Ева щелкнула пальцами, и рисунок на стене погас, будто его и не было. Путники затаили дыхание. Феофан прожигал ненавидящим взглядом спину Артура. Его слова о Черных рыцарях и отце подняли из глубины души муть и обиду, которую клирик до поры, до времени стремился забыть и унять. Во всех бедах виноваты Темные, а Артур — их надежа и наследник. Никакой не может быть ему веры. Клирик прошептал про себя молитву и всколыхнувшаяся ненависть спряталась, как ядовитая змея в плетеную корзину. Она все помнила и ждала своего часа.

Кровными узами Артур был связан со своим отцом, Темным Ба́рисом, и с дедом, Темным Эйлуром. Он мог чувствовать Черных рыцарей, на близком расстоянии, знал их повадки и приемы. И теперь он с точностью мог сказать — на деревню напали они. И они не ушли бы, не оставив засады.

Хруст, тихий, на грани слышимости, повторился. В соседнем огороде кто-то был. Артур засвистел одними губами, и Ева встрепенулась, в ее руках зажглись маленькие огоньки. Клирик, увидев приготовления ведьмы, потянул из ножен длинный меч. Кай натянул капюшон плаща и отошел в стене.

Двух слабых отзвуков Артуру хватило, чтобы отыскать засаду. Были, все же, плюсы и в его положении. Он аккуратно указал жене на место и в кусты тут же полетел огненный шар. Раздался громкий вскрик боли, а следом за ним топот и треск ломающихся веток. Сквозь плетень, как огромный обезумевший бык, ломился воин в черных доспехах, ростом и габаритами превосходивший самого Феофана.

Страх, перерастающий в ужас и оцепенение сковал Еву, стоило ей воочию увидеть Черного рыцаря. Его нестрашно бить на расстоянии и из-за угла, но, когда громадина появилась в полный рост, на Еву нахлынули кошмарные воспоминания. Как они издевались над ней и предлагали сотрудничество и отцеубийство. Как устроили за ней охоту в стенах замка, посадили в клетку и распланировали очередь на пользование ее телом. Как разгромили и уничтожили всех верных стражей отца, а потом, с помощью черной магии, и его самого. Пока Феофан и Артур вдвоем сражались с врагом, Ева будто вросла спиной в стену дома и не могла пошевелиться. Из зеленых глаз текли холодные слезы.

— Ева, что с тобой? — спросил Кай, и в голосе его слышалась тревога. Он не вступал в битву, он контролировал периметр, следил, чтобы это был единственный враг и единственная засада.

— Я не могу… — сказала Ева, едва разлепив губы.

Слова не проталкивались из горла. Немигающий, полный животного ужаса взгляд устремился на сражающихся. Руки девушки мелко дрожали, тело горело от воспоминаний.

— Они погибнут, если ты им не поможешь, — тихо и очень веско произнес разведчик. — Посмотри на меня, посмотри мне в глаза.

Кай легонько коснулся подбородка девушки, заставил развернуть голову. Зеленый глаза, полные ужаса и боли, встретились с бледно-голубыми, спокойными, неожиданно очень мудрыми.

— Ты так просто им сдашься? Позволишь прошлому взять верх? — продолжил вопрошать Кай под крики сражающихся и лязг мечей.

— Ты не знаешь, не видел, что они творили. Они несут смерть…

— Я видел вещи и похуже… — качнул головой Кай. — Смерть уже здесь. Позволишь ей забрать и нас?

Горячая дрожь пробежала по телу девушки. Вскрикнул Артур, меч черной дадурской стали рассек ему руку от плеча до локтя. Кровь потекла из раны, обильно окрасила куртку темно-зеленого цвета. Артур покачнулся, скривился от рези. Боль и страх за любимого перехватили дыхание, распалили испуганное сердце. На ладонях с новой силой засияли крупные огненные шары.

— Молодец… — улыбнулся Кай и сделал шаг в сторону.

Огонь кометой пронесся мимо разведчика и ударился в черный доспех, мгновенно разогревая металл. Черный рыцарь по-бабски взвизгнул и почти выронил меч из ладони, закованной в колючую латную перчатку. Еще два шара ударили в шлем и в землю, под ногами врага. Тот заплясал на месте от нестерпимого, облизывающегося жара. Хорошенько размахнувшись, Феофан отрубил руку вместе с перчаткой и мечом. Черный рыцарь взвыл и упал на колени.

Ева раненной птицей подлетела к Артуру, приложила к ровному длинному порезу руки. Ладони засветились золотистым, искры принялись лечить, сшивать, возвращать чистую кровь внутрь тела. Из глаз снова брызнули слезы, на этот раз облегчения, нежности и дышащей тоски. Одна мысль о том, что ему может быть больно, что его вдруг может не стать, доставляла девушке неожиданные, лишающие разума, страдания.

