Лес Чудес горел. Дивитра взирала на плотную огненную стену, за которой маячили черные стволы деревьев, с уважительной усмешкой. Как-никак, Лес было за что уважать. Он умел учиться и делать выводы из собственных ошибок. В прошлый раз огонь противопоставили ему, теперь его очередь. Вот только принцесса не владела магией воды или льда в той мере, в которой владела огнем. С ее силами сейчас невозможно было пробраться через Лес.

— Мы можем попытаться обойти его, — со вздохом предложил Феофан. Ему не нравился Лес Чудес, но и бывшие земли Пресветлой Калимги, кишащие врыколаками, не радовали.

— Слишком опасно, — согласилась с ним Дивитра. Затем неохотно добавила. — Огонь зачарованный. Я вижу его структуру и плетение, но не могу воздействовать.

— Кай может управлять водой, — нерешительно подала голос Ева.

Целительница периодически с тревогой посматривала на Артура, насупившегося и держащегося подальше от всех. Собственное исцеление и возвращение зрения он почему-то воспринял как личное и очень глубокое оскорбление. С Евой, после ее признания в сложном колдовстве Полусвета, он больше не желал разговаривать. Дивитра наблюдала за ними с некоторой долей злорадства. Кулон в виде черепа на ее шее одобрительно щелкнул челюстью.

— Эй, парень, сможешь справиться с этим? — более воодушевленно поинтересовался клирик.

Только теперь до принцессы начало доходить, что вообще-то они готовятся отдать вопрос собственного спасения в руки человека, человека ли, которому она интуитивно не доверяла. Кай был странным. Отрешенным, с белесыми глазами на белом лице. Он пугал всем своим видом, от его взгляда по телу принцессы проносились мурашки. Но она не могла не признаться хотя бы самой себе, что ей льстило пристальное внимание странного юноши.

Кирран считывал настороженное настроение Дивитры и всецело разделял ее мысли и ощущения. Поэтому верзила также хмурился, выпрямив спину и сложив руки на груди.

— Больше никто из вас не владеет магией воды? Никто? — несколько нервно поинтересовалась Дивитра.

— Я больше по молниям, — признался Феофан, разведя руками. — Да и то, не шибко хорошо ими владею.

Кай не проронил ни слова. Он просто подошел к огню, как бы примериваясь и противопоставляя себя стихии, и вытянул руку перед собой. Пламя кинулось на него, попыталось облизнуть и втянуть в себя, но тут же отпрянуло, как от прокаженного, и зашипело. С ладони закапало. Сильвари развернул ладонь и капли полетели вверх, как совсем недавно у маяка. Всполохи метались от соприкосновения с зачарованной водой и быстро потухали. В огненной стене образовалась довольно широкая выемка.

— Но долго я не сдержу, — несколько отрешенно проговорил Кай, пока одни с гордостью, а другие с беспокойством следили за манипуляциями.

— Я помогу, — вызвалась Ева. — Я уже тушила когда-то Заповедный лес.

Губы Артура вытянулись в ниточку. Этим утром он не желал слышать ни слова, произнесенного Евой. В его груди клокотали необъяснимые злость и обида. Ева, его дорогая все-таки Ева сделала то, к чему стремилась последние много месяцев. Она вернула ему зрение так же быстро и неожиданно, как когда-то отняла. Не спросив. Не поинтересовавшись его желаниями. И вела себя так, будто ничего и не произошло. Ведь он почти смирился, почти уступил желаниям пса, почти отказался от лечения…

Может, он погорячился тогда, вернувшись к ней, отказавшись от всего?

Упрямая, себялюбивая, эгоистичная. За что же он ее полюбил?..

Ева подошла к Каю и стала на шаг позади него. Сильвари коротко благодарно кивнул. Тонкая магическая нитка протянулась от Евы и запульсировала, наполняя Кая силами. Быстро собрав пожитки в два походных мешка, путешественники гуськом втянулись в узкий проход меж огней.

Пламя Леса Чудес сопротивлялось вяло. Лес вообще не любил воду, старался согнать ее в ручьи или глубокие овраги. Там она стояла колом, постепенно зацветая, пропитываясь странной магией и портясь. Магов воды Лес не любил еще больше. За долгие столетия из его бесконечной памяти стерлось, что обожаемые им дети-сильвари, тоже управляли водой. Встретив своего далекого-далекого потомка Лес не знал, как на него реагировать. Он призывал его и, в то же время, сопротивлялся.

Дивитра следовала за Кирраном, придерживая подол платья. Принцесса никак не могла понять, почему остальные так легко общаются с этим странным, нелюдимым юношей. Этот Кай будто вышел из сказки с плохим концом.

Коридор все время петлял и сворачивал. Чутьем Леса Кай точно знал, куда нужно идти дальше, что выбраться к самой северной окраине. Путь в обход занял бы больше седмицы, а так, день-два и они окажутся у Перешейка. Во всполохах пламени ему иногда мерещились улыбающиеся лица, обрамленные длинными белыми волосами. Девы посылали ему воздушные поцелуи. Шаманы поднимали в его честь чарки с настоями. Воины приглашали поохотиться на людишек ради будущих жертвоприношений. Сильвари едва сдерживался, чтобы не коснуться этих образов, не попытаться присоединиться к ним.

