— Ты хотел пожертвовать мной⁈ Ты действительно думал, что жертвуешь мной⁈

— Но ты же ведьма…

— Ведьма… Ведьма…

— Я не ведьма! Я никогда не была ведьмой! Я целительница и всего лишь обладаю Магией Полусвета! Так получилось, пойми же ты, и это не делает меня ведьмой! Ты сам видел — на мне нет ведьмовских отметин!

— Всего лишь Магия Полусвета… Все маги Полусвета рано или поздно сходят с ума и убивает окружающих! Нормальный маг не может, не должен черпать силы из двух источников!

Феофан даже слегка уменьшился под грозным взглядом Евы. Целая и невредимая, только грязная и окровавленная, целительница стояла перед ним и беззастенчиво тыкала длинным пальчиком в грудь. Окажись они в другом месте и в другой ситуации, клирик давно вырвал бы этот пальчик и заставил обладателя съесть его вместе с костями. Но все сложилось так, что ведьма оказалась не совсем ведьмой, а он действительно хотел пожертвовать ею ради спасения остальной команды.

— Ты можешь сколько угодно клеймить меня, глумиться и издеваться, меня это мало трогает, но хотя бы предупреждай, если хочешь убить! Может я сама смогу найти решение в такой безвыходной ситуации!

— Ситуации… Ситуации…

Ева в сердцах плюнула себе под ноги и отошла от клирика на несколько шагов. Внутри все клокотало, злость требовала выхода. Но ей, как и всегда, пришлось брать себя в руки, ведь впереди было еще много работы.

После ослепительного магического взрыва их отбросило вглубь леса. Кай в падении ударился спиной о черный ствол дерева и потерял сознание. В нескольких десятках шагов от него лежал обернувшийся человеком Артур. Он тихо стонал и, кажется, что-то себе повредил. Зато разумник Феофан от магии и молитвы очистился и весь светился. Ну, и развоплотил всех обезумевших крестьян, разумеется. Снискал себе лавры победителя. Ева недовольно фыркнула и полезла в карман за очередным подарком госпожи Маргариты.

Угол кристалла распорол грязную кожу ладони, хрупкие осколки перемешались с кровью. Магические искры вырвались из заточения, закружились в красочном вихре. Ева ловила стихию голыми руками, сплетала сложное целительное кружево и, как одеяло, набрасывала на пострадавших. Мощный поток магии быстро впитывался, и вскоре мужчины пошевелились. Ева подбежала к мужу, поправила маску, подаренную Высшим сюзереном. Раны затягивались у нее на глазах, вывернутые кости возвращались в суставы. Артур улыбнулся, коснулся ее щеки.

— Как ты?

— Ты… Ты…

— Да какая разница⁈ — вспыхнула Ева от неуместного вопроса. — Это ты тут лежал без сознания!

— Сознания… Сознания…

— Ты же спасла меня, — проговорил Артур, продолжая улыбаться, и с тихим кряхтением сел. — Как всегда.

— Всегда… Всегда…

— Как бы я хотела, чтобы это пореже повторялось.

— Повторялось… Повторялось…

— Тихо! Замолчите все!

— Все… Все…

— Вы слышите это⁈

— Это… Это…

Ева с усилием оторвалась от созерцания любимого мужчины и вслушалась. Достаточно пришедший в себя Артур также обратился к магии золотого амулета. Не на шутку встревоженный Феофан боялся дышать.

— Там что-то есть… — неуверенно произнесла Ева и махнула рукой в сторону темнеющих деревьев.

— Есть… Есть…

Тихим печальным шепотом повторило эхо.

Будь они в Заповедном лесу, Ева уже приветствовала бы духов, но здесь все иначе. Кстати, здесь, это где?

— Ты видишь их Кай?

— Кай… Кай…

Еве захотелось обратиться именно к сильвари, спросить именно его мнение. Магическое чутье редко обманывало.

Кай вытянулся в полный рост и откинул с лица грязный, влажный капюшон. Весь лес полнился жизнью. Шепотками, беседами, песнями, трелями, музыкой. Кай вертел головой и только успевал ловить обрывки разговоров. Их произносили на неизвестном, но интуитивно понятном языке. Давно плюнувшее на все страсти и тревоги сердце сладко замерло, а затем припустилось в буйный пляс.

— Ты что-нибудь видишь, Кай?