Феофан ногой отбросил черный меч, свой приставил к горлу Черного рыцаря. Несколько отработанных сложных заклинаний лишили рыцаря воли и магии. Кай, оказавшийся за спиной коленопреклоненного воина, сорвал с его головы шлем с разметавшимся черным плюмажем. Рыцарь, еще нестарый мужчина с безобразным шрамом через все лицо, сощурился на солнце, затем оглядел всю компанию и расхохотался.

— И это вы меня пленили⁈ Так и знал, что давно пора было уходить на покой… — смех захлебнулся, когда клинок клирика чиркнул рыцаря по горлу. Но говорить он не перестал. — Ну что, Артур, каково это, предать свою семью?

Артур подавил вздох. Он узнал этот голос. Ему и правда лучше было уйти на покой, но он был слишком верен отцу.

— На что не пойдешь, ради блага Севера, — лишь хмыкнул он и нежно погладил холодные руки жены.

— Ты болван! Предал семью ради этой пиз… — зашипел Черный рыцарь, но колено Кая точно и быстро прилетело ему в зубы, заставив замолчать. А ведь он узнал ее, узнал Еву.

— Я здесь теперь задаю вопросы, — прогремел Феофан. В его руке засветилась золотистая веревка, другой край который плотно опутал корпус рыцаря. — Расскажи, что ты тут делал?

— А то не ясно? — прохрипел рыцарь, выплевывая зубы с кровью, и тут же зашипел от магической боли, выкручивающей внутренние органы. — В засаде я сидел!

— Давно?

— Давно.

— Почему именно здесь?

— Старший так приказал.

— Кто старший?

— Тебе-то какое дело? — снова набрался смелости Черный рыцарь. — Ты все равно его не знаешь.

Клинок Феофана вошел в ладонь рыцаря и пригвоздил ее к земле. Мужчина заорал, его изуродованное лицо исказила мука. Он громко дышал и постанывал, но, отдышавшись, все равно бросил злобный взгляд на клирика и прошипел:

— Думаешь, меня так просто сломать?

— Кай, парень, останься здесь, кажется, разговор будет долгим, — плотоядно улыбнулся клирик и дернул веревку так, что связанный рыцарь клюнул носом землю. — Артур, вы можете пойти, поискать провизию, укрытие или еще чего. Не нужно вам тут присутствовать.

Ева помогла исцеленному мужу подняться, и они вместе покинули разгромленный огород. Вслед им раздался такой крик, преисполненный боли, что целительница поежилась, словно от налетевшего порыва ветра. Артур лишь горестно вздохнул.

Пытка продолжалась длительное время. Ева быстро сочинила заклинание, затворяющее слух, лишь бы не слышать ужасающих воплей. За это время они с Артуром успели обойти мазанки, отыскать нетронутые тьмой вещи и еду. Вопрос о захоронении растерзанных крестьян волновал и мучил. Также, как и судьба тех, кто покинул свои селения. Живы ли они?..

Кай и Феофан появились, когда солнце начало клониться к закату. Оба были уставшими и измученными. Клирик нес с собой черный меч, угрожающе светящийся огненными искрами в лучах солнца. Артур и Ева разбили небольшой лагерь в леске, в отдалении от деревни и дорог меж полями, и тихо болтали. Даже издалека от них веяло домашним уютом и теплом. Пока Артур подбрасывал наломанные ветки в костер, девушка занималась рукоделием — аккуратными стежками зашивала куртку мужу.

— Удалось что-нибудь узнать? — поинтересовался Артур, когда Кай и Феофан сели на ствол поваленного дерева и с довольным урчанием выпили по кружке холодной воды.

— Он был тут один. Эти ублюдки решили, что этого достаточно, чтобы справиться с нами, — издевательски усмехнулся Феофан. — И все же, они не совсем дураки. На дорогах они выставляют свои заставы, по округе рыщут сторожевые отряды. Нам нужно проявлять особую бдительность. Спим теперь по очереди и в самых безопасных местах. Кай поможет их отыскать, да парень?

Мощный удар ладони обрушился на спину разведчика, и тот чуть не улетел в костер. Белые пряди упали Каю на глаза, на лице читалась усталость и толика раздражения. Но он все равно коротко кивнул.

— Вот и славно.

— Кто был старшим? — продолжил допытываться Артур.

— Некто господин Ше́лдо. Знаешь его? — спросил Феофан, чуть сузив глаза.

Артур тяжело вздохнул:

— Старик из личной гвардии отца. Тоже собирался на покой…

— Чего ж им всем дома не сиделось… — в сердцах воскликнул Феофан и плюнул в костер.

— Что сделали с пленником?