И Лес двойным шепотом напоминал об обещании. Принцессу он нашел, теперь ее нужно схватить и отдать тем-кто-ждет на берегу. Как только он выполнит свою часть сделки, Лес выполнит свою.

К вечеру Кай начал уставать от магических усилий и истощения. Магии, которой делилась целительница, было уже недостаточно. Коротко посовещавшись, путники решили поискать поляну на возвышении, куда огонь не добирался бы. Проискали до самого наступления темноты, значительно отклонившись от пути, намеченного серебристой нитью. Кай упал бы на спасительную траву, если бы Феофан не успел вовремя поймать юношу.

Спать располагались в молчании. Артур вызвался первым постоять на карауле, и Ева увязалась с ним. Тихий конфликт бередил душу целительнице. Взыграл застарелый страх быть оставленной и брошенной.

— Прости… — тихо проговорила Ева, уставив взгляд в переплетенные ветви черных деревьев над головой. На поляне было жарко от полыхающих вокруг костров, кора дерева не холодила спину, как и легкий ветерок.

Артур промолчал. Он вновь видел мир и не мог на него наглядеться. Даже если мир и был теперь окрашен в золотистые тона. Эти же глаза что-то изменили в нем. Заставили смотреть на спутников немного иначе, под другим углом. Он видел их недостатки. Видел немного острее, чем раньше, и это точно не могло радовать. Феофан фанатичен. Дивитра вспыльчива. Кирран безволен. Кай пугающ. А Ева… Ева плохо отличает добро от зла. И уж если он, наследник Темных, так думает…

— Я почти смирился… — ответил Артур, не глядя на жену.

— Но ведь это было нашей целью! — возмущенно воскликнула Ева и повернулась к мужу. От взглянул на нее укоризненным золотом глаз, и Ева смутилась. Не тот взгляд. Не те глаза. — Ведь мы хотели вернуть тебе зрение…

— Принцесса так просто поделилась с тобой знаниями, дала книгу и совет? — хмыкнул Артур. — Подозрительное участие для человека, которого мы знаем всего пару дней.

— Возможно, она действительно хотела помочь?..

— Или она собирает вокруг себя людей, которые будут ей должны? Ведь это так удобно — жена наследника Темных, погубившего ее страну, будет на побегушках…

Риторический вопрос повис в воздухе. Ева помрачнела. После договора с Темным, запустившего эту жуткую цепь событий, она окончательно разлюбила быть кому-то обязанной. Получение книги в качестве благодарности заиграло новыми неприглядными красками.

Из Леса Чудес без приключений и промедлений вышли в полдень следующего дня. Сердце Феофана переполнилось бесконечным счастьем, как только он увидел знакомые пограничные деревни. Пока решили передвигаться скрытно, на некотором удалении от дорог, но ни крестьяне, ни врыколаки так и не повстречались.

Все повторилось, как в первый раз. Деревни стояли пустыми и выглядели даже более несчастными и безлюдными, чем раньше. На заброшенных полях ковырялись вороны и сорные птицы. Кое-где золотились пшеничные колосья, быстро становившиеся жертвами одичавших кур. Оставшись без присмотра часть домашней птицы пала в неравных боях с лесной живностью, и их выбеленные косточки живописно украшали дороги и обочины. Другая сбилась в могучие стаи со своей жесткой иерархией и выживала как могла. Лишь человеческая душа не встречалась в этом раздолье.

Плечи Дивитры испуганно вздрагивали каждый раз, когда она слышала надсадное карканье. Неестественное запустение богатого, плодородного края пугало принцессу не меньше, чем встреча с врыколаками. Может быть, даже больше. Предчувствие переросло в уверенность — это больше не ее земля, не ее люди. Может быть там, на Севере, она сможет найти и построить свое счастье. Ясно одно — тут никакого счастья уже не будет. И принцесса малодушно радовалась, что именно она обладает тем статусом, который поможет сбежать из этих охваченных Тьмой земель. Когда-то бывших ее.

Кай частенько останавливался, чтобы заглянуть в прошлое, узнать маршруты разъездов Черных рыцарей и положение засад зачарованных. Каждый раз принцесса Дивитра держалась около Евы и подальше от разведчика. К Еве она вообще выказывала неожиданное расположение и доверие. Артур наблюдал за этими метаниями, сдвинув брови, но предпочитал помалкивать. Скоро они вернутся домой, где их ждет суд Высшего сюзерена. Если его жена пришлась будущей сюзеренне по душе, возможно, та замолвит словечко перед растрогавшимся судьей? И станут она навек ее должниками.

В сумерках, успешно миновав все патрули, путники добрались до лесов, в которых прятались приграничные заставы. До Перешейка оставался последний короткий бросок и тяжелую миссию можно будет считать выполненной. Но Феофан, а следом за ним и остальные, почувствовали, что с прошлого раза что-то изменилось. Кай обратился к прошлому и принес безрадостную новость — заставы снова обитаемы.

— Там засели Черные рыцари, — немного сбивчиво пояснял сильвари. — Они развернули в окрестностях активность. Вокруг большое движение, очень много мельтешат, куда-то бегают… Еще дальше, возле Перешейка — люди. Очень много людей.

— Врыколаки⁈ — уточнила Дивитра, и ее передернуло от необходимости общаться с непонятным юношей. Тот бросил на принцессу красноречивый взгляд, полный то ли вожделения, то ли обожания, и затараторил.

