Спуститься к роднику, чтобы где-то здесь попытаться встретиться с заблудшим Мокрым — одним из почивших Демонов — оказалось непросто. Конечно, не кручина Долговязой ямы, берег был пологим, но узкая тропинка, по которой шли друзья, то и дело терялась в траве и местами подбрасывала неприятности: притаившиеся в зелени камни и рытвины.

Макар, вернувшийся из города сегодня ближе к полудню непривычно нервным и дёрганым, всю дорогу спотыкался и ворчал, а абсолютно спокойный Егор, лишь единожды подвернув лодыжку в неглубокой ямке, в другие ловушки дорожки не попался. Он выхватил из кучи хвороста на обочине корявый сучок и, раздвигая им в стороны растительность, медленно шёл вперёд.

Когда же покатый склон остался за спиной, впереди показалось нечто наподобие моста. Основание его из круглых жердин, похоже, так давно перекинули через болотистую речушку, что оно не только прогнило, но местами даже разрушилось. Перила тут отсутствовали вовсе. И стоило ступить на дряхлую конструкцию, замшелые брёвна её прогибались, тонули и тащили с собой визитёра.

— Иди смелей, Кашевский, — поддел Макар, который уже умудрился успешно перебраться на другую сторону оврага, не замочив ноги, и теперь наблюдал, как друг осторожничает и крадётся. — Мосточек не кусается. Он тебе не съест и…

— Замолчи! — громко и жёстко оборвал его Егор. — Только попробуй ещё хоть что-то сказать! Ты, Макар, достал уже своими тупыми подковырками!

— Кашевский, ну ты чего? — насупился Макар, протягивая тому руку, чтобы поддержать при переходе.

Егор отмахнулся от него. И в один прыжок оказался на противоположном берегу без помощников.

— Ничего, — огрызнулся он, отирая подошвы кроссовок от грязи.

— Ну, Кашевский, — простонал Макар, закатив глаза. — Пошутил я.

— Мне не смешно, — отрезал Егор и вернулся к мосту.

Он шагнул на самый его край — плешивые брёвна хлюпнули — и протянул руку Яне, которая всё никак не могла переправиться. От предложенной поддержки она не отказалась. И вот минуту спустя они все вместе уже не просто шли вдоль звенящего ручья, но и так жарко обсуждали Демонов и странности, связанные с ними, что Макар даже чуть не свалился в воду в очередной раз запнувшись в траве.

Вчера весь вечер Егор с Яной разрабатывали план их совместных действий по вопросу прощения заблудших душ. Для этого он завёл отдельную общую тетрадь, в которую внёс имена и клички каждого из Демонов. Их фамилии всё равно ничего бы ему не сказали, и пока особого значения не имели. Демонов этих, из пояснений Сержа, за исключением убитого в саду Зноба, оказалось шестеро: Незабудка, Мокрый, Нарзан, Нюня, Кулак и Сыч. Ещё пометил места в Княжево, где те встретили свой последний час. А также уточнил то, как они ушли из жизни. По всему выходило, что каждый из них умер либо в результате несчастного случая, либо самоубийства. Однако прослеживалась и одна общая черта — все они в момент смерти были пьяны в стельку. Кроме Сыча. Про него Егор пока информации не искал, потому что оказалось, он уехал в областной центр почти сразу после той странной истории в Гиблом и наведывался в Княжево только на время отпуска летом. Умер он, как Егор понял, от сердечного приступа. Правда это нужно было ещё узнать точнее. Желательно у самого Сыча. То есть у его души. И скорее всего, беседа такая могла состояться исключительно на городском кладбище, к чему начинающий колдун пока был не готов.

Самым странным во всей этой истории со смертями Демонов, Егору показались даты их ухода: они отправлялись в мир иной один за другим в течение шести лет с интервалом в год. И если подобный факт не насторожил ни их родственников, ни полицию, то Егора это довольно сильно удивило и навело на мысль о не таких уж и случайных смертях. Но, если считать, что детективными расследованиями он никогда не занимался, а полиция ничего подозрительного не раскопала, то и ему не стоило себе голову морочить — надо согласиться с официальной версией. Только что-то снова не давало ему покоя. Он пока не знал, что именно.

— А вот и они, — самодовольно воскликнул Макар, выдернув друга из задумчивости. — Мокрые кусты!

Ровно на одно мгновение Егору захотелось накинуться на Макара и высказать всё, что он думал о глупых, на его взгляд, названиях Княжевских местечек — ничего «мокрого», кроме ручья, здесь ожидаемо не нашлось. Тем не менее он сдержался, потому что кусты тут, как оказалось, и в самом деле имелись. Они тянулись вдоль всей ложбины неряшливыми глухими зарослями. Переплетённые ветви их неряшливо топорщились в стороны. Узкие листья покрылись пылью и паутиной.

