Налетели малиновые птички э́сси, задергали смоляные и золотые волосы. Символ опасности. Зашептали печально синие прибойные волны. Символ опасности. Уронила скрюченная баба старый половник в костер. Символ опасности. Закричал от внутреннего огня хромоногий одноглазый великан. Символ опасности. Подул ветер черным пеплом в уставшие лица. Символ опасности. Символ опасности…

От тревожных примет у Евы закружилась голова. За время путешествия по Темному Югу она успела отвыкнуть от вездесущих примет, от потребности постоянно толковать и устранять их. Пришлось принимать срочные меры — дергать себя за ухо, рассыпать пыль клевера на четыре стороны, выдергивать длинные волосы и поджигать. Под удивленные взгляды товарищей и беженцев.

После приступа постепенно приходила в себя Дивитра. Дар ли, проклятие ли, но ей снова показали грядущее. Теперь нужны детали. Мертвенная бледность лица сменялась болезненным румянцем. Оказавшись на той стороне, она испугалась, а налетевший приступ дал повод немного перевести дух в заботливых объятиях Киррана. Странные манипуляции целительницы мало интересовали ее, сейчас больше беспокоило присутствие Кая. Рядом. На одном с ней побережье. В одной стране. Юноша казался растерянным, но Дивитра ни на мгновение не поверила его невинному виду. Принцесса схватила вращающуюся на месте целительницу и заставила остановиться. Магия примет взмыла ввысь, чтобы немедленно приступить к воплощению в реальность.

— Так кого ты видела в лесу? — спросила Дивитра уже более спокойно, пристально следя за выражением лица Евы.

— Темного Эйлура, — не таясь, ответила Ева. — Меня он пытался убить на том пляже. Кай, вероятно, стал жертвой манипуляций, и ничего не мог с собой поделать…

Изумление плотным пологом накрыло всех путешественников. У каждого, кто знал это имя, засосало под ложечкой. Артур не ожидал, что дед открыто вступит в игру и решит не только показаться, но и начать действовать. Дивитра качнулась, словно от порыва ледяного ветра — она все еще слишком хорошо имя союзника предателей-цареубийц. Кай встрепенулся. Его удивило заступничество Евы, а имя показалось смутно знакомым, но что бы за ним стояло, ему было все равно — награда слишком прекрасна, чтобы от нее отказываться. Лишь Феофан хранил стальное молчание и держал лицо. Он давно понял, что принцесса не знает о связи его спутников с Темными захватчиками. И лучше ей этого пока не знать.

Слова Евы стали достаточным аргументом, чтобы больше не винить Кая. Дивитра бросила молниеносный взгляд на юношу, прячущегося под капюшоном. Холодные серо-белые глаза встретились с ее, рассыпали по коже волну непонятных горячих мурашек.

— Что ж… — разрушила молчание Ева, и на ее ладони вновь засверкали синие кристаллы. — Приметы действуют, а значит, опасности в ближайшее время нам все равно не миновать. Предлагаю воспользоваться подарком Кристабаля и завершить наше путешествие…

Хотя Дивитра очень слабо представляла магию примет, которая существовала на Севере как противовес магии Леса Чудес, сейчас ее заботило не это. В глубине синевы сияющих кристаллов она повторно разглядела собственную смерть. Двух предупреждений оказалось слишком много. Сердце сжалось и больно заколотилось, болезненная бледность вернулась к принцессе, и она отчаянно запротестовала:

— Нет-нет, ни за что! Я не пойду с вами, я против магии порталов! Она погубит меня!

Ева хлопала глазами, постепенно переставая понимать взбалмошную юную принцессу. Неожиданно ее взгляд пересекся со строгим взглядом Феофана. В последнее время клирик был слишком тих и молчалив. Он не напоминал о своей любви к родине, не говорил всем о том, как сильно переживает за последнюю драгоценность рода Мара. Он даже перестал поднимать глаза к небу и отыскивать звезду — особенность, которую все заметили. Познакомившись поближе с наследницей, Феофан вдруг потерял последнюю надежду и присмирел. Вот и на этот раз в глазах клирика скорее сквозило разочарование, а не верноподданническая покорность.

— Но мы и так слишком долго в дороге, — все же рискнул возразить Артур, за что был награжден уничижительным взглядом. — И нам хотелось бы скорее вернуться домой.

— Я не пойду, — твердо сказала Дивитра и сделала шаг к Киррану. Воин послушно обнял ее чуть выше груди, и прижал к себе. На руках вспыхнули синим руны. — Вы должны доставить меня к мужу? Так изыщите безопасный путь.

Вновь повисла неудобная, острая тишина. Целительница бережно убрала кристаллы в единственный целый карман куртки. Кай отметил это, спрятавшись от солнца под черным плащом.

— Наверное, мы могли бы вернуться тем же путем, что и пришли сюда, — задумчиво предположил клирик, поглаживая значительно поседевшую бороду.

— В прошлый раз нам помогали Хозяйки леса. Не знаю, отзовутся ли они сейчас… — отвергла предложение Ева. Воспоминание скрутило нервы, словно мокрое белье. — Заповедному лесу плохо, о нем никто не заботится. Дзирги будут там, где они нужнее… Возле пожарищ, лесных делянок и мест большой охоты.

— Тогда нам надо добраться туда, где дзирги точно услышат нас, — проронил Артур, сверкнув золотыми глазами. Ева вздрогнула и резко обернулась.