— И да, и нет. Зачарованные тоже есть, но мало. Есть те, которые уже слышат музыку, но сопротивляются. Но больше обычных. Они работают. Копают.

— Копают? — громко удивился клирик и быстро прикрыл рот рукой. — Но что?

— Длинные и глубокие канавы, — попытался объяснить неведомые творения Кай, всплеснув руками. — Они ветвятся, словно корни дерева.

— Окопы? — предположил Феофан. — Траншеи? Зачем?

— Разве не понятно, — скептически хмыкнул Артур. — Для начала Темные хотят остановить утечку людей на Север.

Артур выдержал взгляд пяти пар глаз, не сдвинувшись с места, не опустив головы. Отец и дед были правителями. Какому правителю понравится бегство податного населения? Даже если Артур не разделял их методов, он их прекрасно понимал.

— Меня больше волнует другое… — взяла слово задумчивая Ева. — Как Черным удалось заставить людей и зачарованных работать вместе?..

— Если сила принуждения исходит из одной точки, то это несложно, — вздохнул Артур. И он знал, что прав. Давно догадался.

— Ты что-то темнишь и скрываешь, — неожиданно ощерилась Дивитра. В свете звезд ее глаза полыхнули внутренним огнем. Кирран стоял за ее плечом и разминал кулаки, изукрашенные вьющимися рунами.

— Я лишь делюсь предположениями и строю выводы из того, что вижу, — примирительно улыбнулся Артур.

Два золотых взгляда столкнулись. Артур только сейчас по-настоящему понял, что они с громилой теперь похожи. Мысли закрутились. Неужели когда-то Кирран также потерял зрение? Взор упал на руки. Руны показались и у шеи, тщательно скрываемые длинными волосами и замызганным шейным платком. При этом Кирран абсолютно точно не был магом. Что же тогда укреплялось в его теле рунами?..

— Мы сможем пройти через заставу и Перешеек незамеченными? — спросил Феофан, стараясь вернуть беседу в конструктивное русло. Обменяться колкостями они смогут позже, в безопасности.

— Нет, — качнул головой Кай. — Их слишком много.

— Черных рыцарей?

— Людей.

— Если отвести взгляд Черных от нас… — предложила Ева. — Феофан, ты сможешь поставить печати, как тогда в Лесу?

— Конечно.

— Кай присмотрит за прошлым, а Артур…

— А я за настоящим, — закончил Артур. — Как-никак, я чувствую их.

— В смысле? — вновь горячно встрепенулась Дивитра.

Но никто не ответил принцессе. Сработавшаяся команда продолжила обсуждать детали плана, корректировать и раздавать указания. Кирран возвышался молчаливой стеной, слушал и медленно кивал. И Дивитра чувствовала себя ненужной и бесполезной. Конечно, со всем уважением, но ей отвели простейшую роль — идти молча и не привлекать внимание.

Печати Высшего духа засияли на лбах, только Кай скривился, будто от сильнейшего ожога. Дивитра, все время наблюдавшая за разведчиком, вновь подивилась такой реакции. Решение никогда не оставаться с Каем наедине пришло мгновенно. От его взглядов бросало в жар, и одному Высшему духу известно, о чем он думает, глядя на нее.

В лес втянулись быстро, но дальше передвигались со всеми предосторожностями. Ева наблюдала за полетом ночных птиц, иногда просила их поделиться вестями. Артур взывал к крови, чтобы уловить малейшее движение тьмы в воздухе. И он смог почувствовать на заставах нескольких Черных рыцарей своего отца, чем тут же поделился с Евой. Кай и Феофан прокладывали путь и зачищали лес от случайно встреченных врыколаков. Кирран замыкал цепочку, крепко ухватившись за меч, готовый в любой момент броситься в атаку. Только Дивитра была недовольна. Ее конвоировали в будущее.

Широкая песчаная полоса встретила легким соленым ветром и стонами сотен людей. Из-за высоких, раскидистых деревьев открывался вид на изрытый пляж, готовый к боевым действиям. Замордованные уставшие крестьяне даже после захода солнца продолжали копать. Спали, ели и жили они здесь же, возле слабо горящих костров. Картина до боли напоминала северные пляжи Перешейка. Только здесь она наполнялась принуждением с тонким запахом мертвечины. Между окопов надсмотрщиками ходили Черные рыцари, не снимавшие доспехов даже под горячим солнцем Темного Юга. Стоило одному перестать копать, как семихвостая плетка опускалась на спину. Или хуже — острый меч на шею. Людей Черные не щадили, считали, что преподают урок послушания и смирения остальным.

— Каса́рма… — зло выплюнула Дивитра, когда один из надзирателей казнил третьего за небольшое время крестьянина.

— Не может быть… — вдруг пораженно выдохнула Ева, не веря своим глазам, и стремительно юркнула в кусты. Остальные последовали ее примеру.

— Что случилось? — обеспокоенно спросил Артур. Он даже положил руку ей на плечо.

— Кристаба́ль и Щок… Они здесь…

Ева, словно завороженная, наблюдала за двумя фигурами, копошащимися в окопе. Одна, с длинными и спутанными белыми волосами, копала через силу, будто на последнем издыхании. Вторая подвижная и в лохмотьях, перекидывала песок с легкостью юности. Сердце целительницы сжалось и заколотилось быстрее, к глазам подступили слезы тоски. От давних знакомых веяло домом, позабытой простотой жизни, в которой не нужно было отправляться на край света и искать принцесс.