— Казнили, — отрезал Феофан. — Тело спрятали.

Солнце быстро закатывалось за горизонт и усталость от долгого перехода и тяжелого дня начала сваливать путника одного за другим. Сперва Ева тихо засопела на плече мужа. Затем Кай начал клевать носом. Решили заночевать здесь. Артур отнес Еву в палатку на заранее расстеленную лежанку, Кай улегся спиной у теплого костра, завернувшись в черный непроницаемый плащ. Феофан и Артур остались дежурить.

— Ты смог разобраться с посланием от связной? — тихо поинтересовался Артур. Ему тоже очень хотелось спать, но в этот раз долг перевесил усталость.

— Я запомнил его, — кивнул клирик. — Она говорила, что опоздала и не смогла спасти жителей деревни, которые были добры к ней. Что она сама в опасности и в бегах, но оставит нам новое послание на Западном Скалистом маяке. Завтра выдвинемся туда.

— Ты уверен, что послание было от нее?

— Абсолютно.

Еще немного помолчали. Артур ворочал веткой в костре, дышал запахом костра и свежей лесной ночи.

— Эй, Артур… — позвал клирик с противоположной стороны костра.

— Да?

— Вот ты же вроде неплохой парень… Как тебя угораздило?..

— Угораздило что? — решил уточнить Артур с легкой улыбкой, после того как клирик вдруг оборвал себя.

— Родиться в семье Темных и жениться на ведьме⁈ — выпалил клирик и хохотнул.

Артур улыбнулся и подставил лицо слабому ночному ветерку. Его сердце было удивительно спокойно и даже постоянно зудящее желание обернуться собакой и немного побегать, отступило на задний план.

— Не знаю… Судьба, наверное. И любовь.

Ева засопела во сне и перевернулась на другой бок. Тяжелый сон, в котором она своей рукой, превращенной в кривую корягу, убивала отца, рассеялся, сменился на что-то ласковое и покачивающее на волнах. Этот голос с вечным легким смешком всегда успокаивал ее, выдергивал из кошмаров во сне и наяву. Мягкие прикосновения во сне, заботливые объятия окончательно помогли провалиться в спокойный сон.

На рассвете всех разбудил задумчивый Кай. До этого момента Ева не знала, что сильвари обладал магией. Оказалось, что он довольно удачно управлялся с отводом глаз, и им повезло, что в дозоре в столь ранний час стоял именно он. По дороге с первыми лучами солнца пронеслась кавалькада Черных рыцарей и только умения Кая не дали их обнаружить спящими и безоружными в редком леске. Амулеты Евы окончательно выдохлись за ночь.

Новости омрачили и так безрадостное чело Феофана. А Артур неожиданно для себя, где-то в глубине души порадовался, что они не стали хоронить крестьян и хотя бы этим не выдали себя. Иначе Черные рыцари прочесали бы не только окрестные лесочки, но и все заброшенные селения.

— Дороги небезопасны, — твердо проговорил клирик после некоторых размышлений.

Во взгляде Евы читалось красноречивое «да ладно!», которое она решила оставить при себе. Рядом сидел Артур, поглаживал холодные пальцы и сейчас Еве было решительно все равно на дороги, рыцарей и Темный Юг вместе взятых. В последнее время они очень мало разговаривали, все силы отнимала тропа и тяжелый вещевой мешок, поэтому такие моменты покоя особенно хотелось задержать в сердце. Иногда правда, хватало сил на любовные упражнения, со временем ставшие еще одним полем отчаянной битвы. Теперь целительница была уверена, что муж, во что бы то ни стало, пытается завести детей…

Феофан еще некоторое время находился в раздумьях, а затем полез во внутренний карман куртки, которую никогда не снимал. В его руках появился желтоватый клок бумаги, сложенный в несколько раз и обтрепанный по краям. Клирик развернул его, разгладил углы устроенной на колене карты. В глазах Евы прятался огонек любопытства:

— Нас учили, что природа Темного Юга настолько переменчива, что ее нельзя хоть сколько-нибудь достоверно перенести на бумагу… Я до сих пор не могу поверить, что вижу карту своими глазами.

— Не все чему учат вас, северян, о нас — правда, ведьма… — хмыкнул Феофан и ткнул большим длинным пальцем в место на карте. — Сейчас мы здесь.

Палец быстро проехался по карте и остановился возле побережья.

— Здесь — Западный Скалистый маяк, — клирик тяжело вздохнул и неожиданно пустился в объяснения. — Раньше там располагалась большая обсерватория, в которой работали сотни астрофилов, и даже стоит один из Столпов Света. Но в последние годы маяк медленно приходил в упадок, а его свет угасал… Серая Тень будет там в безопасности, тьма не сможет подступиться к нему.