Чуть впереди из дебрей выглядывал край деревянной скамейки. Она оказалась такая старая и обветшалая, что, подойдя ближе, Егор даже приуныл от её немощного вида. Трухлявые доски, прогнившие подлокотники, мшистые ножки.

— Почему у Демона, тело которого наши где-то здесь, такая странная кличка — Мокрый? — поинтересовался Егор, когда пару минут спустя ни разглядывание лавочки, ни попытка сосредоточиться на истории про убийство Толяна так и не привели к появлению Мокрого. — Как-то связано с этим местом?

— Пацаном он сюда, в Мокрые кусты, частенько девчонок на свидания приглашал, — деловито уперев руки в бока, так уверенно произнёс Макар, будто лично знал этого человека. — И, между прочим, никто ему не отказывал. Говорят, обольститель и ещё какой был.

— Да ладно, — принуждённо хохотнула Яна, кутаясь в вязаную кофту насыщенного кофейного оттенка. — Не смеши, Макар. Ходок со стажем — вот в это я очень даже верю. Не романтизируй при мне бабников, будь добр.

— Ловелас, — поправил Макар, со значением подняв указательный палец. — Точно тебе говорю.

Недобро фыркнув в ответ, она продолжать спор не стала. Отвернувшись от парней и безразлично уставившись на хвойный лес, который начинался у края оврага, она нахмурилась и не произнесла больше ни слова. Да и всю дорогу сюда была непривычна молчалива.

Егор оценивающе прищурился в сторону Яны, а потом перекинулся на Макара. Тот пожал плечами и многозначительно закатил глаза, давая понять, что не представляет, чем мог вывести её из себя. Егора что-то и в категоричном тоне её голоса, и в холодном взгляде настораживало, но он пока не понимал, что именно. Напрямую же спросить о причине подобного презрительного высказывания в сторону незнакомого человека, тем более давно умершего, он не решился. То, что Яна на что-то вмиг разозлилась, не укрылось от него. Или на кого-то разозлилась. Главное, чтоб ни на него. Он же обещал ей не промахиваться после неудачных переглядываний с другом совсем недавно. Вот и не промахивался, вроде бы. Потому усугублять её плохое настроение расспросами он не стал.

К тому же с утра снова испортилась погода, вернувшись к неутешительным градусам чуть ниже восемнадцати и накрапывающему дождю. Может, тут и крылась причина её скверного расположения духа. Лето не задалось в этом году, и это не могло не огорчать. Как и одежда не по сезону в июне. Так ведь утепляться пришлось не только Яне: Егору ветровкой, Макару жилетом на синтепоне, значит, тут другое.

— А ты, Макар, откуда знаешь такие подробности про Мокрого? — деланно будничным тоном поинтересовался Егор, так выразительно изогнув бровь, что тот хоть сперва и растерялся, но намёк понял верно.

— Дед рассказывал, — неуверенно продолжил Макар, стараясь увести разговор от темы бабника. — Мокрый даже личную скамейку тут имел. Кажется, это именно она перед нами. Её никто не смел занимать ни в его отсутствии, ни тем более в его присутствии. Кто отваживался, тому в лоб прилетало. Он шальной был, Мокрый этот. В драки лез без разбора с кем. Его боялись почти все в деревне.

И тут откуда ни возьмись налетел проливной дождь, а укрыться от него ожидаемо оказалось негде. В тех самых Мокрых кустах не получилось бы в любом случае — они вмиг оправдали своё же название, став именно мокрыми. И так как других убежищ не имелось, Егор мгновенно промок до нитки. Сильно зажмурившись и раздражённо выругавшись в полголоса, он собрался уже высказать Макару всё, что накипело с самого приезда в Княжево, но, когда открыл глаза, того рядом не оказалось. Зато за плечом уже знакомо воззвали:

— Повинись, Демон!

Егор медленно обернулся и вздрогнул, не столько от того, что с этой стороны дождя не было вовсе, сколько от вида внезапно явившегося и принёсшего с собой посмертный холодок незнакомца. На той самой трухлявой лавочке, присев на самый её край и то и дело елозя на месте, обнаружился худущий мужчина далеко за пятьдесят. Каштанового оттенка с заметной сединой кудри на его голове смешно топорщились в стороны. Светло-карие глаза, мутные и воспалённые, тревожно бегали с Егора на переправу за его спиной и обратно. Жуткие темно-синие тени залегли под его нижними веками. И лицо — такое белое лицо, словно и капли крови на нём не осталось. Егор сомневался всего одно мгновение — Мокрый явился ему или кто-то другой. Ведь стоило тому заговорить, вероятность ошибки исключилась сама собой — перед ним мялся один из Демонов.