— Не хочешь же ты сказать…

— Тебе все равно придется когда-то туда вернуться. Так почему не сейчас? — мягко улыбнулся Артур, наблюдая за паникой, пронзившей Еву.

— О чем вы говорите? — нервно спросила Дивитра, спиной вжимаясь в грудь своего молчаливого защитника.

— Приглашаю вас к себе в гости… — прошептала Ева, старательно отводя взгляд. — Сестра будет нам не очень рада, но, думаю, поймет…

Связи и символы решают многое, если не все. Артуру и Феофану не стоило больших усилий дойти до главного офицера, занимающегося беженцами на пляже. Тот долго увиливал и упирался, ссылаясь на большую занятость и скудные запасы. Однако обещание поговорить с Высшим сюзереном об отправке части чужаков вглубь страны сделало мужчину более разговорчивым и счастливым. Сразу же нашлось шесть неплохих ездовых лошадей, свежая одежда и припасы в дорогу на неделю.

Затем клирик и целительница склонились над картой и долго выстраивали кратчайший маршрут из Южного Заслона в земли Южной Калирии. Беспокойный Кай никак не мог найти себе занятие. Его взгляд постоянно возвращался к никем неузнанной принцессе, усталой и напуганной. И сердце начинало биться чаще. Нескромный, прожигающий, липнущий взгляд чувствовала на себе и Дивитра. Ей хотелось отвернуться и никогда больше не видеть этого мужчину. Никогда в жизни. Наверное… Ведь так на нее еще никто не смотрел…

После полудня, когда солнце нестерпимо прогрело песок и люди попрятались под рваными навесами, все было готово к последнему отрезку путешествия. Мешки с провизией закрепили на спинах лошадей. Накрыв головы подаренными шляпами, шестерка путников припустила с пляжа по пробитой телегами дороге.

Дивитра ехала в середине каравана и не могла перестать думать о Лесе Чудес. В том мире, который перестал быть ее, каждый крупный лесной массив был неразрывно связан с большим лесом, а, значит, представлял угрозу. Но здесь, на Севере, они уже довольно долго ехали через лес, но ничего дурного не происходило. Не сгущался туман, не падали тяжелые душные сумерки. Даже дышать на Севере было легче и свежее. Словам Евы невольно верилось — возможно, и эти части когда-то были связаны с Заповедным лесом, а потом связь прервалась?..

В какой-то момент лес сменился бесконечными полями. Здесь, на Севере пшеничное золото еще не успело вызреть, но забота и уход чувствовались повсюду. Розовощекие крестьяне с похабной песней на устах косили сочную траву. Девушки в цветастых косынках таскали из колодцев студеную воду. Босоногая ребятня бежала следом за «лыцалями на кониках», хохотала и просила покатать. Принцесса улыбалась им всем, приветствовала сквозь подступающие слезы. Ее Пресветлая Калимга когда-то тоже была такой. Была, а потом сгинула в пламени и пепле…

Конная поездка в Южную Калирию оказалась самой приятной частью всего путешествия. Радушные крестьяне с радостью принимали у себя на постой богатых и видных господ, кормили от пуза и стеснялись принимать плату. Каждая хорошая хозяйка считала своим долгом осведомиться о здоровье миниатюрной, изящной блондинки, слишком бледной и несчастной для этих краев. Правда, их запал исчезал, стоило только рядом с ней оказаться златоглазому гиганту. Они оба предпочитали помалкивать, а со своими спутниками общались шепотом.

В последний раз сверившись с картой, Феофан объявил, что на следующее утро они пересекут границу провинций и окажутся в Южной Калирии, что пора бы разбить лагерь. Еве подтвердила, едва справившись с подкатывающими к горлу эмоциями. Она узнавала родные пейзажи, вслушивалась в журчание ручьев в оврагах и пение веселых южных птиц. Оставался последний шаг. Последняя встреча. Последний бой. Последний ли?

Получив новые глаза, Артур отстранился от всех. Иногда Ева ловила на себе его потяжелевший, изучающий взгляд. Теперь он смотрел иначе. Пропала искорка смеха в уголках глаз, а вечная кривоватая улыбка стала более жесткой. Время стремительно утекало. Чем ближе дворец Высшего сюзерена, тем дальше они друг от друга. Предчувствие беды и не воплотившиеся приметы, тянущиеся с пляжа, тяготили и пугали Еву.

Путники один за другим отходили от лесного костра, молчаливые и задумчивые. Сон сразил каждого, пока у огня не остались только Ева и Артур. Разворошив палкой тлеющие угли, целительница печально улыбнулась и спросила:

— Помнишь, мы с тобой удили рыбу, а потом остались ночевать в лесу из-за примет?.. Как будто сто лет прошло…

— Помню, — тихо отозвался Артур. — А потом ты изгнала меня, словно демона.

— Прости… — едва слышно прошептала Ева.

Обычно они не поднимали этот вопрос, не обсуждали произошедшее той ночью, после свадьбы Камлы. Ева еще не умела доверять. Артур пугал и темнил. Еве казалось, что они могут не обсуждать это, раз решили связать жизни. Артур больше не желал недомолвок.

— Что еще я должен сделать, чтобы ты перестала бояться рядом со мной и видеть во мне угрозу?

Слова падали на сердце тяжелыми камнями, заставляли сбиваться с ритма, захлебываться в бурных потоках крови. Ева подняла взгляд. Золотые глаза напротив в догорающем свете костра казались еще более яркими и грозными. Где-то на самом дне, рядом с обидой и непониманием плескалась тщательно сдерживаемая нежность.