— Разве Столпы Света могут погаснуть? — недоверчиво спросила Ева.

Хоть в пансионе, где она училась, о Темном Юге вообще мало рассказывали, но пару лекций о природе все же Столпов уделили. По словам преподавателей, Столпы Света были созданы неизвестными творцами во времена, от которых даже сказок не осталось. И они защищали Север и благословенный Заповедный лес от разлагающего, хаотического влияния Сквернолеса. Потому что южный брат всегда стремился уничтожить и поработить брата северного. А главной обязанностью светлых королей Пресветлой Калимги было следить за Столпами и темными желаниями Сквернолеса, не давать им проснуться и вырваться на свободу.

— Говорят, что несколько Столпов уже погасло… — пробормотал Феофан задумчиво. Язычки пламени плясали в его глазах, подчеркивали глубокие морщины и старили. Сейчас он походил на старика как никогда прежде. — Тот, что на маяке — один из сильнейших.

— Нам нужно идти, — встрепенулся молчаливый Кай.

Юноша сидел на земле, прислонившись спиной к дереву, как вдруг почувствовал гул. Одного прикосновения ладони оказалось достаточно, чтобы подтвердить опасения — конный разъезд возвращался. Артур быстро залил костер водой и помог собрать лагерь. Теперь все ждали распоряжений клирика.

Феофан поднял глаза к небу, изукрашенному розоватыми разводами. Ни к месту ему подумалось о том, как редко раньше он видел кровавые краски в небесах. А может, просто мало смотрел наверх, занятый чужими поручениями и укреплением веры в Высшего духа?..

— Самый короткий путь — через Лес Чудес, — прошептал Феофан, склонив голову к груди. Остальным пришлось приблизиться к нему вплотную, чтобы расслышать тихие слова. — Мы не пойдем через него. Лес губителен для всех, особенно для обладателей магии. Нужно обойти все поселения и выйти к маяку. Кай, смотри вперед, отводи чужие взгляды и веди, ты же видел карту? Артур, подмечай, ежели твои родичи решат выйти на нас лично или прислать своих карателей. Ева… — клирик запнулся, поднял на девушку прищуренный взгляд.

— Я тоже неплохо чувствую тьму и близкие границы Сквернолеса, — ответила целительница, и глаза ее сверкнули. — Как и ты, клирик.

Феофан коротко кивнул и накинул на плечи плащ с капюшоном, несмотря на теплую погоду. С его помощью он мог слиться с зеленью и ветками лесов. Остальные последовали толковому примеру.

Стоило им отойти на некоторое расстояние от оставленного лагеря, как за спинами по утоптанной дороге послышался топот копыт. Клирик скомандовал остановиться, и путники упали на землю, постарались не дышать, чтобы ненароком не выдать себя. Конный отряд быстро промчался мимо, не останавливаясь.

На сей раз передвигаться было куда сложнее. Опасно было идти по дорогам, опрометчиво было идти в полный рост, а вчерашнее поведение казалось настоящим безумством. Клирик молча винил себя за недооценку противника. Он привык иметь дело с властолюбивыми аристократами, с сумасшедшими ведьмами, даже с тварями Леса Чудес, но никогда раньше он не сталкивался с циничными и последовательными захватчиками. И не только он. Они все, все проиграли. Все структуры, вся хваленая знать и воины Пресветлой Калимги не смогли защитить ее от кучки… Авантюристов! Во главе с сумасшедшими магами… И теперь он на своей собственной земле вынужден скрываться и прятаться.

В лесках Кай ориентировался на редкость удачно, что отметил даже Феофан, изредка сверявшийся с компасом. Иногда юноша останавливался, и Ева с Артуром подсказывали разведчику о близком крае Сквернолеса. Кай и сам ощущал его как огромную черную стену в сознании, за которой волнами бьется кошмарное. И все же было за той стеной что-то манящее, волнующее, будоражащее воображение и воспоминания. Кай не только смотрел в прошлое леса, не только поднимался над ним птицей и парил, отыскивая безопасные тропы. Он неожиданно сильно и ярко почувствовал зов своего уничтоженного и рассеянного народа. С каждым шагом в сторону незримой границы голоса становились громче, отчетливее. Но слов было не разобрать.

Путники пробирались по подлескам, заросшим кустарником, и сторонились полян. Открытые места могли выдать их. Шли тихо, ступая как можно мягче. Под ногой Кая не хрустнула ни одна ветка. Ева умудрялась собирать лесные дары и тут же подсушивала их на ладони — магия не сбоила и не жалила, пропускала мелкие, простые заклинания. С момента, как Феофан поставил клеймо, магия стала послушнее. Артуру же приходилось прикладывать втрое больше усилий, чтобы двигаться тише. Но чем усерднее он пытался, тем чаще запинался об корни и трухлявые пеньки. Низкие ветки больно хлестали по лицу и норовили сорвать с глаз черную маску. Ева набросила на ноги мужа приглушающее заклятие, но оно слабо помогло. И Артур все чаще думал о спасительной собачьей личине.