— Кай… Кай…

Тонкое обоняние щекотал запах костров. Над огнем жарили сочное, аппетитное мясо. Оно почти осязалось на языке божественным жирным вкусом. Кай облизнул губы. Рядом кто-то выводил танцевальную мелодию на двуствольной флейте. Веселые хлопки аккомпанировали притопам и разворотам. Под ногами шумела приминаемая трава. Трещал медвежий жир в светильниках.

— Что с тобой, Кай?

— Кай… Кай…

На поляне раскинулся лагерь. Бледные тонкокостные люди с длинными белоснежными волосами жили свою обычную жизнь. Кто-то вернулся с охоты, кто-то нянчил младенцев, кто-то варил пьянящие настойки. Шаман подбрасывал в огонь в своем шатре разноцветные порошки и дурно пахнущие коренья. Язычки пламени вздымались вверх, лизали прочную, изукрашенную ткань. Скорбь скользнула по лицу шамана. Он собрал волосы в хвост на затылке, затушил костер и вышел на поляну. Все замолчали, прислушались. Матери крепче прижали детей, мужчины сжали в руках гибкие черные луки. Шаман обвел всех усталым взглядом и произнес:

— Кай! Твою налево, ты здесь⁈ Кай!

— Ка́йро! Ка́йро!

Юноша задрожал всем телом, как от предсмертной лихорадки. Пробирал холодный пот. Белки глаз налились кровью, сосуды полопались. Разведчик тяжело дышал, смотрел в одну точку и видел, как миражи искривляются, плывут и пропадают один за другим. Шаман пропал последним, бросив взгляд в самое сердце Кая. Кай протянул руку, чтобы задержать их, но поймал лишь воздух.

Перед его лицом возникла гора, именуемая Феофан. Клирик схватил хрупкого юношу за плечи и начал трясти, будто желал вынуть из него душу до последней капельки. Кай и сам рад был этой встряске, вернувшей его в собственное тело. Он коснулся лица, волос, ощупал руки, едва веря в возвращение. Единственное, в чем он точно был уверен — видение реально. Он видел прошлое этого места. Яркое и удивительное.

— Мы… — севшим голосом попытался заговорить Кай. Горло пересохло, он будто целый день пытался утолить жажду песком. — Мы свернули не туда…

— Да мы уж поняли, — гаркнул Феофан и махнул рукой на не совсем адекватного разведчика.

— Это Сквернолес, — завершила мысль Ева. В отличие от клирика ей было не страшно говорить очевидные вещи. — Нас занесло в Сквернолес.

— Не надо его бесить! — шикнул клирик. — Здесь его так не зовут.

— Пожалуйста… — по-детски просительно прошептал Кай, неожиданно вставший на сторону Феофана. — Не говори так.

Теперь он знал. Это действительно — Лес Чудес. Был им когда-то.

— Нужно выбираться отсюда, — подвел черту Артур. Он тоже слышал шепчущие голоса. Они шептали о его звериной сущности и очевидно лгали.

Феофан достал из внутреннего кармана компас, откинул крышечку со шкатулки и присвистнул. Расхрабрившаяся Ева заглянула ему через плечо. Стрелка, должная всегда указывать на север, взбесилась и начала хаотический бег по кругу. Из леса послышался тихий, глумливый смех.

— Я поведу, — робко предложил Кай. — Я знаю дорогу.

— Ты уже завел нас не туда один раз, — хмыкнул клирик.

— Теперь все будет иначе, — также тихо, но твердо и уверенно ответил Кай.

Он знал, что ему нужно, что всем им поможет и спасет. Лук из гибкого черного дерева. Такой же, как у охотников из прошлого. Он обладает какими-то магическими свойствами. Сильвари еще не знал, какими, но точно чувствовал, что очень полезными. Разве серые шепчущие духи, передразнивающие, прячущиеся за стволами деревьев, будут врать?

Ева осмотрелась вокруг. В паре десятков шагов, словно за невидимым барьером валялись разломанные тела крестьян вперемежку с руками и ногами. Некоторые еще подрагивали, то ли от ветра, то ли от темной магии, которая сочилась из них. Ева чувствовала ее кончиками пальцев. Тьма пробиралась за границу и растворялась в воздухе Сквернолеса.