— Это мои друзья. Стойте здесь, я с ними поговорю, — сказала Ева и почти выпрыгнула из укрытия. Дивитра ухватилась за рукав ее крутки.

— Нельзя, чтобы тебя видели.

Щелчок. Магия иллюзий окутала целительницу, рождая новый образ. Чернота волос сменилась скучным мышиным цветом, поблекла и выцвела зелень глаз, на щеки прыгнули веснушки. Ева стала похожей на одну из множества крестьянок, трудящихся на канавах. В таком облике подобраться к старым знакомым не составило труда.

— Как поживаете? — весело спросила Ева, выпятив объемную грудь и помахивая длинной русой косой.

Кристабаль даже не взглянул на незнакомку. Он изображал страдание и бурную деятельность. Изрядно вытянувшийся и повзрослевший сорванец Щок бросил быстрый взгляд на грудь и, не переставая копать, ответил:

— Здорово живем, сытно, работно, чего и вам желаем!

— Далеко же вы после погрома Равендора удрали… — как бы невзначай бросила Ева, и в глазах ее заплясали бесята.

Кристабаль поперхнулся и теперь во все глаза рассматривал крестьянку. Щок оказался сообразительнее. Мальчик бросился к Еве обниматься, угодил любопытным носом в бюст, да там и остался.

— Ев… — начал Кристабаль, но оборвал себя, завидев неподалеку Черного рыцаря. — Какими судьбами⁈

— Узнала, что вы в беду попали, пришла вызволять, — не могла отказать себе в шпильке Ева. На душе стало очень хорошо, спокойно и весело.

— Госпожа, милая, добренькая, спасайте, нам уже никакого спасу нет от этих черных тварей и их врыколаков! — забубнил в грудь Щок.

Кристабаль вручил Еве валявшуюся неподалеку погнутую лопату, быстрым морганием намекая на приближающегося надсмотрщика. Целительница оторвала от себя ужасно довольного юношу и приступила к копанию. Черный слегка замедлился, созерцая здоровенную крестьянскую задницу, торчащую из канавы, но устав не позволил задержаться подольше.

— Сколько их? — прошептала Ева, наклонившись к уху слабосильного Кристабаля.

— Кого? — преувеличенно изможденно выдохнул бывший создатель и торговец магическими кристаллами.

— Черных, Кристабаль, соображай быстрее! — недовольно шикнула Ева.

— Да разве ж я считал! — праведно возмутился Кристабаль. — Они все на одно лицо! Точнее, маску.

— Не больше десяти, — ответил Щок, сверкая побелевшими от барских кушаний зубами. — Один увивается за крестьянкой по имени Ага́нья, второй ходит с треххвостой плеткой, третий — с семихвостой, четвертый рубит мечом тех, кто ему не нравится, пятый иногда снимает маску и почесывается, а под маской-то уже глубокий старик, шестой…

— Мы поняли, поняли! — возмущенно перебил маг, внутренне сетуя, что не догадался наблюдать за пленителями, и не мог теперь уесть Еву.

— И примерно столько же прячется по ближайшим заставам, — пробормотала Ева, прикидывая дальнейший план. — Нам нужно вернуться обратно на Север, вы с нами?

Кристабаль схватился за целительницу, как утопающий за последнюю соломинку. В его глазах бушевало пламя надежды пополам со страхом.

— Вытащи меня отсюда, Ева! Я тебе вообще что хочешь дам! Только… У меня отобрали магию…

— Тебя за язык никто не тянул, — усмехнулась Ева. Пикировка с заносчивым приятелем словно вернула ей силы и находчивость. — Есть еще желающие сбежать?

— Да все, кто здесь есть, пожалуй, желают, — протянул Кристабаль, продолжая мять потными ладошками чужой рукав.

— Подговорите их помочь нам с ударом. Выступаем на рассвете, — коротко ответила Ева, бросила на дно окопа лопату и собралась обратно в лес.

— А как же стражи? А врыколаки? А предатели? А… — испуганно взвизгнул Кристабаль, но Щок уже отдирал учителя от руки Евы.

— Мы все сделаем, не переживайте, госпожа!

Целительница на прощание крепко пожала руку крестьянскому мальчику. Щок оказался не просто славным парнем, но и верным другом, и будущим первоклассным магом. Иногда Ева даже жалела, что уступила такого перспективного ученика разгильдяю Кристабалю. Незамеченная Черными рыцарями, Ева прыгнула в кусты, где ее с нетерпением поджидали товарищи.

— Что, что ты узнала? — торопливо спросил Феофан.

— На берегу около десятка Черных рыцарей, они сторожат пляж, — принялась докладывать Ева. — Столько же в заставах рядом. У пленников отобрали магию, чтобы не сопротивлялись и не пытались сбежать. Кристабаль и Щок соберут сторонников и на рассвете помогут нам атаковать Черных на пляже.

— А те, которые сидят по заставам? — поинтересовалась Дивитра, уже начавшая догадываться. — Что с ними?

— С ними нужно разобраться нам, — развела руками Ева.