Когда перед ними впервые появилась широкая дорога, Кай заставил всех залечь в кусты. Юноша долго просматривал прошлое места, прикидывал и так, и эдак, не решался позволить перебежать ее на ту сторону. Пока он мешкал, на дороге вдруг показался крестьянин. Сердце Феофана радостно застучало при виде настоящего, живого земляка. Сердце Евы, наоборот, рванулось и ухнуло куда-то в пятки. От человека, идущего по дороге, во все стороны расползался ледяной дух, словно в лютую стужу. Вдвоем с Каем они схватили клирика за рукава и насильно вернули обратно, в глубокие кусты.

— Вы чего творите⁈ — зарычал Феофан, и глаза его, как всегда, налились кровью.

— Да ты сам присмотрись! — шикнула Ева и кивнула на мужика.

Крестьянин уже достаточно приблизился, чтобы его можно было рассмотреть. Тогда-то Феофан и перестал вырываться. Человек, идущий по дороге выглядел странно. Потертая, запачканная грязью и старым потом рубаха. Разодранные на коленях линялые штаны. Одна нога босая, стертая до крови, до кости. Голова запрокинута к левому плечу, а в глазах белоснежная пустота. Мужик шел медленно, еле передвигал ноги, но не выпускал из посиневшей руки колун на длинном древке.

Рядом с тем местом, где лежали путники, крестьянин замедлился, втянул воздух дрожащими ноздрями и глухо захрипел. Потом он дернулся, будто не сам, будто кто-то дернул за ниточку, привязанную к животу, и побрел дальше по дороге, палимый солнцем.

Артур убрал ладонь с рукояти меча и начал разминать сведенные судорогой пальцы. Челюсть болела от напряжения. Он всей кожей, каждым волоском ощущал опасность, исходящую от твари, что шла мимо.

— Что это такое… — проговорил Феофан.

— Не знаю, — глухо ответила Ева. — Но у него серая, пыльная аура. Пустая.

— Ты видишь ауры? — неожиданно заинтересованно уточнил клирик.

— Все целители видят… — проговорила Ева.

— Наверное, это и есть те самые «странные люди», о которых тебе доносили, клирик… — задумчиво протянул Артур. Нахмуренные брови Феофана сошлись в одну тяжелую линию.

Увиденное не нравилось Еве. Она могла поклясться, что в серой ауре мелкой пылью проступили знакомые чернильные черты. Это настораживало и пугало одновременно. Она видела эти черты всего однажды и никогда в жизни не пожелала бы больше встретиться с этим человеком. Пока целительница решила умолчать о наблюдении, не тревожить всех лишний раз бабскими страхами.

— Здесь небезопасно переходить, — вынес окончательный вердикт Кай. Он немигающим взглядом продолжал смотреть вслед странному мужику. Надо признаться, жутковатое зрелище захватило его, вызвало жгучий интерес в равнодушном сердце. — Пойдем вдоль дороги в обратную сторону.

Сильвари махнул рукой, и с кончиков пальцев посыпались золотистые искры. Магия направилась на его компаньонов, веселыми блестяшками осела на одежде и впиталась, растворилась. Они вновь на какое-то время стали невидимыми для тех, кто мог осмысленно глядеть.

Разведчик шел первым, аккуратно ступая на сухую, прошлогоднюю листву, через которую пробивалась зеленая трава. По влажному дну придорожного оврага журчал мелкий весенний ручей. Кай частенько взывал к силам сильвари, чтобы заглянуть в прошлое, осмотреть местность. Ему показалось, что силы окрепли, взор стал более четким и дальним.

Обычно оживленная дорогая между поселениями стала пустой и безжизненной. Кроме странного мужика по ней не прошло ни одного человека, не проехало ни одной телеги, груженой товарами или скотом на продажу. Чувство тягучего отчаяния медленно наполняло все естество клирика. Он страстно желал увидеть хотя бы одного крестьянина, перекинуться с ним хоть словом. Хоть язык вечных союзников — Севера и Пресветлой Калимги, был практически одинаков, за родной йокающий акцент он задушил бы объятиях. Каждый шаг, каждая одинокая развилка колючими иголками впивались в его сердце патриота. Никого не стало. Пресветлая Калимга обезлюдела, кажется, в одно мгновение.