Как мог кто-то назвать это пронзительно темное место Лесом Чудес⁈ Над поляной, где они оказались, смыкались и переплетались кривые ветки. Они загораживали солнце, отчего вся поляна с истлевшей травой пребывала в сумеречном полумраке. Меж деревьев с темной, местами облезающей корой, стелился сероватый туман. Иногда он обретал едва различимые формы. Это было похоже на неискусные подделки под жизнь, под людей, лесных животных, под духов. Слабый, но промозглый ветер облизывал кожу. Привычный жар наступающего южного дня здесь не ощущался.

Артур отряхивал насквозь испачканную одежду и весь обратился в слух. Осмысленные шепотки он пропускал, как проявления темной магии, его больше интересовали звуки леса и шорохи врагов.

— Ну, тогда веди, парень, — крякнул Феофан и со щелчком захлопнул ставший бесполезным компас.

Кай коротко кивнул. Клирик попытался расчесать пальцами заляпанную кровью седоватую бороду, но тщетно. Нужна речка. А лучше, баня, чтобы, наконец, привести себя в порядок. И в этом Ева была с ним согласна.

— Местных духов привлекает кровь, — заметила целительница, нахмурившись. Туман за деревьями густел, в нем проступали глаза и острые зубки.

— Нет, — неожиданно резко ответил Кай и бросил на Еву взгляд, полный разочарования. — Они помогут нам. Идемте.

Кай закинул на плечи вещевой мешок и зашагал прямо в туман. Его вело чувство правильности, и остальные должны подчиниться. Просто обязаны. Ведь никто не знает этот лес лучше него.

И они подчинились. Артур и Феофан шли молча, след в след разведчику. Артур держал ладонь поближе к рукояти меча и чувствовал, как в глубине естества ворочается черный пес. Хоть он и был наследником и порождением Темных, но то, что обитало в Сквернолесе и пыталось склизкими щупальцами коснуться его разума — не на шутку тревожило. А воображение, разыгравшееся от напряжения, дорисовывало жуткие картины.

Ева ступала аккуратно, вслушивалась, всматривалась и никак не могла понять, что же с этим лесом не так. Помимо вечного вечернего сумрака и необычной тишины, он, как брат-близнец, был похож на северный Заповедный лес. Только этот оглушал давящим безмолвием. Ветка не дрожала под весом птички, зайцы, сопя не выкапывали коренья, духи не хихикали в след, запутывая тропки. И все же, он жил. Жил изумительно иной жизнью, сокрытой, молчаливой, тайной.

Из-за черных искривленных стволов деревьев выглядывали смутно узнаваемые рожицы. Трехглазые, рогатые, безликие, они разевали зубастые рты и нашептывали. Едва различимые шепотки складывались в несуществующие слова и абсурдные мысли. Кто-то вдалеке смеялся красивым, грудным смехом. Кто-то плакал. Кто-то пел. Лес жил. Когда-то…

Ева едва поспевала за торопящимся вперед Каем. Разведчик разве что не бежал. Кривые ветки касались его волос, выдергивали белоснежные пряди из хвоста на затылке, ломались об руки и царапали. Дыхание сбивалось, становилось тяжелым, но Кай не останавливался ни на мгновение. Ногами он разрывал стелющийся белоснежный туман, который тут же запечатывал проплешину, приходил в норму. Кай ничего не замечал, лишь бежал и вздрагивал, как от неожиданно прозвучавшего оклика.

Целительница моргнула, а когда приоткрыла зеленые глаза, всмотрелась в ауру разведчика. И ничего не увидела. Мелкие мурашки пробежали по коже от удивления и нахлынувшего страха. Ева перевела магический взгляд на Феофана и Артура, но и они оказались лишенными ауры. Зато из тумана, из-за чернеющих деревьев к ним стремились темные тонкие нити. Нити ползли по щиколоткам, взбирались вверх, опутывали и окручивали.

— Какая-то бесовщина… — прошептала Ева, и тут же постучала себя по лбу, отгоняя дурных духов мыслей.

Каркнула на верхушке черного дерева ворона.

Лес тихонько хихикнул. И напустил еще больше шепчущих духов.