— Ты не хочешь от меня детей? Поэтому, сколько бы я ни пытался…

— Нет! — горячно оборвала его Ева. — Дело не в тебе…

— А в ком? — в спокойном голосе прорезались отзвуки далекого грома.

— В твоем отце… — ответила Ева, облизнув губы. Артур широко распахнул глаза и даже закашлялся от удивления. Он точно знал, что был у своей жены первым и единственным. Но девушка поспешила закончить мысль. — И в твоем деде. Я целительница Света, хоть и бывшая, и я боюсь, что наш сын станет воплощением тьмы. Артур, я видела его, видела… Лес Чудес показывал. А потом ведьмы желали заполучить темного ребенка. Даже связались с Темными и торговались!

— Лес лжет… — отрешенно произнес Артур. Огонь в нем погас. Страхи любимой женщины стали кристально понятны. — Его сущность такая же темная, как и у моих родственников, хоть и иной природы. Каждый образ, созданный им для тебя, лишь отражение твоих собственных страхов.

Воздух раскалился, тихо затрещал. Глаза в глаза они смотрели друг на друга. Золото и зелень. Благородный металл и сама суть Заповедного леса. Как мало в них было общего. Как странно, что жизнь соединила их. Свет и Тьма. Дочь и сын. Израненные и слабые, запутавшиеся в хаосе жизни и желаний.

— Ведь я тоже сын Темных… — слегка улыбнулся Артур. Сердце Евы дрогнуло, тепло распространилось мурашками по коже. Тот самый взгляд. — Но моя семья оказалась крепче вашей. Это меня они воспитали в любви и согласии. Это я пошел наперекор семье и Тьме. Так, может, нет ничего плохого в том, чтобы у сына был Темный отец и Светлая мать? Для равновесия.

Обжигающая слезинка соскользнула с ресницы, побежала вниз ручейком расплавленного золота. Ева размазала влагу по лицу рукавом пыльной куртки и тихо хлюпнула носом. Здесь, вдали от Леса Чудес, раздувающего страхи, здесь, рядом с родным домом, она поняла, как ужасно мелочна в своих размышлениях. Как непреходящая спесь Светлых, их самодовольная уверенность в том, что они лучше Темных, медленно разрушала ее семью. Настоящую семью. Ту самую, о которой она мечтала, и которой боялась больше всего.

Артур был прав. Прав о ней и ее семье. Прав во всем.

Отчаянный рывок. Глухой удар о землю. Примятая трава. Тихий победный смех. Огрубевшая ладонь мягко касается белой кожи.

— Надеюсь, ты больше не будешь без меня решать, что лучше для меня и для нас?

— Я боялась, что ты не поймешь… — прошептала Ева, уткнувшись в шею, невесомо касаясь губами.

— Мы справимся со всем вместе, Ева, — ответил Артур, и в золоте глаз плескалась нежность. — Мы воспитаем нашего сына в любви и заботе. Мы не позволим темным силам отнять его. Мы защитим его, мы защитим нашу семью от всех невзгод.

Где-то в глубине души завозился черный пес. Стоило им пересечь Барьер и оказаться на Севере, он присмирел. Теперь дух окончательно уступил, признав в мужчине главного, согласившись с его словами. Мужчина снова был сильнее.

— Ты обещаешь мне? Обещаешь, что не оставишь нас?

— Я всегда буду рядом, любимая…

Пес довольно завыл и застегал хвостом. Он тоже обещал.

Ева прикусила губу, чтобы не расплакаться окончательно.

В своих любовных метаниях она, наконец, обрела покой. Обрела настоящую, истинную семью. Страх перед рождением темного ребенка притупился. Своим рождением она убила свою мать, стала презираемым Светлыми клятым дитя. И она не имеет права обвинять своего еще не рожденного сына. Ничто не предопределено.

— Иногда достаточно просто поговорить. Ведь все было так просто, правда?..

Она предпочла остановить вопросы и смешки поцелуем. Пусть чаще всего он так делал, теперь она сама попробует. Любовь, она же не только о разговорах.

Артур остановил ее, пока поцелуи не переросли во что-то большее. Охваченная огнем, Ева не сразу остановилась. Но когда ладонь легла на губы, она села на траву, немало удивившись.

— Давай не будем будить людей, — улыбнулся Артур и протянул руку.

Вдвоем, держась за руки, они забрались дальше в лес, наполненный яркими, летними запахами. Ветер шуршал ветками дикой малины, медленно набирающей сок. Порхали и сбивались в тучки маленькие светлячки. Мимо споро пробегали припозднившиеся ко сну зайцы. Ева весело улыбнулась и коснулась разума одного из серых. Заяц дернул длинными ушами, смешно пошевелил усами. Связь быстро разорвалась, отпуская зайца восвояси.

— Мне только что сказали, что впереди есть чудесная поляна с мягким мхом, скрытая от посторонних глаз…

— Туда и направимся, — ответил Артур, оставив на ладони жены легкий поцелуй.

Страх ушел, остался в проклятом Сквернолесе, на далеком Темном Юге. Ева смотрела в спину мужу и без конца крутила в голове его слова о семье Темных. Кем бы ни были, кем бы ни стали отец и дед Артура, они смогли воспитать прекрасного мужчину. Ее мужчину. И если магия и приметы решат наделить ее сына Тьмой, то она постарается, чтобы мальчик не прошел через то, через что она прошла.

Звездная южная ночь была долгой и жаркой. От громких, сладких криков, разносящихся над лесом, просыпались и снимались с гнезд перепуганные птицы. Ева больше не противилась, не переживала, не думала. Иногда думать — очень вредно. Более вредно — чем молчать.