За очередным поворотом Кай резко затормозил и юркнул в непролазные кусты. Дорогу перегородили наспех сколоченные баррикады из остро обструганных веток, кое-как связанных между собой. Разведчик прикрыл глаза, попытался быстро проникнуть в прошлое, посмотреть, что происходило здесь недавно. Творение магии прервала Ева, потянув Кая за рукав. Целительница покачала головой и приставила палец к губам. На сей раз не было нужды тратить энергию. Медальон Артура загорелся и, прожигая на груди круглое пятно, обострил слух.

Импровизированную лесную заставу охраняли трое мужиков из крестьян. Обычно веселые или слегка осоловевшие, они громко болтали, горланили песни, чистили друг другу рожи или спали, притулившись спиной к дереву. Но все, что слышал Артур — шум ветвей, редкое пение птиц, шепот дорожной пыли, вздымаемой вверх ветром, не относилось к людям. Они просто стояли, иногда переминались с ноги на ногу или почесывались. Ни шуток, ни грязной брани.

К залегшему у края оврага Артуру подползла Ева. Легкое прикосновение девушки немного развеяло напряжение. Целительница моргнула и, когда в следующий раз открыла глаза, перед ее взором расстелились ауры мужиков. Усилием воли она подавила вскрик то ли ужаса, то ли изумления. Серые пыльные ауры с черными крапинками начали преследовать их маленькую компанию.

Новость не обрадовала ни Кая, ни Феофана. Клирик решил лично проверить слова спутников и вернулся на дно оврага более хмурым, чем обычно. Кай быстро мысленно намечал дальнейший путь. Пришлось отклоняться от четкого маршрута на запад и углубляться в сторону юга так, чтобы не попасть в зону влияния Сквернолеса.

Чем дальше они уходили на юг, тем чаще встречались заставы со странными, молчаливыми людьми с пустыми аурами. В какой-то момент разведчику удалось подобрать удачное место для быстрого пересечения дороги, только чтобы следующая дорога с заставами оказалась буквально в паре сотен шагов. Приходилось петлять по небольшим лескам, отыскивать своеобразные броды и слепые места, все время сверяться с компасом, картой и магическими потоками. К середине дня Ева и Кай истощили свои магические ресурсы до самого донышка, но к цели они приблизились лишь на самую малость. Феофан нервничал и тихо всем грубил, но, в какой-то момент, на его вспышки просто перестали обращать внимание.

— Мне начинает казаться, что они все тут стоят только ради нас… — вздохнул Артур, когда клирик позволил остановиться на небольшой привал.

Казалось, устали все, кроме вечно взвинченного клирика. Артур осунулся и побледнел, его щеки клочками покрывала недельная щетина. Кожа под волшебной маской чесалась, а чистая горячая вода будет духи знают когда. Остальные тоже не излучали жизнерадостности. Кай присел под деревом и тихо засопел. Ева переплетала длинную черную косу, вытаскивая завядшие защитные цветы и заменяя их на новые. Затем целительница занялась ревизией оставшихся припасов.

Ева не могла не отметить предупредительности Высшего сюзерена и его умения планировать. Его Величество категорически запретил питаться охотой и собирательством в землях Темного Юга. Он справедливо опасался, что местная магия преобразует всю пищу так, что она колом встанет в желудке любого посягнувшего. Немалые запасы еды, которые они взяли с собой, были уменьшены придворными магиками и разложены по вещевым мешкам. К каждому мешку прилагалась подробная опись. Раз в пару дней девушка сверяла опись и вычеркивала съеденные продукты. Удобно.

В непривычно жарком воздухе вдруг потянуло неожиданной прохладой. Ева оторвала взгляд от записей и прислушалась. В голове целительницы промелькнула мысль о дурной примете ледяных порывов в теплое время — сулящих дождь. Девушка по привычке плюнула через левое плечо, отводя примету. Но звук не исчез, наоборот, приближался. Напрягся Артур. Ему показался топот нескольких пар ног, хруст ломаемых веток. Кай подскочил со своего места с испуганным видом и быстро сотворил заклинание отвода глаз. Но опоздал.

К месту отдыха ломились крестьяне с заставы с колунами и вилами наперевес. Пока мужчины хватались за оружие, Ева принялась без разбора уменьшать продукты и кидать в попавшиеся под руку вещевые мешки. А еще, краем глаза она, наконец, смогла рассмотреть поближе крестьян. Они были очень, очень похожи на живых. Вот только отсутствовала всякая осмысленность в пустых глазах, а действия были рваными, неумелыми. Хотя колунами они махали здорово, как на лесозаготовке…

Первый удар топора пришелся по деревцу позади Феофана. Клирик, раздраженный подобной плебейской дерзостью, нахмурил брови и одним взмахом длинного меча снес зазевавшемуся крестьянину голову. Во все стороны разлетелись брызги крови. С кровью Еву окатило волной холода и гнилостно-сладким запахом. Целительница зашипела от мерзкого ощущения, прокатившегося по всему телу.