Впереди Евы запыхался Феофан. Действие светлой молитвы в темном лесу быстро исчерпывалось, он снова чувствовал себя уставшим и постаревшим. Когда-то он мог преодолеть трехдневное расстояние за один долгий суточный переход, принести важное донесение великому королю Ксипа́трису и переломить ход дворцовых интриг ксерита́тов. Но все это в прошлом. Со смертью короля дела пошли паршиво, служба пришла в негодность, а когда-то крепкое, но подорванное здоровье, начало подводить… А закончилось служение Феофана падением Пресветлой Калимги. И ведь он даже не был на родине, когда это произошло, когда подлые захватчики ступили на священные земли…

В тихом, наполненном лишь шепотками лесу, Феофану слышал укор от ушедших за грань. Они передали ему королевство, как лучшему, как знатоку людских душ, а он зазнался и запутался. Король Анни́кий надеялся на его помощь и поддержку, а он ушел на Север и остался там. Теперь король мертв, его дочь пропала, а все труды и надежды обращены в пепел и пыль. Разве можно быть таким ничтожеством?..

Феофан скрипнул зубами и неожиданно прикусил язык. Он слегка вскрикнул от резкой боли, и морок, давивший на голову, спал. Клирик недоуменно захлопал глазами, повертел головой. Рука, коснувшаяся щеки, сняла несколько прокатившихся по многодневной щетине слезинок.

— Нужно убираться отсюда как можно скорее, — прошептал себе под нос Феофан.

Лес плотоядно улыбнулся.

Перед глазами клирика маячила спина Артура. Слепец запинался, но шел размеренно и быстро, словно отсутствие зрение никак не мешало. Только один Артур знал, какого это, держать лицо перед публикой. Носить не одну маску, а две. Скрывать боль и обиду. Нет, он любил Еву, любил свою жену, он отправился с ней на край света, он каждый раз отправлялся с ней, но… Но она так и не смогла вернуть ему выжженные глаза. Она просила прощения, плакала, заламывала руки, нашла сотни способов, совершила десяток попыток, но ничто не помогало. Артур видел лишь глазами черной собаки. И черная собака каждый раз ворочалась в груди все сильнее, требовала уступить ей место, как настоящей, как более полноценной. Артур не желал ссориться со второй половиной своей души, но все чаще, все более яростно она шла на конфликт, уничтожала его покой и сон.

Он — сын Темных из Северных Пустошей, рискует вскоре совсем потерять человечий облик. И он должен оставить после себя потомков, оставить о себе воспоминание, воплощенное в человеке! Но Ева! Он знает, Ева противится и не желает детей. Забрала у него глаза, забрала у него надежду на будущее, забрала…

— Артур! Артур!

Кто-то встряхнул Артура за плечи, оторвал от земли и тряс в воздухе, словно старый крестьянский половик. Легкие наполнились, раскрылись. Он закашлялся, задышал громко и шумно.

— Что случилось? — прохрипел Артур.

Из горла вырвались тихие сипящие звуки. Чуткий нос почувствовал запах гниения и старой крови. Артур закашлялся от вони.

— Ты что-то забормотал и свернул в сторону, — задумчиво ответил Феофан. — До тебя было не докричаться, ты ни на что не реагировал. Пришлось применить силу.

— Спасибо, — кивнул Артур. Затем по его лицу поползла привычная кривая ухмылка. — Меня уже можно поставить на землю.

Феофан отпустил Артура, но продолжил смеривать недоверчивым взглядом. Ему не нравилось происходящее, не нравилось, что в их мыслях кто-то копается, не нравилось, что они зашли в этот проклятый лес. Вот и теперь, стоило клирику отвлечься, как Кай уже стоял возле черного дерева и упорно ломал одну из нижних веток.

— Эй, парень, ты чего там забыл? — прикрикнул Феофан.

Кай, ожидаемо, никак не отреагировал.

Ева стояла от них чуть поодаль и не справлялась с собственным заполошным сердцебиением, с обидой, слезами подступившей к глазам. Когда Артур, не разбирая дороги, ломанулся куда-то в чащу, в кусты, она бросилась за ним следом. И услышала. Услышала, как любимый муж тихо нашептывает о своей ненависти к ней. О разочаровании. О желании иметь наследника. И о том, как Ева всячески противится этому желанию… Она хотела, правда! Но не могла… Не могла позволить себе этого… Никто не знает, какой ребенок родится у Светлой волшебницы и наследника Темных. И она, уязвленная, не подошла к мужу.

— Кай, что ты творишь? — ругался Феофан, пытаясь оторвать Кая от дерева. Бесов Лес Чудес превратил всю его команду в детей.