На следующее утро все путники заметили резкую перемену в муже и жене. До этого они сторонились друг друга и лишь изредка бросали голодные, тоскливые взгляды. Теперь они вели себя, как впервые влюбленные. Повеселел даже угрюмый Феофан. Радость за чужое счастье. Только Дивитра ощущала слабые уколы зависти. Она направлялась к своему будущему мужу, но один только Высший дух ведает, каким мужем он будет.

Границу с Южной Калирией пересекли до полудня. Не останавливая лошадей, поскакали дальше во весь опор, ведь Ева узнала дорогу. Когда-то в далеком детстве они с Лилией осмеливались забираться так далеко. Высокий светлый лес тянулся по обе стороны. По ветвям скакали обычные рыжие белки, но не могли угнаться за быстрой кавалькадой.

Целительница вертела головой и вспоминала. То камень, на котором росли самые розовые духоло́вки, то родник и быстрый ручей с самой ледяной водой, то гнездо черных аистов на вершине одинокой скалы. Наверное, поэтому, она первая заметила тревожные приметы. Над головами с резким клекотом пролетел пятнистый ястреб. Оторвалась и громким свистом рухнула тяжелая ветка желтой листвя́нки. А впереди на дороге сидел едва оперившийся, смешной и напуганный птенец сиплой совы. Ева резко и испуганно натянула поводья. Хрип лошади был похож на предсмертный. Остальные тоже остановили коней.

— Что-то случилось? — немного недовольно спросила Дивитра.

— Птенец… — ответил Артур. Даже он знал эту примету, и знал, что с ней шутки плохи.

— Впереди опасность. И люди, — подтвердила Ева. Чтобы разрушить примету, птенца нужно вернуть в гнездо. Но на это уже не оставалось времени. Рядом с ее головой закружились заготовки для боевых заклинаний.

И, верно, вскоре до путников донесся далекий топот множества копыт. А позже из-за поворота вылетела группа всадников в серых доспехах и с зелеными плюмажами на шлемах. Завидев птенца и конных чужаков, люди споро остановились. Руки потянулись к эфесам мечей, но главный остановил их взмахом руки в латной перчатке.

— Вы — госпожа Ева Ингбад? — глухо спросил один из воинов.

Фамилия прозвучала непривычно, как осколок из прошлой жизни. А голос Ева узнала. Он принадлежал младшему начальнику караулов замка Ингбад.

— Это я, — спокойно ответила Ева. Глазами она высматривала благоприятные приметы и пока не находила. Маленький совенок сидел меж двух конных отрядов, как меж двух огней.

— В таком случае, наша госпожа Светлая Лилия требует, чтобы вы немедленно проследовали за нами в замок.

— Чего желает Светлая госпожа? — спросила Ева, слегка запнувшись. Имя сестры в сочетании с титулом отца звучало еще более дико, чем ее девичья фамилия.

— Не могу знать. Следуйте за мной, — коротко отрезал начальник караулов. Мужчина развернул лошадь и, не оборачиваясь, припустил обратно.

Ева опустила глаза на дорогу и не обнаружила на ней птенца. Сердце кольнуло от дурного предчувствия. Из зашевелившихся рядом кустов показалась зеленая, рогатая головка полупрозрачного духа. В слабых руках он держал совенка, а губы неслышимо шептали:

— Ей нужна твоя помощь…

А вот тот самый добрый, хоть и тревожный знак.

Никто не стал спорить с Евой, предлагать побег или еще какие уловки. Все знали, что путь их лежит к замку Светлых, хранителей земель Южной Калирии, так к чему сопротивляться неизбежному?

Всадники Южной Калирии летели следом за своим капитаном, не забывая поглядывать назад, на незваных, но приглашенных гостей. Бешеная скачка продолжалась недолго. Впереди в низине, на пустой, но укатанной дороге показалась черная точка. Она хорошо просматривалась с вершины холма. Темный, вихревой зев увеличивался по мере приближения. Энергии, исходящие от него, черными лентами дотянулись до Евы и Артура, заставляя сжаться от ужасающих предчувствий.

— Черный портал… Стабильный… — ошарашенно прошептала Ева, и ее слова потонули в свисте ветра. — У нас дома, на наших землях. Но откуда⁈

Нелепая, страшная догадка коснулась разума, но Ева сразу ее отвергла. Слишком чудовищно, чтобы быть правдой. Слишком правдиво, чтобы не предупредить остальных.

Стражи замка Светлой Лилии влетели в Черный портал не останавливаясь. Ева рванула поводья, бедный конь вновь захрипел, загарцевал от обиды и грубого обращения. Остальным пришлось также резко остановиться. Принцесса Дивитра уже не скрывала ни своего раздражения, ни усталости.

— Что, что у тебя на этот раз⁈

— Наши земли захвачены, — вкрадчиво проговорила Ева, пытаясь не выдать тревоги, плещущейся у сердца. — Моя сестра-хранительница просит помощи, и приметы это подтверждают. Будьте готовы к новой битве с Тьмой.

На упоминании примет Дивитра едва сдержала пренебрежительную ухмылку. Верующим в Высшего духа все разговоры о приметах, все эти нелепые ритуалы казались потешными скоморошеством, граничащим с безумием от большого количества свободного времени. И то, как Ева, к которой принцесса относилась с некоторым уважением, слепо верила приметам, роняло авторитет в ее царственных глазах.