— Они из Ворот вышли, — внезапно выдал Мокрый и потупился себе под ноги. — Псы эти. Их пятеро было.

В трясущихся руках его болталась наполовину опустевшая стеклянная бутылка без крышки.

— Огромные. Чёрные. Уши торчком, — заплетающимся языком цедил он, больше не поднимая на Егора глаз. — Лоснились. Глаза красные. Рычали недобро. А потом давай нас кружить по саду. И ещё кружить. И ещё. Мы пока от них отбились, поворачиваемся, а он… Мёртвый он!

— Кто — он? — поинтересовался Егор, стараясь не делать резких движений, дабы не спугнуть собеседника.

— Зноб, — прошептал Мокрый, а потом запричитал, словно в трансе раскачиваясь прямо таким: сгорбленным. — Не убивал я… Не убивал, поверь мне…

— А кто же тогда убил? — стараясь держаться уверенным и в меру требовательным, спросил Егор, но голос подвёл, сорвавшись от накатившей изнутри зябкости.

— Сам он повесился, — горестно покачав головой, признался Мокрый. Потом приложился к бутылке, осушив её одним махом ещё на половину от оставшихся запасов, и, морщась, пропыхтел: — В это, конечно, сложно поверить: даже мне, даже столько лет спустя. Но это правда. Я и Судье всё это же выложил, а он и слушать ничего не стал.

— Какому ещё судье? — мгновенно подловил его на слове Егор.

— Да вон тому, — вмиг охрипнув, Мокрый указал дрожащей рукой Егору за плечо.

Чваканье за спиной заставило Егора вздрогнуть. Он оглянулся и задохнулся от паники — на него шёл тот самый крепкий человек в наглухо застёгнутой куртке и надвинутой на глаза демисезонной шапке. Его исполинского размера сапоги хоть и вязли в грязи, но даже грязь не в силах была остановить его. Как и прогнивший деревянный мост, покоробившийся под ними, не сумел задержать его ни на секунду.

Егор попятился, уклоняясь от напирающего Судьи, и тот прошёл мимо, словно не замечая его. Мокрые кусты тревожно зашумели, напуганные резким порывом настолько ледяного ветра, что никакая ветровка не могла от него спасти. Лавочка под их сенью беспомощно скрипнула. Стеклянная поллитровка, которую сжимал собеседник, тренькнула и разлетелась на куски, ухнувшись о булыжник на тропинке. Сам Мокрый внезапно сник, мешковато завалившись на подлокотник. Голова его упала ему же на грудь, а затуманенный взгляд застыл на собственных запястьях так густо погрязших в крови, что Егора замутило.

Над притихшим Мокрым склонился, воровато оглядываясь и ещё ниже на глаза надвигая шапку, тот самый человек в могучих сапогах. Он так крепко сжимал в руке отколотое горлышко бутылки, перепачканное бурой жижей, что даже костяшки на тыльной стороне его кисти побелели.

— Повинись, Демон! — громко и упрямо настоял на своём строгий голос из неоткуда, и Судья поднял голову.

Кинувшись взглядом в сторону кустов чуть левее скамейки, за которыми послышался заразительный женский смех, он впихнул поломанное горлышко Мокрому в скорченную руку и, не оглядываясь, бросился прочь. Но вовсе не на мост, нет. Он уверенно шагнул прямиком в русло ручья. И размеренно, словно глубину измерял, двинулся по течению вдоль оврага.

— Выбирайся оттуда, Егор! — прорвался в самое сердце посмертия взволнованный голос Яны. — Ты же простудишься!

Картинка происходящего начала двоиться, а Егора колотить изнутри так сильно, что он никак не мог сосредоточиться и понять, где он и с кем. Яна, вот же она бежит к нему навстречу по берегу, а он, как оказалось, стоит по колено в воде в настолько чистом и прозрачном источнике, что ясно различает и галечное дно, и спутанные водоросли, и юрких мальков, шныряющих между камушками.

— Дай руку, — напомнила о себе Яна, так внезапно возникнув перед ним чёткой и яркой, что он непроизвольно дёрнулся назад, оступился, поскользнулся и не устоял.

— Не хотел я, — знакомо заныл Макар, и тогда Егор начал осознавать, что посмертие снова выходило из игры, уступая место жизни. — С самого начала не хотел…

Стоило Егору окунуться в студёный водоём по пояс, как к нему вмиг вернулись и сознание, и здравомыслие. Нервно усмехнувшись, он вспомнил слова бабы Нюры про то, что таким, как он, после непростых бесед с неупокоенными нужно чиститься, и ему стало не по себе. И тогда, терпя жуткий озноб и пробирающий до костей холод, он принялся хорошенько ополаскивать не только лицо, но и голову, и даже шею. А когда остановился, даже встать без помощи Яны, полезшей в ручей ему на выручку, не смог.

