже снял, а щеголять перед девушкой в одних трусах посчитал не самой лучшей идеей этой неспокойной ночью. — Снова кто-то ходит?

— Нет, — очень тихо ответила она.

— Что же тогда?

— Мне страшно. Егор, можно… — она осеклась на секунду, сильнее стиснув в руках подушку. — Можно я с тобой до утра останусь.

Его брови удивлённо вскинулись вверх, и, похоже, поняв, как прозвучало предложение, Яна поспешила уточнить:

— Просто на одной кровати. Только без приставаний и всяких там штучек. Я под своим одеялом и на своей подушке, а ты — под своим и на своей.

— Ну, нет, — озорно протянул Егор, стараясь разрядить повисшее напряжение. — Без приставаний — это я так не играю.

Шутка не зашла. Потому что Яна тотчас поджала губы и, тяжело вздохнув, собралась уже идти к себе. Только Егор, вмиг уловив её то ли обиду, то ли недовольство, пошёл на попятную:

— Ладно, извини, Ян. Я просто дурачился. Запрыгивай, конечно. Я не против. Можем даже под одним одеялом остаться — клеиться не стану, обещаю.

Просить дважды Яну не пришлось. Закинув ему за спину подушку, она забралась на край кровати и, неуверенно перешагнув через Егора, быстро улеглась за его спиной и натянула одеяло на подбородок.

Обернуться к ней он так и не решился, хотя очень хотелось. Вдруг подумает о нём чего нехорошего, а зря. Может, он и нечистый от рождения, но нехорошим никогда не был и становиться не собирался. Зато Яна спустя пару минут оказалась намного решительнее, и, повернувшись на бок, придвинулась к нему, обняла за талию и уткнулась носом ему в спину.

— Егор, а можно я тебя Ешей называть буду? — внезапно попросила она. — Иногда. И не при всех, обещаю. Только когда мы вдвоём оставаться будем.

— Почему Ешей? — хмыкнул Егор, невольно расплываясь в улыбке, чего Яна видеть не могла, и хорошо.

— Ну, если Егорушкой, то длинно получается, и как-то старомодно что ли, — крепче обняла его Яна. — А если сократить, то Еша самый лучший вариант. Можно?

— Можно, — пожал плечами он. — Меня так ещё никто не называл. Хотя в Княжево кем уже только не нарекли.

— Ну всё, тогда будешь для меня Ешей, — довольно пропела она.

— А я тебя тогда Яшей, — подхватил он её идею. — Следуя твоей логике, Янушка — тоже не слишком коротко. Убираем часть букв, и выходит Яша. Ты не против, Яш?

— Не против, — глубоко вздохнув, сонно ответила она. — Кстати, очень даже гармонично получилось — Еша с Яшей, ты не находишь?

— Нахожу, — тихо отозвался он.

И сколько бы он после этих слов ни прислушивался к безмолвию вокруг, Яна голоса так и не подала. Уснула, похоже, а он всё никак не мог отключиться.

Ну, вот за что ему всё это? Теперь-то точно не забыться и до самого утра лежать и думать про милую Яну в короткой, намного выше колен, ночной сорочке нежного голубого оттенка. О её стройных ногах, касающихся его, и тёмно-русым каре, растрепавшемуся по подушке. Её дыхание ему в спину. И…

И дальше Егор проснулся и нехотя открыл глаза, когда в зашторенное окно у опустевшей кровати Макара прорвался новый день, а вместе с ним и яркое солнце. Крепко сжимая в объятиях внезапную для самого себя пассию — пузатую перьевую подушку, — и упираясь в неё носом, он не удержался от нервного смешка. Искусный соблазнитель этой ночью из него получился так себе, а вот тот самый свой в доску приличный парень Еша — это да. Это мы «могём», как не раз парировал в диалогах Серж.