— Есть одно заклятие, — протянул Феофан, задумчиво потирая подбородок. Одна его часть ужасно хотела обойтись малой кровью и поскорее вернуться на Север. Вторая — с честью и достоинством выполнить возложенную на него задачу. Может, ценой своей жизни. — Даже два заклятия. Первое ставит заслон света, не пропуская слуг тьмы, второе — поможет вернуть магам отобранную магию.

— Почему ты раньше об этом не сказал⁈ — практически в один голос возопили Артур и Ева.

— Они отнимают слишком много сил, — отрезал Феофан. — На пляже вам придется сражаться без меня, я буду почти что трупом. Вам придется оставить меня здесь.

— Нет, — также резко оборвала клирика помрачневшая Дивитра. — Здесь никто не останется. Покажи мне, что это за заклятие барьера.

— Госпожа, это слишком опасно…

— Это приказ.

Клирику пришлось подчиниться. Еще какое-то время он потратил на то, чтобы обучить принцессу новой магии. Ева и Кай также присоединились, но целительнице неожиданно не хватило ловкости рук, а от сильвари светлая магия и вовсе отскакивала. Конфуз юноши не прошел мимо острого взгляда Дивитры, вызвав новый виток подозрений.

После недолгого совещания решили не разделять команду на две части во избежание неожиданных потерь. План атаки был прост и изящен. Артур, Кирран, Кай и Ева врывались в заставу и завязывали бой, Дивитра и Феофан устанавливали крупный сдерживающий барьер и, по мере надобности, присоединялись к битве. Все Черные рыцари, попавшие внутрь, безжалостно уничтожались, пришедшие на помощь доставались мечу Феофана.

В начале все шло по плану. Кай разведал прошлое застав, разузнал периодичность, с которой ходят патрули, время выезда гонцов, приблизительный режим работы и, главное, количество противников. Первая оценка в пять-семь рыцарей оказалась верной. Не учли только обслуживающий персонал и снующих без дела врыколаков. Черные пинали зачарованных, выгоняли за частокол, иногда даже играли в мяч отвалившимися головами, но врыколаки снова и снова возвращались обратно, будто что-то тянуло их. Решили не медлить и не пересматривать план, а атаковать как есть, под покровом темной южной ночи.

Воины быстро убили стражей ворот и ворвались за частокол. Ева и Кай двигались немного позади. Стрелы разили перебежчиков к Черным, целительница латала любые мелкие раны, выпадавшие на долю сражающихся. На крики из офицерских комнат начали выскакивать рыцари, похватавшие для защиты первое, что попало под руки. Первого Черного зарубил Артур, и на его лице отразилось удовлетворение. Черных не за что было любить и жалеть, и он никогда не любил и не жалел их, даже в детстве. А теперь и вовсе воочию видел их черные, грязные души.

Проблемы начались, когда встал барьер. От внезапной скручивающей боли в животе на землю рухнул Кай. Черный лук, как последнюю надежду, он прижимал к себе и хныкал. На него быстро набросились блуждающие врыколаки. Еве пришлось отвлечься, чтобы спасти сильвари.

— Каю плохо! — крикнула Ева, пытаясь перекричать пыл битвы и удары мечей. — Мне нужно перенести его.

Со стороны, где бился Артур, донесся неразборчивый крик, который Ева восприняла как согласие с ее действиями. Одной рукой прожигая внутренности гниющим зачарованным, другой целительница тащила за частокол стонущего сильвари.

Дивитра испытала истинное отвращение, может быть большее, чем к предателям отца, когда увидела бледного Кая. Ее магия дрогнула, и ноги Феофана подогнулись от обрушившегося магического напряжения.

— Прости! — искренне воскликнула юная принцесса, и постаралась взять себя в руки. И больше не доставляла проблем, хотя Ева положила потерявшего сознание юношу прямо к ее ногам.

— Что с ним? — рявкнул Феофан, указывая подбородком на сильвари. Пальцы не переставали плести кружево сложного заклятия.

— Подозреваю, барьер, — ответила Ева, облизнув губы. — Ему стало плохо, как только барьер встал.

Договорив скороговоркой, целительница ушла обратно сквозь магический заслон.

Внутри Кирран и Артур добивали остатки врыколаков. Пять черных тел разной степени сохранности валялись по всему двору. Ева брезгливо обошла безногое туловище, лежащее в луже собственной крови, и приступила к исцелению. Но луч, скользнувший по крышам построек, заставил девушку повнимательнее присмотреться к теням. Через пару ударов сердца одна особенно черная тень у дома попыталась проскочить к дальним воротам. Огненный шар быстро нашел жертву, оставив в груди развороченную обожженную дыру.

Пока Феофан обтирал меч об нижнее платье одного из Черных рыцарей, Артур осмотрел содержимое офицерских спален. На двор он вышел, держа в руках несколько пожелтевших писем, пару карт и кусок копченой свиной ноги. Впиваясь зубами в свежее мясо, Артур сокрушался о том, как же сильно он соскучился по хорошей еде. Наступила очередь переписки, оказавшейся весьма любопытной.

— Темные планируют полностью перекрыть Перешеек, — быстро пересказал Артур содержимое писем. — Поставят там вышки с магами и лучниками, будут отстреливать каждого, желающего сбежать. Здесь инструкции по установлению пограничного контроля.