Целительница еще немного повертела головой, явно что-то выискивая. Ее конь ступил в Черный портал и пропал в ненасытном чреве первым. Не мешкая, следом направились и остальные. Лишь Дивитра и Кирран ненадолго задержались у вихря, обдуваемые совсем не весенним, холодным ветром.

— Мою госпожу что-то беспокоит? — спросил верзила безучастным тоном, в котором только самый тонкий из лицедеев заподозрил бы заботу.

— Я не пользуюсь порталами… — ответила Дивитра, нервно потирая руки. — Но сейчас у меня нет выбора.

— Переживаете, как это отразится на вашем даре?

Глаза Киррана внимательно изучали Черный портал, будто стремились разглядеть за ним незримую опасность.

— Да, — просто кивнула Дивитра. При своем самом верном соратнике ей не было нужды таиться. — Идем.

Подаренная лошадь вошла в портал и кубарем полетела вниз. Дивитра испугалась. По-настоящему испугалась. Испугалась как тогда, когда впервые увидела предателей в тронном зале отца. И поняла, что никогда не станет правительницей своих родных земель. Лошадь отчаянно заржала, но звук, тихий и глухой по началу, вскоре совершенно стих. По очереди пропадали чувства — зрение, осязание, чувство положения в пространстве, чувство времени… Дивитра заметалась, словно бестелесный дух, запертый в маленькой банке, который не может даже осознать масштабов катастрофы.

А потом все кончилось. Лошадь мягко спланировала вниз и замерла. Дивитра не могла позволить себе пошевелиться, открыть глаза или хотя бы не так сильно вдавливать нижнюю челюсть в череп. Солнечный луч коснулся принцессы, на плечо села птичка и что-то удивленно прочирикала.

— Почти на месте… — раздался рядом вздох, полный страха и глубинного восхищения.

Дивитра открыла глаза. На вершине холма, в окружении чащоб густого зеленого леса, белоснежным бриллиантом возвышался замок. Всем он показался до неприличия прекрасным и величественным. И только Ева видела, как на белых мраморных стенах, словно плесень, осела и обжилась тьма.

— Это моя вина… — упавшим голосом прошептала целительница и рванула за удаляющимися всадниками.

Следующим с места сорвался Артур. Воспоминания о том дне, когда он вытащил свою будущую жену из горящего замка Светлых, черным пеплом осели в памяти. Возвращаться сюда слишком опасно, слишком болезненно. Это его семья стала бичом и проклятием ее семьи. Он думал, что как только свершится месть, отец отступит. Он верил в это, как всегда верил отцу. Но теперь золотые глаза показали истинное положение дел. Темный Барис никогда и не собирался отступать. Падение Южной Калирии, пленение его хранительницы — лишь первая часть плана. Теперь он все понял.

На одной из стен замка занялось рыжее пламя. Ева вздернула голову, присмотрелась. Пламя плясало и металось, то раздуваясь, то вновь поникая, практически не прячась. Сердце целительницы стучало быстрее перестука копыт по мостовой. Замок снова горел и снова требовалось ее участие. Погасить то, что началось от ее рук.

Лошадь Евы оказалась на главной площади замка, как только опустился подъемный мост. Сердце юркнуло в пятки и вовсе отказалось продолжать работу. Голова целительницы закружилась, сознание помутилось, а к горлу подступил гадкий комок тошноты. Если бы не помощь любимых крепких рук, она сверзилась бы с лошади, разбив лоб.

Замок пребывал в разрухе и запустении, будто никто не собирался устранять последствия осенней бойни. У стен сидели высушенные тела воинов-защитников в полном облачении. Животы некоторых все еще были проткнуты мечами, проржавевшими от непогоды. Крыши хозяйственных построек обвалились от пожаров, да так и остались брошенными внутри разгромленных помещений. Живые стражники жались к двери возле единственной уцелевшей башни. Вся уверенность, которую они проявляли на дороге, куда пропала. Ева подскочила к ним в три шага, положила дрожащую ладонь на кирасу бывшего младшего начальника караулов.

— Эрик, скажи мне, — начала она вкрадчиво, пытаясь поймать взгляд бегающих глаз в прорезях шлема. — С Лилией все в порядке?

— Госпожа вполне здорова… — ответил он медленно. Завораживающий взор Евы действовал безотказно.

— Хоть кто-то знает, что Южная Калирия была атакована и захвачена? Высший сюзерен знает об этом? — быстро задал убийственно точный вопрос Артур.

Взгляд Эрика заметался, но Ева тихо приказала:

— Отвечай.

— Светлая госпожа приказала никому не сообщать об этом. Ни нашим вассалам, ни тем более Высшему сюзерену, — сознался Эрик, запинаясь.

— Она сама приказала это?.. — спросила Ева, чувствуя, как подрагивает ладонь и, помимо ее воли, нагревается металлический нагрудник стража.

— Не могу знать, госпожа… — ответил поникший Эрик. — Вас ждут наверху…

Ева отпустила перепуганных мужчин в стражницкую, как никак, но в ее жилах тоже текла кровь хранителей Южной Калирии. Вшестером они собрались в самом центре площади, стараясь не смотреть по сторонам. Дивитру преследовал запах горелого дерева и застарелых трупов. Дыша в полсилы, она чувствовала, будто так и не выбралась из охваченной смутой столицы.

— Я не знаю, что может ждать нас в самом замке, в покоях Светлой Лилии, — пробормотала Ева, покручивая многочисленные кольца-амулеты. — Но одно я знаю точно, с прошлой осени она находится в плену у темных сил.