— Я сейчас… Только немножко… — шептал Кай, вырываясь.

Еще одним могучим усилием он с протяжным хрустом оторвал от дерева массивную ветку. Скрюченные листья жалобно зашуршали, разгоняя лесную тишину. На лице разведчика читалось абсолютное счастье. Он достал из кармана ножичек и принялся методично срезать мелкие сучки.

Феофан оглядел обалдевшего и занятого ерундой Кая, посмотрел на хмурого Артура и мнущуюся Еву. Лес Чудес действовал на них слишком сильно. Лес разъедал их, путал и мешал нормально думать. Клирик надеялся, что они смогут быстро прошмыгнуть этот участок пути, что не потребуется вмешиваться и тратить оставшиеся невеликие силы. Но Лес был слишком силен. Клирик крякнул и громко пробасил:

— Ну-ка, подойдите-ка все ко мне.

Спутники оторвались от своих мыслей и дел, сделали пару шагов. Феофан выставил их в линию, похрустел костяшками. Его ладони засветились нестерпимым, белоснежным светом. Ева слегка прищурилась, Кай и вовсе отвернулся, крепко прижал к груди недочищенную ветку. Феофан сложил руки в молитвенном жесте, зашептал горячо и неразборчиво. Его широко раскрытые глаза заволокло ярчайшим сиянием.

Клирик подошел к Артуру, начертил светящимся пальцем на лбу круг, внутрь поставил точку. Коротко кивнув, он перешел к Каю. Разведчик принялся мотать головой и Феофану пришлось схватить неразумного юношу за подбородок. Магический символ засветился и на его лбу. Сколько бы Кай впоследствии не тер кожу, знак никуда не исчезал. Последней пришла очередь Евы. Клирик сомневался, но страх перед шептунами леса пересилил. Лоб целительницы, магички Полусвета украсил символ Высшего духа. Феофан ждал, что Тьма в Еве даст выход, попытается уничтожить девушку. Та лишь тихо, благодарно вздохнула и распахнула зеленые чародейские глазищи.

— Я их не слышу… Они же были здесь… Почему я их не слышу…

Все обернулись к Каю. Перепуганный юноша продолжал тереть лоб. Ветка черного дерева упала на землю.

— Эй, Кай, сможешь идти дальше?

— А? — отозвался разведчик и поднял грустный, расстроенный взгляд. — Да-да, конечно… Пойдемте…

Он поднял с земли ветку и увидел, как внизу что-то заблестело. Кай наклонился, и сердце его забилось быстрее.

— Куда нам идти? — отвлек его Феофан.

— Вперед, идите вперед, сейчас догоню.

Компания двинулась дальше, в сторону, куда махнул Кай. Разведчик воровато оглянулся, бухнулся на колени и принялся копать руками. Вскоре в ямке показалась старая, надломленная кость. На глаза юноши навернулись слезы, но он продолжил разбрасывать в стороны комья земли. Вдруг его указательный палец в чем-то запутался. Кай вздрогнул, поднес ладонь поближе и увидел волос. Длинный, белоснежный волос, так похожий на его собственный. Кай счастливо всхлипнул, снял с руки величайшую драгоценность собственного рода, спрятал ее в карман и, прихватив ветку, побежал.

Печать на лбу Кая совершила переворот в его разуме. Он больше не слышал чарующих голосов, туман больше не складывался в узнаваемые сердцем фигуры. Это не на шутку встревожило сильвари. Только сверхъестественное чувство места указывало ему дорогу вперед. И этот путь лежал в сторону, противоположную той, куда они все время шли до этого. Сорвавшись на бег, Кай нагнал задумчивого Феофана и коснулся его плеча.

— Нам нужно не сюда…

— Парень, но ты сам вел нас в эту сторону! — возмутился Феофан. А Кай отметил, как сильный, здоровый мужчина вдруг стал похож на уставшего, согбенного старика. Заклинание печати высосало его.

— Я ошибся. Простите… Прошу, пойдемте туда.

И Кай коснулся рукава куртки Феофана, утягивая его за собой.

Артур почувствовал настороженный взгляд Евы. Его тоже удивила эта неожиданная перемена в разведчике. Но, так как Кай единственный ориентировался в хитросплетениях ветвей и дорожек Сквернолеса, им вновь пришлось довериться его чутью.