Дивитра теперь не спускала глаз не только с омерзительного Кая, но еще и с подозрительного Артура. То, что он один смог разобрать зашифрованные письма, выдавало в нем то ли хорошего шпиона-шифровальщика, то ли слугу Темных. Остальных, никак не отметивших осведомленность Артура, она записала в сообщники. И принцесса молчаливо умоляла Высшего духа выбраться живой со своей бывшей родины.

Кай, вполне пришедший в себя, тоже наблюдал за принцессой. Его влекло к ней, как мотылька влечет нестерпимо яркий и прекрасный свет. Он представлял, как целует белоснежную кожу, касается длинных, золотых волос, а потом пронзает стрелой трепетное сердечко. Он все время старался подобраться поближе к обожаемой Дивитре и хотя бы кончиком пальца коснуться ее одежд. Он ощущал запах ее тела, смесь лаванды с пылью. Нет, он вовсе не желал ее физически, его влечение было иным… Более сложным, потаенным. У этой разновидности любви еще не существовало названия, но, если оно когда-нибудь появятся, то ее следовало бы назвать «Любовью Кайро».

Время ночи подходило к концу, уже запели первые петухи. Ко второй заставе путники подступили с небольшой рокировкой. Кай теперь находился за пределами барьера. Его задачей было отлавливать выбегающих людей и шатающихся врыколаков. На сей раз все прошло тихо и быстро. Сказывался опыт, накопленный в сражениях против зачарованных, и желание поскорее убраться с проклятой земли Темного Юга. Как только забрезжил рассвет, угроза со стороны застав перестала существовать.

Дивитра, оценившая всю серьезность будущей последней битвы, снабдила каждого члена команды качественной иллюзией. Шестерка изможденных крестьян постепенно покинула лес и присоединилась к копающим. Один подошел к засыпающему на лопате Кристабалю с видом блеклым и незаинтересованным. Маг, как водится, и не глянул на очередного представителя черни, а вот Щок заинтересовался.

— Дяденька, ты чего без дела стоишь? — весело и с ноткой беспокойства протянул мальчишка. Быстро сориентировавшись, он уже протянул новичку кривую лопату. — Давно по хребтине не получал?

Крестьянин принял лопату и, опершись на нее, сипло пробасил:

— Удалось найти соратников?

Щок аж подпрыгнул от неожиданности.

— Госпожа! Да-да, конечно, весь пляж с нами! Уж мы покажем этим супостатам! Мы даже точное число их подсчитали! Бесова дюжина, представляете! Сегодня ночью, только вы ушли, к ним свежее подкрепление прибыло. Но это ничего, мы справимся, только дайте команду!

Ева поискала глазами товарищей. Иллюзии Дивитры оказались настолько хороши, что сердце целительницы пару раз заколотилось от испуга — отыскать своих среди разномастных крестьян удалось не с первого раза. Заприметив Феофана, Ева быстро на пальцах показала тринадцать. Сведения полетели дальше по цепочке. Хотя количество соперников увеличилось на треть, но на решимость выбраться это никак не повлияло.

Подняв глаза к розовеющему рассвету, Ева пыталась выровнять дыхание. Пальцы, сжимающие черенок лопаты, мелко дрожали. Зуб не попадал на зуб. Пляж постепенно затихал. Замолкали тихие, усталые разговоры, лопаты переставали вгрызаться во влажный песок. Люди смотрели на восток, откуда проливало свет утреннее солнце. Они беззвучно шептали последние молитвы Высшему духу и готовились расставаться с жизнью. Не все выживут и уйдут на Север, но все будут биться ради своего будущего и будущего своих детей.

Черные рыцари слишком поздно почувствовали неладное в абсолютной тишине. Надсмотрщик с семихвостой плеткой рванул на себя ближайшего крестьянина и заорал, распространяя пары старого, дешевого алкоголя:

— Почему не работаем⁈ Жить надоело⁈

Крестьянин уставил в Черного рыцаря тяжелый взгляд, что тот невольно отшатнулся.

— За Калимгу!

С неистовым боевым кличем яростный крестьянин иллюзорной лопатой снес голову самодовольному захватчику.

Весь пляж пришел в движение, вдохновленный первой смертью. Еще один Черный рыцарь успел пасть, с совком от лопаты в шее, прежде чем остальные сообразили, что к чему. Щок подскочил к одному и успел вытащить длинный меч из ножен быстрее владельца. Удивленный, он тут же заскакал по пляжу от огненного прикосновения Евы, раскалившего докрасна червленые доспехи. Целительница не могла отказать себе в удовольствии применить на извечных врагах своей семьи прием, испробованный полгода назад.

Феофан уже прорывался к следующему противнику. В голове клирик успел поставить засечку, что Черных осталось всего десять. Но эффект неожиданности прошел. Воины, закаленные в боях, длящихся всю их жизнь, опустили на лица забрала и установили прочные барьеры, не пропускающие урон. Крестьяне с лопатами продолжали тыкаться в рыцарей, но их примитивные орудия попросту соскальзывали. Полилась свежая крестьянская кровь. Раздался торжествующих смех, перекрывший первые признаки паники.

— Дай им магию! — крикнула Ева, забрасывая огнем следующего Черного.