Как бы ни хотелось, но Артуру пришлось признать правоту слов Евы. Отец говорил, что желает возвращения своего отца в мир живых, ради восстановления мира и справедливости. Но он никогда не указывал, что в его планах — захват чужих земель и даже разрушение чужих государств. Может, и он, Артур, любимый сын, был лишь пешкой в игре Темных? Артур поднял глаза к башням замка и увидел мечущееся рыжее пламя на верхних этажах. Будто заметив его интерес, огонек кинулся к стенам и пропал.

— Я знаю тайный путь к тронному залу, — продолжила Ева. — Пойдем этой дорогой. Приготовьтесь к битве.

Артур невольно улыбнулся. Когда-то именно он показывал своей будущей жене эти ходы на примере своего замка. Ведь почему-то все замки хранителей земель были одинаковы, как братья-близнецы.

Путешественники проверили оружие, прежде чем ступить внутрь запутанных замковых переходов. Ева и Феофан подвесили в воздух побольше заготовок заклинаний, Кай и Артур попробовали остроту мечей. Дивитра шла рядом с Кирраном, до неприличия близко. В ее голубых глазах плескался страх и нежелание находиться в месте, пропитанном свежей Тьмой.

Старинные гобелены, повествующие о победах и поражениях Светлых, были сорваны и грязными тряпками валялись под ногами. По углам кучами свалены обломки рам и обрывки красочных полотен. Трупы защитников замка и нападавших лежали неубранными с той самой битвы. Белые мраморные стены закоптило пожаром. Не в силах больше видеть упадок дома детства, Ева свернула в один скрытых проходов. Среди паутины и старой пыли добираться было куда проще.

Тайная стена, когда-то скрывавшая потайной коридор от тронного зала, отсутствовала. Так же как и часть крыши. В самом центре, усеянный трупами защитников, стоял трон. Потертый трон предков, потерявший всякий блеск. Рыжий огонек сидел на троне, не обращая внимание на разруху и смерти. Простоволосая и в белом платье с золотой вышивкой, Тигрица Лилия смотрела перед собой и не двигалась. Ева сжала кулаки и первой сделала шаг вперед. Голова Светлой Лилии болезненно дернулась.

— Лилия…

— Видишь, что ты натворила… — раздался отовсюду жесткий голос. — Думаешь, папочка был бы счастлив?

— Ни я, ни он не хотели этого, — огрызнулась Ева. Голос старшей сестры вызвал к жизни множество воспоминаний, среди которых сложно было найти хорошие. — Но каждое наше действие привело нас сюда. Папа не убил меня при рождении только потому, что решил сделать своим инструментом.

— Лучше бы убил…

Оглушительный визг заставил каждого из шестерки согнуться пополам от раздирающей головной боли. Светлая Лилия взлетела с трона. На бледной коже под глазами синели странные разводы, как от потекшей краски. Разгромленный тронный зал заполнился запахом горькой полыни. От него заслезились глаза и зацарапало в горле.

— Она во власти тьмы… — в унисон произнесли Артур и Феофан.

Ева успела среагировать быстрее всех, выставив прочный блокирующий барьер. Но то, что могло сдержать ведьм и зачарованных крестьян, пало от второго удара разъяренной фурии Лилии. Кудрявые рыжие волосы встопорщились, словно змеи, неестественная бледность больше подошла бы мертвецу. Рот кривился будто от бесконечной, терзающей боли и муки.

Кай выпустил стрелу из черного лука, но она просвистела мимо — Лилия успела увернуться. В медово-желтых глазах полыхнула ненависть. Светлая Лилия достала из воздуха кривой меч и, визжа, бросилась на сильвари. Всем пришлось броситься врассыпную. Кувыркнувшись к стене, Кай попытался выстрелить еще пару раз, но проще было попасть в комара, чем в бешено мечущуюся Лилию.

Кирран быстро осознал собственную бесполезность в борьбе с летающей магичкой, поэтому бросил все силы на защиту принцессы. Дивитра и Ева объединились, обстреливая Лилию огненными шарами. Но каждый раз огонь будто сильнее напитывал женщину и взвинчивал ярость. Сияющие барьеры ставились и ломались с поразительной скоростью, Лилии все было ни по чем. Всполохи энергии откалывали от стен куски закопченного мрамора. На головы падали обломки прогнившей крыши.

Устав метаться по залу, Артур призвал собачью натуру. Так они могли поднять свои шансы в борьбе. Пес послушно откликнулся.

— Ах, это ты! — раздался под потолком крик. Лилия пряталась в тенях, и только желтые тигриные глаза нестерпимо горели. — Ты, мой нареченный жених, моя погибель, мой рок, моя судьба!

Дивитра и Ева застыли. Принцесса от неожиданных новостей, Ева от болезненного предчувствия. Все приметы и знаки последней седмицы вели ее к этому моменту.

— Из-за тебя и твоего папаши все это случилось! — продолжала свирепствовать под крышей Лилия, извиваясь как змея в предчувствии смерти. — Ты падешь от моей руки первым!

Обезумевшая Светлая сжала кулак с такой силой, что энергия вокруг нее замерцала и поплыла, как в жаркий день. Артур рухнул на колени. Пес возле сердца заскулил и спрятался, так и не завершив превращение. Никто и подумать не мог, что может существовать в мире сила, разрывающая связь между человеком и зверем. Горло безжалостно сдавила невидимая рука. Золотые глаза широко распахнулись, отчаянный взгляд устремился к кусочку голубого неба. Артур больше всего хотел бы, чтобы последним, что он увидит, была его жена. Но и небо тоже неплохо…

Легким мановением руки всех чужаков раскидало по углам.