Сложно было определить закончился ли день, собирался ли начаться новый в вечном лесном сумраке. Туман колыхался у щиколоток, словно мыльная пена. Ветки тихо поскрипывали от легких порывов ветра. Тяжелый, гнилостный воздух стоял плотной занавесью. Впереди, насколько хватало зрения, расстилались лишь тьма деревьев и мертвенный свет тумана. И тихо каркали вороны.

Только голосов никто больше не слышал. Этот маленький факт радовал всех, кроме загрустившего Кая. Он уже успел свыкнуться с ними, различать эмоции, сводить воедино обрывки историй и сплетен. Чьи это были истории, когда затихли эти сплетни, он не представлял, но кусочек прошлого манил и ранил. Сильвари украдкой вытирал набегавшие непрошенные слезы и молчаливо ругался на себя, раскисшего и выкинутого из привычного мироощущения.

Вскоре туман начал редеть и расступаться. Мешанина веток над головами пропускала слабый солнечный свет. Луч коснулся щеки Евы, ожег горячим, южным теплом. Целительница улыбнулась. За короткое (короткое ли?) пребывание в Сквернолесе она успела соскучиться по солнцу. И по приметам. Ни одна примета не работала в этом мертвом месте.

Также, неожиданно, как раньше туман, впереди вдруг забрезжили просветы меж деревьев. Путники воспряли духом, ощущая близость границы, за которой силы ужасного леса иссякнут.

И он кончился. Показалась обычная проселочная дорога. Закатный свет теплом и надеждой пролился измотанную компанию. Ева подставила лицо солнцу, улыбнулась счастливо. Артур подошел к ней, приобнял со спины, нежно прижал. Девушка отогрелась, накрыла ладони мужа своими. Лес перестал давить, вмешиваться и будить запрятанные страхи. Обо всем теперь можно забыть, как о страшном кошмаре. Лес отпустил, отступил.

— Чтоб тебя… — каркнул Феофан и плюнул в сторону леса.

Один лишь Кай ощущал тоску и печаль. Он натянул на голову капюшон, глянул на Феофана, на плевок, растекшийся по пыльному листу. Слабо прикрытая ненависть мелькнула в глубине его глаз и тут же пропала.

— Идемте, не будем задерживаться, — прошептал разведчик.

— Э, нет, парень, сегодня ты уже пытался завести нас, Высший дух знает куда! — остановил его Феофан, вытянув руку. — Сперва я сверюсь с картой и компасом, и только затем двинемся дальше.

— Но ведь скоро падет ночь! — возмутился Кай. — Мы не успеем дойти до маяка.

— Значит, переночуем в лесу, — веско ответил клирик, всматриваясь в пришедшую в себя стрелку.

— Ты хочешь вернуться в Сквер… Кхм, в Лес Чудес? — уточнила не на шутку взволнованная Ева.

Даже объятия Артура в моменте показались Еве ледяными. Ее Лес пугал меньше прочих и именно это пугало ее без меры. Единственное, что слегка приободрило девушку — мужчины вновь обрели свои обычные ауры.

— Нет, — отрезал Феофан, со щелчком захлопнув крышку компаса. — Найдем какой-нибудь залесенный овраг и там схоронимся.

Южное солнце опускалось очень быстро. Путники только и успели пройтись вдоль обочины пустой дороги и найти место для отдыха. Ночь со всеми звуками, свистами, щелчками и уханьем обрушилась на маленький лагерь. Костер решили на этот раз не разжигать, а перекусить сухарями и вяленым мясом. Разговоров так и не случилось. Каждый был погружен в собственные мысли, в созерцание того, что показал им Лес Чудес.

Феофан долго рассматривал карту в неровном свете звезд и луны. Колдовство бывшего тайного доверителя двора помогло сориентироваться на местности. До Западного Скалистого маяка им оставалось меньше полудня пути по обжитым территориям. И клирик не знал, стоило ли ему радоваться этому знанию или страшиться за будущий переход. С этими тяжелыми мыслями он отыскал в небе звезду и первым ушел на боковую.

Дежурить вызвался Кай. Юноша весь в нетерпении только и ждал, когда спутники заснут, чтобы вернуть внимание оторванной ветке. Сильвари любовно погладил тонкую кору, повинуясь порыву, прижал. На глазах вновь выступили слезы счастья.