Обезумевшие крестьяне накатывали, словно утренний прибой. Едва мужчины успевали разобраться с одними, как через лес, нечленораздельно хрипя, дрожа в конвульсиях, проламывался еще десяток. Вскоре маленькая лесная поляна усеялась разрубленными телами, неестественно подрагивающими суставами. Целительница едва успевала останавливать кровь и изгонять яд из ран. Сильные исцеляющие заклинания все чаще сбоили и оглашали поляну писком комариных роев. Ева пыталась черпать более глубинные силы, но запретительное клеймо на лопатке каждый раз ударяло разрядом молнии по телу и вышибало слезу.

Слепой Артур бился наравне с Каем и Феофаном. Он удивительно точно сносил мужицкие головы, клацающие зубами будто от озноба. В этом, к сожалению, была немалая заслуга золотого амулета. Хоть так, полагаясь на обостренные ощущения, он был полезен.

— Да сколько их⁈ — заголосил клирик, перекрывая шум битвы.

Трое сумасшедших крестьян, постепенно теряющих людской облик, лезли на него с кулаками. Их кожа посерела, покрылась синяками и воспаленными волдырями. Клирик без всякой жалости расправился с ними и даже опустил длинный меч, чтобы немного передохнуть. Голова, лежащая у его ног, подмигнула пустой глазницей. Феофан испытал ни с чем несравнимое чувство отвращения и метким пинком отправил голову в кусты.

Кай отвлекся от сражения на несколько ударов сердца, а когда распахнул глаза, то они были наполнены едким страхом.

— Нам нужно спасаться! — простонал он, пропустив удар, пришедшийся в тонкую кисть. Со стоном он перебросил клинок в левую руку и оттолкнул нападавшего. — Их там сотни!

— Откуда⁈ Как они нашли нас⁈ — захрипел от натуги Феофан. На него снова полезли враги, уже четверо.

Ни у кого не было ответа.

Запыхавшаяся Ева пыталась сотворить заклинание сращивания кости. Магические искры, испуганными бабочками разлетались в стороны и серым мхом обрызгивали деревья. Чужая вонючая кровь заливала глаза, окрашивала мир в алый. На Артура наседало сразу пятеро обезумевших крестьян. Один зубами дотянулся до уха слепого воина и из-за всех сил замотал головой, пытаясь оторвать. Артур взвыл от боли.

— Феофан! — надсадно закричала Ева. — Помоги! Дай мне магию!

Клирик замешкался на долю мгновения, но затем яростно воскликнул:

— Ни за что, ведьма!

— Я не ведьма! Я лечить вас пытаюсь!

Крик отчаяния вспорол воздух. Ева устала от собственного бессилия, от долгого сражения, от непонятного путешествия и вечных упреков. В крик, перешедший в протяжный то ли стон, то ли вой, он вложила остаток своих сил, всех, до самого конца. Воздух вспыхнул рыжим пламенем. Множество огоньков заплясало на сухих ветках деревьев, на старых, протертых крестьянских рубищах. Огонь жалил нападавших, замедлял, останавливал. Они прекращали сражаться, вставали, запрокинув головы, устремляя к небу глаза без зрачков. И беззвучно горели.

Артур подскочил к Еве, рухнувшей на колени в грязь и кровь. Нежно коснулся лица девушки. Ева мелко дрожала, с губ срывался хрип, делавший ее неприятно похожей на сошедших с ума крестьян.

— Вставай, моя Ева, нам нельзя тут находиться, нужно идти.

На секунду сердце сжалось от невыразимой нежности, совершенно неуместной на поле боя. Ева кивнула, утерла с лица кровь и поднялась, опираясь на протянутую руку. Феофан, тем временем, осторожно и с опаской потыкал замерших, горящих мужиков и удовлетворенно кивнул. На Еву, чувствовавшую себя оскорбленной до глубины души, он не смотрел. В его душе что-то шевельнулось по отношению к этой гордой девчонке, и ему это не нравилось. Все равно она сойдет с ума, как каждый маг Полусвета. Незачем к ней привязываться.

— Сюда идут еще зачарованные… — тихо, словно осенний ветер, прошелестел Кай. — Нужно торопиться.

Вокруг разгорался лесной пожар. Едва успев похватать разбросанные вещевые мешки, путники бросились прочь от едкого, губительного дыма. Кай бежал впереди всех. Верная дорога звала вперед, подсказывала, за каким поворотом лучше повернуть, как правильно перебежать очередную проселочную дорогу. Он сам не знал, откуда, лишь чувствовал, что напал на правильный след. Остальные были слишком заняты.