Крики сменились протяжными стонами.

Лилия выставила перед собой кривой меч, еще ни разу не лизнувший крови.

Свист полета рассекал омертвевший воздух.

Метнулась перед золотым взором маленькая черная тень.

Первый удар пришелся на защитный барьер.

Второй пронзил подставленную грудь.

Всхлип.

— Что⁈ Нет!

Гогочущий смех тигрицы, ставшей гиеной, ядовитыми испарениями мгновенно заполнил каждый уголок замка.

— Папочка, я сделала то, что ты не смог!

Тело медленно осело, завалилось на бок. Из спины торчал конец длинного кривого меча.

Лилия вихрем взлетела к потолку, исполняя победный танец. Ее переполняло безграничное, бесконечное счастье. Месть свершилась даже лучше, чем она могла себе представить!

— Ева, нет!

— Прости, — прошептали потрескавшиеся, пересохшие губы. — Я снова решила за тебя… Но так ведь лучше… Я не могла тебя потерять…

Окровавленная рука, зажимавшая рану в груди, потянулась к его лицу. Упала, растратив последние силы. Артур перехватил ладонь, поднес к своим губам, застонал. В переполненной груди зарождалась безжалостная, раздирающая боль. Стон и слезы. Последняя улыбка.

— Не уходи…

— Прости…

— А как же я?..

Вместе с кровью из раны хлынул белоснежный свет.

— Этого не может быть! — раздался взволнованный крик Дивитры. — Свет!

— Свет⁈ — вторила ей удивленная Лилия.

— Я люблю тебя… — сплелись два голоса.

Не сдерживая рыданий, Артур лбом коснулся рассеченной груди.

— Остановите! Остановите их! — закричала Дивитра.

До конца не понимая, что требуется сделать, Кирран бросился к паре. Невидимый барьер остановил его, отпружинил в сторону. Тогда принцесса запустила несколько мощных огненных шаров, но и это не помогло прорваться. Лилия доставала из воздуха кошмарные клинки и кинжалы, но неведомая магия сжигала их без остатка. И только Феофан стоял в дальнем углу, склонив голову к ладоням, и шептал упокойную молитву Высшему духу.

Свет, сочащийся из раны, быстро скрыл последние мгновения влюбленных. Свет рос и заполнял собой все пространство. Пропал колотящий по барьеру Кирран. Пропала Дивитра с ужасом наблюдающая за магическим всплеском. Пропал Кай, напоследок услышавший, что шипящие голоса из Леса Чудес могут стонать и сквернословить. Пропал стоящий в благоговении Феофан. Пропала и Лилия, попытавшаяся выскользнуть из замка через дыру в крыше.

Свет выжег копоть, приставшую к белому мрамору.

Свет развеял засохшие кости и ржавые доспехи.

Свет коснулся занемогших разумов.

Свет наполнил землю надеждой.

Свет изгнал Тьму.

Свет истаял…

Больше он ничего не мог…

— Всегда иди на Свет…

Донеслось последнее дуновение ветра.

Лилию отшвырнуло к каменным ступеням трона. Глаза медового цвета раскрылись и наткнулись на высохшие глаза в старом трупе. Лилия взвизгнула, попыталась отползти на четвереньках. Но взгляд закатившихся глаз преследовал ее, а впалый рот улыбался. Голова в короне хранителя земель лежала у самого подножия.

— Что ты наделала… — сокрушалась Дивитра.

Впервые в жизни принцесса позволила себе говорить слова, за которые служанок дворца нещадно пороли на конюшне. Она ругала проклятую девицу, не осознавшую силы, что жила в ней. Той силы, что растратилась впустую на какую-то мелочь. Ерунду. Издевку.

— Ты уничтожила! — шипела она, и кулон в виде черепа злобно щелкал челюстью. — Ты уничтожила последний огонь последнего Столпа Света моего королевства! Последнее, что могло бы его возродить! Последнее, что могло помочь! Тупорылая дрянь! Проклятая ведьма!

— Я не ведьма… — раздался тихий голос. — Я целительница…

Артур прижимал к груди свою Еву и не мог остановить слез. Только что она лежала на полу с длинным клинком в груди, захлебывалась от крови и просила прощения. Теперь она, живая и теплая, была в его руках, ее голова покоилась на его груди, а пальцы переплелись, чтобы никогда не отпускать.

— Госпожа, она не могла выбирать, как использовать силу огня, — кротко вступился Феофан. Он во все глаза наблюдал за чудом самопожертвования и возвращения к жизни. — Огонь Столпа Света сам решил, когда ему должно прийти на помощь, и пришел в самый важный момент. Ведь иначе все мы уже были бы мертвы. Это ли не проявление милости Высшего духа? Он не оставил нас!

— Из-за таких, как вы, и пала Пресветлая Калимга, — выплюнула Дивитра и совсем юное лицо исказилось злобой. — Мягкотелых и суеверных. Силу нужно использовать правильно, а не так, как ей самой хочется.