Клирик вовремя успел увернуться от рубящего удара и отскочил к крупному серому валуну. Моргнув, Феофан применил магическое зрение. На каждом пленнике, находящемся на пляже, сияло по черной печати. Они не только блокировали малейшие магические проявления, но и медленно отравляли людей. Клирик озирался по сторонам, пытаясь отыскать принцессу — вместе, они смогли бы снять печати. Вот только он напрочь забыл, какой облик придумала себе Дивитра.

Теперь на крестьян со всех сторон давили не только немногочисленные Черные рыцари, но и бесчувственные врыколаки. Зачарованные медленно выползали из окопов, цепляясь еще не начавшими гнить руками. Некоторых ополченцев врыколаки хватали за щиколотки и сбрасывали на дно, там их добивали точечными ударами в шею или в сердце. Люди заметались. Они еще продолжали биться, но некоторые уже побросали лопаты и пытались спастись бегством. Куда угодно. Лишь бы подальше с проклятого пляжа.

— Бегите! — крикнул вдруг Феофан из-за камня. Его пронзила спасительная идея. — Бегите скорее к Перешейку, там ваше спасение!

— Что такое⁈ Что ты творишь⁈ — раздалось с нескольких сторон.

В одном голосе Феофан узнал Дивитру. Клирик выхватил девушку в облике крепкого старика из толпы и принялся быстро объяснять, как снять печати с убегающих людей. Дивитра была хорошей ученицей, запоминала с первого раза и не требовала повторений. Вдвоем, они хлопнули в ладоши и зажали между пальцев по крупному, сопротивляющемуся шару света. Упругая, разбрасывающая искры магия норовила сбежать и рассеяться. И только истинные мастера могли удержать ее и обратить разрушительную мощь против тьмы. Слуги Света начали очищение бывших крестьян Пресветлой Калимги от темных печатей.

Крестьяне побежали. Они сбивали друг друга с ног, помогали подниматься, кричали и пели молитвы, бились с врыколаками и обтекали Черных рыцарей, словно вода камень. Черные разили длинными мечами вокруг себя, собирая кровавую жатву, но крестьян, проскользнувших мимо, все равно было больше. Некоторые крестьяне начинали неожиданно корчиться и пополняли армию зачарованных.

Ева жгла врагов огнем и посылала исцеляющие паутинки самым нуждающимся. Кай выцеливал оголенные участки шеи и смог пронзить стрелой одного из рыцарей насквозь. Освободившиеся от сдерживающих магию печатей Кристабаль и Щок с огоньком присоединились к мясорубке. Артур и Кирран бились, словно единый организм, прикрывая друг друга, чувствуя поступь и намерения. На их счету было уже трое Черных. Число надсмотрщиков неуклонно падало.

Неожиданно вокруг Евы затихли голоса, руки начали двигаться медленно, будто под водой, а краски мира потеряли четкость и рассветную яркость, став серыми и пугающими. Тело перестало подчиняться, став безвольной куклой. Горло схватило спазмом, выжало горькую слезинку. Невидимая сила подняла голову и направила взгляд. У кромки леса между деревьев стоял мужчина в черном доспехе и с плащом, подбитым кровавой лентой. От него волнами исходила изумляющая, подавляющая волю Тьма.

— Темный Эйлур… — одними губами произнесла Ева.

И мужчина кивнул.

Кай тоже перестал различать Свет и Тьму. Весь мир сперва побелел, словно оделся в зиму, затем посерел и остался выцветшим, как глаза сильвари. Призрак черного мужчины посетил и его. Призрак шипел давно знакомым голосом из видений прошлого. Призрак напомнил об обещании и уговоре. Призрак, похожий на Черного рыцаря. Наваждение не уходило даже после того, как Кай несколько раз тряхнул головой. А значит, настало время платить.

Сильвари бросился к магам с белыми шарами, нестерпимо режущим глаза. Один прыжок, и он сбил принцессу с ног, заставив потерять концентрацию и прервав поддержание заклинаний. Магической отдачей Феофана забросило в воду. Иллюзии пали. Падая, Дивитра больно ударилась головой о валун, но успела с ужасом заметить, как юноша схватил ее за ноги.

— Помогите! Помогите! — не своим голосом заголосила девушка.

Кай тащил брыкающуюся принцессу в сторону леса сквозь плотную серую пелену. Шум битвы больше не касался его. Перед глазами открывались картины героического прошлого и не менее великолепного будущего. Нужно только отдать прекрасную, вожделенную принцессу этому, кем бы он ни был. Сильвари четко знал, что призрак не врет, это не в его правилах, что награда будет достойной, окрыляющей!

Когда до леса оставалось всего два десятка шагов, неожиданный шквал уронил Кая на песок, придавил сверху мощной ногой. Мир закрутился, возвращая себе утреннюю палитру. Быстро заплывающим веком сильвари успел заметить недовольство призрака и золотые глаза, налитые кровью.

Целительница рухнула в песок. Горло разрывало кровавым кашлем. Влажный песок насыщался женскими слезами. Артур уже был рядом. Одной рукой он отбивался от врыколаков, второй пытался поднять любимую жену. Всякая обида ушла, стоило ему только увидеть замершую, истекающую кровью Еву.

— Что с тобой? Что такое?

— Я видела его… — прохрипела Ева передавленными связками. — Темный Эйлур здесь…

— Дерьмо, — коротко выругался Артур и закинул девушку к себе на плечо.

