И Квислинг, и я охотно побыли бы подольше в этом интересном краю в окружении симпатичных людей, если бы только время позволяло; но во второй половине того же дня мы с грустью отправились на пароход, который должен был переправить нас по Каспийскому морю на Волгу. На борт нас сопроводили наши уважаемые друзья, президенты Самурский и Коркмасов, а также другие члены Правительства Дагестана. Затем мы попрощались с хозяевами, которые дали нам возможность ощутить удивительное гостеприимство их земли. Наши удобства на переполненном судне были обеспечены с величайшей заботой, нам было отправлено множество подарков, достойных восточного принца.

Судно шло из Баку и было полно людей, направлявшихся на север, в Астрахань. На борту также было много пассажиров из Махач-Калы; пристань забита народом, а оставшиеся места заняты бесконечными штабелями бочек с селедкой. Пароход отчалил, а наши хозяева немного проследовали за ним на небольшом буксире, чтобы помахать на прощание. Махач-Кала на равнине, за которой возвышалась синяя стена гор Кавказа, медленно погружалась в вечернюю синеву морской глади.

На этом пароходе мы опять оказались в новом мире. Большинство пассажиров, судя по всему, были русскими. После путешествия по кавказскому миру мы снова были поражены сравнительно большим количеством женщин среди пассажиров и той свободной манерой, с которой они общались с мужчинами – совершенно на равных, как с товарищами. Здесь были люди всех возрастов, а также немало молодых влюбленных пар, отправившихся, вполне возможно, в свадебное путешествие.

Море, по которому мы шли, довольно мелкое, большей частью глубиною менее 10 м – такова вся северная часть Каспия. Наутро (воскресенье, 12 июля) мы вышли к еще более мелкому участку у дельты Волги, где пересели на колесный пароход, так как глубина фарватера в этом месте и вверх к дельте не превышает 2 м. Здесь море было полностью покрыто желто-коричневой мутной речной водой, которая растекалась по соленой морской воде. По пути парохода вверх по течению мы встретили много небольших легких судов, а также больших барж; они были похожи на острова с домами на них. Часто они выстраивались в ряд, одна за другой, и их тянуло буксирное судно. На некоторых баржах был установлен квадратный парус, облегчавший движение на север. Мы также прошли мимо нескольких двухмачтовиков. При попутном ветре они двигались в том же направлении, что и мы, некоторые были нагружены сушеной воблой, лежавшей огромными кучами на палубе. Они напомнили мне нурландские йекты, которые много лет назад ходили в Берген с грузом сушеной рыбы, наваленной на палубе кучами, заметно возвышающимися над бортами. Вобла, или плотва, – это рыба, которую здесь ловят в больших количествах, и все местное крестьянское население живет этим. Это разновидность (Rutilus rutilus caspicus) нашей обычной пресноводной плотвы (Leuciscus rutilus L.), от которой она отличается тем, что является морской и проходной рыбой. Обитает по всему Каспийскому морю, особенно в его северной части[11]. В половозрелом возрасте бывает от 12 до 36 см в длину и весит 70—500 г в зависимости от возраста. Ранней весной, в апреле и мае, еще до таяния льда, она в огромном количестве мигрирует в дельту Волги на нерест. Это важнейший продукт рыболовства, ее в основном несильно солят, а затем сушат на полках в сушильных цехах огромной площади. Ежегодно вылавливается от 600 до 1000 млн рыб общим весом от 82 тыс. до 150 тыс. т.

Вобла дешева и удобна в транспортировке в сухом виде. Наряду с сельдью она является важнейшим национальным продуктом питания.

Низкие плоские острова и отмели в дельте были покрыты свежей зеленью тростника. Вдали, на довольно низменной местности, которая не так уж сильно возвышалась над поверхностью воды, виднелись группы деревьев, церкви и небольшие деревеньки. Местность изрезана речными рукавами, подтоплена, и потому малярия тут не редкость. Дальше на север берега выше, особенно с западной стороны, но, конечно, не намного, всего на пару метров. Уровень воды в реке был все еще довольно высок, но к лету он снизится. В Астрахани самый высокий уровень воды обычно приходится на середину июня. Затем в сентябре он постепенно снижается до минимума. По мере нашего продвижения деревни становились крупнее и теперь располагались ближе к воде на чуть более высоком западном берегу речного рукава, по которому мы шли и который был самым западным в дельте. Как обычно, большие церкви возвышались над низкими деревенскими домами, разбросанными широко вокруг.

Над заросшими тростником болотистыми берегами летали большие черные утки, которых, как говорили, нечасто употребляли в пищу, но там водилось довольно много речных птиц разных видов, что сулило превосходную охоту. При среднем уровне воды можно идти вброд километрами по покрытой тростником плоской дельте, особенно на восточной стороне устья. Вода не доходит выше середины икры, и в этих зарослях тростника полно диких уток и гусей.

Фарватер по-прежнему оставался мелководным и трудным для навигации, со всех сторон нас окружали отмели, но курс корабля был четко обозначен. Движение на реке все более оживлялось по мере подхода к Астрахани. Было понятно, что мы приближаемся к одному из крупных торговых центров: повсюду множество рыбацких лодок и ряды больших барж на буксирах. Как правило, три баржи связывали вместе, прижимая их носами друг к другу, как рыб в связке, так что при буксировке вверх по течению они расходились в стороны кормами. Невозможно было не заметить, что западный берег был высоким, в то время как восточный – низким и заболоченным.