Принцесса отошла к безразличному Киррану и что-то прошептала. Феофан с глубоким разочарованием, на грани отвращения наблюдал за девушкой. Та, которую он считал спасением, на которую уповал, верил в ее счастливую звезду, оказалась неспособна по достоинству оценить великий дар и великую жертву. Та, которую он заклеймил и назвал ведьмой, оказалась достойна жизни и помощи огня последнего Столпа Света…

Бледная Лилия, едва удерживая себя на ногах, подошла к незваным гостям. Отметины тьмы ушли, обнажив многомесячную усталость. В ее взгляде читалась легкая надменность, но где-то на самом дне можно было различить слабые признаки благодарности. Впервые с прошлой осени даже воздух казался Лилии сладким и свежим, а грудь не сдавливала Тьма.

— Я… Кх… — голос Лилии охрип от визгов и теперь с трудом подчинялся хозяйке. — С чем вы пожаловали в Южную Калирию?

— Нам нужен проход через Заповедный лес, — ответила Ева, оторвавшись от плеча Артура. Глаз она не поднимала. Видеть сестру сейчас было невыносимо. — Мы хотели бы обратиться к Хозяйкам леса.

— Помоги мне похоронить отца… — почти прошептала Лилия. Она тоже смотрела в пол и покачивалась, как молодая березка на ветру. — Там и сможешь поговорить с Хозяйками.

Взгляд, полный боли устремился к ступеням у трона. За ним второй. Наверное, впервые в жизни, два сердца почувствовали одно и то же, забились вместе в согласии и скорби.

Ущербная луна освещала замок белого мрамора. Слабый свет едва мог разогнать тучки, игриво пробегавшие мимо. Как всегда, южная ночь полнилась множеством звезд и свистом цикад. Ева и Лилия в почтительном молчании стояли у глубокой ямы под последним раскидистым двухсотлетним дубом. Они избегали смотреть друг на друга. Они не произнесли ни слова, когда по очереди, изнывая по жары и усталости, копали могилу. От чужой помощи они отказались. Это только их, дочернее, сестринское дело. Последнее общее дело.

Феофан и Артур несли тело Светлого Лоуреса через сгоревший осенью парк. Опаленные остовы деревьев покрылись пушком зелени. Жизнь продолжалась, она не покинула это место. Ни пожар, ни существование под пятой Тьмы не смогли уничтожить ее основу. Из-за черных стволов выглядывали потревоженные зеленоватые духи. Они скалились, завидев Еву, и кланялись Лилии, новой хозяйке этих мест.

Высушенное лицо отца являло этой ночи удивительно мирный лик. Словно он не был убит темной магией, принявшей личину его младшей дочери. Словно он не тлел подле трона, за который положил столько жизней и сил. Руки вцепились в зубчатую корону — Лилия отказалась носить ее. Глаза, устремленные к небу, внимательно смотрели на звезды. Теперь они всегда будут смотреть на звезды.

Дочери приняли носилки и сами опустили тело отца в землю. Тень упала на тело. Следом полетели комья земли. Каждый новый ком скрывал ушедшую жизнь. Не самую праведную, далекую от идеала, но жизнь достойного правителя. Светлый Лоурес становился историей.

Свежий холм покрыли лепестками белых цветов и резными листьями дуба. Казалось, запах земли и зелени накрыл весь старый парк и замок.

Прошептав молитвы, Феофан и Артур отправились в отведенные им покои. Остальные и вовсе не пожелали присутствовать. Две сестры остались наедине под ветвями старого дуба.

— Не возвращайся больше… — попросила Лилия бесцветным голосом. — Каждое твое появление приносило нашей семье одни беды.

— Мы никогда и не были семьей… — ответила Ева, проглотив комок обиды, застрявший в горле, сморгнув слезы.

— Мы были… — прошептала Лилия и подняла глаза к звездному небу. По щеке катилась слеза. — Я, папа, мама и брат… До твоего появления на этом свете у нас все было хорошо…

Ева стояла рядом с плачущей Лилией, чувствуя, что порвалась последняя ниточка, связывающая ее с этой женщиной. Они действительно больше не семья, они никогда и не были ею. Теперь Лилия — Светлая, хранительница земель Южной Калирии, заступившая на место своего отца. А Ева — жена Артура, наследника Темных, вечных врагов. Тех, кто убил семью Лилии, поработил разум Лилии и заставил жить в мертвом замке, в помертвевших землях.

— Уходите завтра же утром, — потребовала Лилия, и в ее голосе зазвенела отцовская сталь. Она размазала по щеке последнюю слезинку. — И больше никогда не приходите сюда.

Целительница смотрела вслед удаляющейся Светлой Лилии. Она шла быстро, уверенно чеканя каждый шаг. Ветер развевал рыжие волосы, расчесанные, но все еще не подколотые. Белое платье красиво колыхалось, напоминало, что принадлежит красивой женщине. Молодой хранительнице.

— Хорошо, что ты помогла ей…

Ева вздрогнула, но сдержалась, чтобы не отпрыгнуть. У ног целительницы сидела серая белка дзирга и участливо качала головой.

— Печально, что все сложилось именно так… Будь жива Ни́рра, твоя мать, она ни за что не допустила бы этого раскола…

— Какой она была? — спросила Ева, закусив губу.

— Она была хорошей… Чудесной матерью и талантливой целительницей. Только не смогла спасти себя саму.

— Что ждет нас дальше, Хозяйка леса?

— Возвращение… Дворец Высшего сюзерена плотно окутала тьма. Они сами призвали ее, сами создали ее. И вы ведете с собой с Темного Юга не только его свет и последнюю надежду, но и ту тьму, что росла внутри него. Как ты думаешь, что будет, когда эти две тьмы познают друг друга?

Взгляд, полный неприкрытого изумления, устремился к Хозяйке леса. Дзирга лишь снова грустно покачала головой.

— То-то же…