Преследователи несколько раз теряли их из виду и отставали, но тогда с дорог или из оврагов выходили на помощь новые группы сумасшедших крестьян. Их загоняли, словно дичь. И они метались, метались по всем окрестностям. Пару раз Феофан и Артур отбивались от особо прытких мужиков с глазами навыкате и полопавшейся кожей. Но на место одного павшего прибегало еще трое.

— Так не бывает… — выдохнула Ева, когда они в очередной раз ненадолго оторвались. — Это противоречит всем законам жизни и природы.

Феофан сдержал при себе очередное замечание про ведьму и хрипло проговорил:

— Это и не жизнь. Это тьма. А у нее тысячи личин. Я видел лишь некоторые, и каждая — ужасает.

Очередной прыжок в овраг следом за Каем вышел особенно неудачным. По дну бежал полноводный ручей, сапоги путников быстро наполнились водой, и влипли в густой, взбаламученный ил по самые колени.

— Skáta… — ругнулся в сердцах Феофан и пронзил взглядом удивленного Кая. — Парень, ты не видел, куда нас ведешь⁈

Со склона оврага вниз кубарем посыпались крестьяне в обнимку с топорами и вилами. Завидев добычу в ловушке, они не замедлились, напротив, со скоростью вепря понеслись к застрявшим путникам. Ева руками пыталась выдернуть ногу из грязи, но та едва поддавалась. На глаза навернулись непрошенные слезы обиды, но она сцепила зубы и продолжила попытки. Магия так и не восстановилась, ни крошки, ни искорки.

Раздался громкий, заливистый собачий лай. Ева сморгнула слезинку и уставилась на мужа. Артур в облике собаки зубами впивался в наступавших крестьян, бросался на самых прытких, пытался отогнать лаем. Когда на него замахивались топором, он повисал на слабых, серых руках и вырывал их из суставов. Накат обезумевших крестьян немного замедлился.

С неимоверными усилиями Феофану все же удалось вылезти из ила. Клирик тяжело дышал, но не терял сосредоточенности и хватки. За обе руки он вытащил Кая, а за ним и выбившуюся из сил Еву. Пока Артур дрался с крестьянами, он взвалил себе на плечи второй вещевой мешок и с трубным воем вломился в хаотичную толпу. Крестьяне падали от его напора, головы лопались под тяжестью шагов. Кай и Ева бросились следом, черный пес замыкал группу прорыва.

Мужичье с крестьянским оружием наперевес не отступало. Лесные ветки хлестали по лицу, мощные корни мешали быстро бежать, но Ева умудрилась пару раз обернуться. Зеленые глаза выхватывали группки людей, бегущих следом. Группки сливались в единую стаю загонщиков, и были их сотни, двигающихся как единый организм.

Теперь вел Кай. А его вело невероятное чутье. Он буквально каждой клеточкой кожи ощущал дорогу, влекущую вперед. Все, что он сейчас знал — они не успевают. Еще немного промедления и впереди будет только смерть.

— Да скорее же! — взмолился Кай. Слова с трудом вырвались из горящих легких.

Ева искусала губы в кровь. Лицо, покрытое бурыми пятнами, прочертили ручейки пота. А потом неожиданно подвернулась коряга…

С глухим стоном Ева растянулась на злой, неприветливой земле. От нее исходил горький запах похоронных и абортирующих трав. В паре шагов позади клацали зубы. Над самым ухом раздался встревоженный лай.

Феофан остановился, бросил котомки. Насколько хватало взгляда, лес был занят противником. С ним невозможно было бороться честно, в открытую. Он не уставал, не останавливался, бил на поражение. Значит, ему тоже придется, несмотря ни на что. Ни на какие потери.

— Sto ónoma léo ýpertato… A tin proséhti mai…

А потом он запел. Голос клирика оказался удивительно высоким, как у модного придворного певца. Этот язык магии очень подходил ему. Как и от магии Евы, от его песни-молитвы лавина тел начала замедляться, а затем твари зашипели. Магия чистейшей песни боролась с черным, змеиным шипением.

Ева не знала слов, но они трогали сердце, возвышали, напоминали о светлом, немного печальном прошлом. Об отце. О любимых глазах Артура. О том времени, когда все было просто.

Вдруг плечо Евы пронзила боль, как от удара тупым, зазубренным копьем. Она закричала, попыталась скорчиться, сжаться, унять, но боль не унималась, лишь дальше расползалась по телу, выжирала легкие и внутренности, жгла магию Полусвета, засевшую в сердце. Еву выгнуло дугой, скрюченные ноги засучили по земле.

Собачий лай смешивался с высоким голосом и шипящим хохотом.

Боль впилась в мозг и начала разрывать его на части. Ева кричала и криком перекрывала песнь. Неожиданно все смолкло. И лесной ветер донес до исчезающего сознания светлый шепот:

— Прости… Ева…