— Нытик… — тихо прошипел на себя Кай, мотнув головой. Слезы упали в траву и вспыхнули зелеными, болотными огоньками. — Соберись!

Он никогда в своей жизни не создавал луков, никогда не видел, как другие создают их. Но руки сами вспоминали искусство предков. Кай методично принялся обстругивать верхнюю и нижнюю часть палки, стремясь придать им наиболее одинаковую форму. В лунном свете черное дерево, освобождаемое от верхней части коры, матово светилось.

Затем дерево потребовало пропитки водой и магией. Кай задумался. Когда-то в детстве, в сиротском приюте он умел создавать маленькие водяные вихри на ладонях и стрелять водой в человеческих мальчишек. Настоятельница всегда была на стороне людей, на стороне обидчиков, и больно била Кая по рукам, связывала ладони за спиной и ругала, ругала, ругала. Больше Кай не создавал воду. Теперь настала пора все изменить.

Кай взглянул на свои ладони, расчерченные грязью и тонкими линиями жизни. Сухие. Кай взглянул сильнее, нахмурил белесые брови, сцепил зубы. Но ни одна капля не проступила на коже. Тогда он встал, вытянул руки перед собой и затряс ими. От натуги на ладошках выступил пот.

— Давай, ну давай же! — зашипел Кай, громко дыша.

В голове шелестели мысли. Чьи они были? Крики воспоминаний заглушали их, пугали и причиняли боль. Как раньше, как в детстве. Руки дрожали, запястья, вновь стянутые тугими, жесткими веревками, снова горели. Кай желал испепелить их взглядом и вновь почувствовать холодную воду. Он зарычал. Он почти разбудил весь лагерь. И вдруг что-то лопнуло. Тиски ослабли, путы размотались и упали.

С вытянутых ладоней на траву, на землю закапала вода.

Кай рухнул на поваленный ствол дерева. Под его ногами собралась маленькая лужица. Вода впитывалась и медленно накапливалась снова. А он смотрел на нее как на давно позабытое чудо.

Кай схватил будущий лук и принялся пропитывать его водой. Из груди лилась тихая песня на слабо знакомом языке. На языке, на котором пели те сильвари из Леса Чудес…

— Sáva, i sávaka máre… Ásala haam matáve… Ísil-to-ísik sakaava… Sáva, i sávaka mára…

— Ты владеешь магией воды?

Поговорили где-то рядом с Каем, и юноша всем телом вздрогнул. Песнь прервалась. Он замотал головой и увидел Еву, приподнявшуюся на локте, внимательно наблюдающую. Что успела она увидеть?

— Раньше владел… — пробурчал Кай. Вода перестала течь меж его пальцев. Гибкий лук немного напитался магией.

— Научишь меня? Я умею немного, но не так…

Целительница уже была рядом, садилась на его бревно. Кай спрятал заготовку за спину, будто Ева могла ее украсть, посмотрел на девушку исподлобья.

— Я и сам не знаю, как это делается по-настоящему…

— Понятно, — ответила Ева, чуть поджав губы. Лунный зайчик блеснул в зеленых глазах.

— Если я разберусь, я научу, правда! — принялся оправдываться Кай.

Почему-то именно в этой девушке он ощущал родную душу. Почему-то именно к ней тянулся и искал защиты. И очень не хотел отталкивать.

— Хорошо, — кивнула целительница после недолгого размышления. — Иди отдыхать, теперь моя очередь дежурить.

Кай воровато огляделся, прижал недоделанный лук к груди и убежал к спящим товарищам. Вскоре к сопящим мужским голосам присоединился третий. Ева покачала головой, прислушалась к собственным ощущениям, к приметам. Приметы молчали. Все вокруг спало. И губы девушки словно сами повторили:

— Sáva, i sávaka mára…

Слова эти отразились в магической душе чужой многовековой болью.

Рассвет встретил их пробирающимися вдоль дороги. За ночь они так и не заметили рядом с лагерем ни одного обезумевшего крестьянина. Однако Феофан резонно опасался новых застав, потому приказал идти как можно более тайно и скрытно, постоянно заставлял задумчивого Кая заглядывать в прошлое и отмечать присутствие врагов. Все было на удивление тихо и спокойно, что заставляло клирика нервничать еще сильнее.