— Мы проиграли? — со стоном спросила целительница. Магия медленно возвращалась в тело и пока плохо откликалась.

— Наоборот, — улыбнулся Артур, отпнув от себя медленного врыколака. — Мы перегруппировываемся и отступаем на Север.

Многочисленные крестьяне втягивались в узкую, песчаную полоску Перешейка. Бежать приходилось по двое, и они становились легкими мишенями для Темных рыцарей с луками. Людей убивали, как на стрельбище, но они все равно не переставали бежать. В толпе мелькал край фиолетового потрепанного плаща Кристабаля, длинная борода Феофана, золотая шевелюра Дивитры. Ветры и энергии, охраняющие Перешеек, оглушительно засвистели.

Сила, наполняющая Барьер, быстро распознала в Еве сородича. Огонь Столпа Света проснулся, закружился и вырвался из груди девушки, лишив ее чувств. Энергии закружились в воздухе, наполняя его танцем и чистейшим светом. Игра осветила путь множеством семихвостых радуг. Остатки Черных рыцарей, рванувших следом за сбежавшими пленниками, древняя магия разорвала на клочки и разметала по побережью. Розоватый рассвет превращался в небесный, теплый день.

Сквозь прочную пленку Барьера, невредимыми и наполненными силами, прошли почти все крестьяне Пресветлой Калимги. Сердца выживших переполняла не только радость, но и скорбь по тем, кто навсегда остался на том проклятом песчаном пляже. Вскоре показался противоположный берег. Его зеленоватая кромка вдохновила людей лучше любых песен, любых молитв.

— Спасены! Мы спасены!

Уже можно было различить дым от костров, уже чувствовался прохладный даже летом ветер северного побережья. Люди побежали, похватав детей, задрав юбки и побросав ненужные лопаты.

Беженцы встретили новую партию спасшихся собратьев с легким воодушевлением. Пришедшая в себя Ева заметила, что среди палаток теперь ходило гораздо больше гвардейцев с отличительными знаками Южного Заслона. Темный Обальд переключил все внимание на проблему с людьми и теперь пытался помочь и как-то устроить их. Воины устраивали большие кухни, раздавали одежду, вели перепись.

— Здесь, конечно, очень хорошо, но нам пора, — раздался рядом с Евой нахальный голос Кристабаля.

Не отпуская крепкой руки мужа, целительница спросила:

— Уже уходишь? Куда?

— Куда-нибудь, где есть ванна, горячая вода, много мыла, еды и еще больше вина! — прицокнул Кристабаль. Баловень жизни уже предвкушал, как будет неделю отмываться от ужасов плена.

— Как тебя вообще занесло в Калимгу?

— О, ну, знаешь, — замялся вдруг маг. — Равендор атаковали, нам нужно было где-то пересидеть…

— Он нас к своим родственникам перенес, — хохотнул, как всегда, счастливый Щок. — Вот только попали мы из огня да в полымя! Скоро и там заварушка началась.

— А ну, цыц! — прикрикнул Кристабаль и протянул к Еве грязные руки. — Душа моя, я сейчас не могу отблагодарить тебя за спасение меня чем-то равноценным, но не откажешься ли ты принять в дар мои телепортационные кристаллы?

На ладони мага засияли два аккуратных голубых кристалла, особо контрастирующие с обломанными ногтями и трудовыми мозолями.

— У тебя все это время были телепортационные кристаллы, и ты не воспользовался ими⁈ — в один голос присвистнули Ева и Артур.

— Они у него бракованные! — засмеялся в голос Щок, схватившись за живот. — На Темный Юг переносят, а обратно — никак!

— Да заткнись ты! — закричал Кристабаль и магией захлопнул ученику рот. — Так берете или нет?

— Берем! — также в один голос ответили муж с женой и счастливо, искренне, громко рассмеялись.

Потом было быстрое прощание. Недовольный Кристабаль схватил за локоть Щока и они пропали в густой дымке сработавшего третьего телепортационного кристалла.

— Говоришь, это твой друг, который помогал со стрелами и лечением Камлы? — мягко спроси Артур, коснувшись пальцем нижней губы Евы. Девушка кивнула и приникла к ласкающей руке, к оттаявшему сердцу.

Отыскать остальных членов команды были нетрудно. Трое из них с грозным видом стояли напротив подавленного и побитого Кая. Сердце Евы дрогнуло, и она подскочила к товарищам.

— Что случилось?

— Он пытался убить меня! — совершенно не по-королевски взвизгнула Дивитра. — Тащил в лес и что-то бормотал! Говорит, ему повелел призрак из Леса Чудес!

— Но это правда! — оправдывался Кай, весь дрожа.

— Не смей лгать мне! — орала в ответ принцесса. — Никаких призраков не водится в Лесу Чудес, тем более, так далеко от него!

— Это не ложь… — произнесла Ева, ощущая внутреннюю дрожь. Все глаза теперь уставились на нее. — Я тоже видела его…

— Но…

Дивитра неожиданно затряслась и задрожала всем телом. Судорога, распространившись от сердца, быстро распространялась. Колени подогнулись, и принцесса рухнула в руки спокойного до безразличия Киррана.

Ева смотрела на недуг принцессы с беспокойством.

Пока на нее не обрушились приметы.