— Да ты совсем спятил, Егор! — ругалась она, довольно быстро поставив его на ноги и потащив за собой. — На берег! Немедленно!

Вытащить Егора из оврага и довести до дома, оказалось не столь сложной задачей, как подумалось Яне в первую минуту. А вот отогреть и вернуть ему хоть каплю румянца, не получалось ещё два часа. Впихнув его в душевую кабину под горячую воду, Яна хорошенько встряхнула изрядно расклеившегося после происшествия в Мокрых кустах Макара и отправила его готовить для всех них чай из травяных сборов, хранившихся в чулане. Когда же Егор спустя не меньше двадцати минут выбрался из парной, но при этом знобить его так и не перестало, Яна усадила его на кровать, принесла из сундука шерстяные пушистые носки и помогла ему надеть не только их, но и толстый вязаный свитер с горлом. Растерев ему по-прежнему холодные руки, она принялась отпаивать его целебным отваром по рецепту бабы Нюры. И лишь когда кружка его опустела, а сам он повалился на постель и сжался в комок, пусть ещё и подёргиваясь, но уже не так жутко, Яна немного успокоилась. А потом решила, что уместным будет не просто укутать его одеялом, но и сверху накрыть ещё и своим пледом. И так и сделала.

Егор отключился сразу, но сон его был тревожен и чуток, и от Яны это не укрылось. Ведь от любого шороха он вздрагивал и бормотал что-то невнятное. Не просыпался пока, нет. И всё же она старалась вести себя как можно тише.

Макар, вернув себе самообладание, в сложившихся обстоятельствах принял самое верное решение — завалился на свою неразобранную постель, сложил руки на груди и молча пялился в потолок, до тех пор, пока ближе к полуночи Егор не очухался. Выбравшись из кокона одеял, он уже совсем бодро поднялся, натянул рукава вязаного свитера на ладони и даже чуть улыбнулся недоверчиво поглядывавшим на него друзьям. Его больше не трясло, как в лихорадке, но и пышущего жара от собственного тела он тоже не чувствовал. Это его беспокоило. И наводило на тревожные мысли о том, что чужая смерть так и осталась где-то рядом с ним. Даже после основательного обряда очищения. И теперь забирает его жизнь. Но в панику он не впал. На такой случай у него имелись ещё и особые нашёптывания, обнаруженные в «Поздних записях» ещё вчера. О которых, кстати, баба Нюра не упоминала. Или и не знала вовсе. Он-то колдун по мужской линии, и учения и знания для него другие. Наверное. В этом ему ещё предстояло разобраться.

С расспросами о том, увидел он искомого Мокрого или нет, и что заставило его броситься в ручей, никто из друзей так и не решился к нему пристать. И тогда Егор сам рассказал, что произошло, когда диалог с заблудшей душой всё же состоялся.

Мгновенно оживившийся Макар даже подтащил поближе к кровати друга стул и, усевшись, слушал его рассказ с таким изумлённым выражением лица, что Егор не удержался от смешка. Хотя весёлого в истории с Демонами становилось всё меньше.

Почему Егор полез в водоём, он так и не смог объяснить — предположил, что это какой-то побочный эффект от беседы с неуспокоенным. Когда же Яна невероятно строгим тоном предупредила, что подобное может в дальнейшем оказаться опасным для его жизни, он клятвенно заверил, что непременно поищет в «Поздних записях» наказ, так сказать, и на этот конкретный случай, как только окончательно отогреется.

— А если нет в них подсказок? — не удовлетворилась его обещаниями Яна, как раз вошедшая в комнату с уже третьей кружкой свежезаваренного чая, и протянула ему. — Что тогда делать?

— Тогда вся надежда на вас с Макаром, — убеждённо кивнул Егор, забирая ароматный напиток и делая осторожный глоток. — Похоже, при общении с Демонами без помощи извне мне не обойтись. Хотя до знакомства с ними меня ещё никогда так не ломало и не вымораживало — в прямом смысле.

— Возможно, потому что раньше ты вообще не вступал в разговоры с душами, — предположила Яна, присаживаясь рядом с ним на кровать. — И они…

— И они до тебя не дотрагивались, — продолжил Макар мысль Яны, взбудоражено подскочив на скрипучем стуле. — Ты сам вот недавно об этом говорил.

— И их не лишали жизней у меня на глазах, — подытожил Егор. — При этом подстроив всё так продуманно, будто они сами себя убили. Остаётся непонятным вот что: кто так изощрённо и бесстрашно избавлялся от Демонов среди бела дня? И почему я не могу рассмотреть его лицо?