Леса сменялись полями, на которых никто не работал. Лишь черные вороны сидели на потрепанных непогодой пугалах. Как-то раз Ева, несмотря на возражения Феофана, даже смогла приманить одну птицу и выведала, что все жители окрестных деревень недавно покинули жилища большими караванами. Больше к деревням решили не приближаться.

Вскоре горячий южный воздух начал медленно наполняться слабым соленым привкусом. Задул свежий ветер. Он легко трепал черные капюшоны плащей, играл с выбившимися прядями волос. Не теряя бдительности, клирик приказал ускорить шаг. По его расчетам, вскоре покажется море, а рядом с ним и Маяк. В груди уставшего старика забилась новая надежда.

Поля закончились, когда дорога начала взбираться в гору. По обе стороны снова встал лес из высоких, светлых деревьев с приятным еловым запахом. Феофан в нетерпении принялся подгонять подуставшую команду. Он чувствовал, что вскоре их ждет не только отдых, но и ответы. Чем выше они поднимались, тем скалистее становилась дорога, реже росли кривоватые деревья. Ева заприметила меж кустов несколько цветков ма́лии, помогающих при остановлении крови, но решила не отвлекаться и сорвать их на обратно пути.

Белоснежная махина Маяка появилась из-за поворота внезапно. Вид захватывал дух. По правую руку расстилалось спокойное море, бьющееся прибойными волнами о высокие серые скалы. По левую руку тянулся редкий лес. Дорога упиралась в Западный Скалистый маяк, высившийся словно памятник победы человека над природой. На самой его вершине неумолимо горел огонь Столпа света.

— Ну, наконец-то! — выдохнул Феофан и, как несколько дней назад в полях, со всех ног припустил в сторону маяка.

Троица не отставала. Всем хотелось достигнуть важной точки пути.

Феофан со всей силы толкнул дверь в маяк и ринулся по крученой лестнице на самый верх, в покои смотрителя. Кай и Ева рванули следом. Уставшему от напряжения Артуру пришлось еще раз просить о помощи золотой медальон, ведь ноги уже едва двигались.

На верхней площадке все вдруг уперлись в запертую дверь. Феофан, словно бык, попытался выбить ее плечом, но дверь оказалась на удивление крепкой и не поддалась. Тогда клирик стукнул еще и еще, пнул ногой, остервенело бросился с кулаками, чем напомнил Еве рыбу, бьющуюся об лед.

— Постой, Феофан, погоди. Кажется, она запечатана, — проговорила девушка.

Клирик быстро прекратил попытки пробиться и потер ушибленное плечо. Легкого прикосновения засветившейся ладони оказалось достаточно, чтобы показать — Ева права. Тогда руки Феофана засветились еще ярче и коснулись замочной скважины. Та проржавела и осыпалась под ноги мелкой стружкой. Клирик победно крякнул и потянулся к двери. Но неожиданно дверь распахнулась сама и на Феофана вылетел грязный, вонючий комок одежды и волос.

— Они идут! Они близко! Нет спасения, нет надежды!

Раздался истошный вой изо рта, окруженного всклокоченной бородой. Ева резко отшатнулась, на ее ладонях загорелся огонек. Артур потянулся к мечу. Биться в ограниченном пространстве лестничной площадки будет сложно, но он и не из таких ситуаций выпутывался.

Существо продолжало истошно вопить:

— Монстры! Вы сломали мою защиту! Монстры идут!

— Да что ты за леший такой, отцепись! — заорал в ответ Феофан пытаясь оторвать от своей шеи грязные руки с крючковатыми пальцами.

— Вы меня убьете! Вы пришли на мою погибель! — продолжало кричать нечто.

Ева глубоко вздохнула. Теперь на ее ладони светилось легкое синее облачко. Заклинание требовало достаточно магии, которую она пыталась вытащить из-под неподдающейся взлому печати. Под лопаткой нещадно жгло.

Облачко сорвалось и опустилось на голову обезумевшего волосатого мужика. Тот ослаб, обмяк и повалился бы на пол, если бы не крепкие руки перепуганного Феофана.

— Вы чего натворили… — прошептал мужичок, прежде чем окончательно отключиться.

— Кто это? Что это за тварь? — брезгливо проговорил ни разу не шелохнувшийся Кай.

— Ву́кол За́укос… — глухо ответил Феофан, откинув заросли волос с лица мужика. — Смотритель Западного Скалистого маяка…