Феофан со звучным чавком вытащил меч из черепа последнего зачарованного. Эти твари, метко прозванные местными врыколаками, казалось, распространились по всей территории бывшей Пресветлой Калимги. Сидели в каждом овраге, поджидали на каждом поле нераспаханном, заросшем сорной травой. Ева осматривала окрестности сверху на метле, каждый раз боясь наткнуться на патруль из ведьм. Пока обходилось, но в таком месте, как Темный Юг, удача вообще была хрупкой материей.

Дивитра больше не обращалась огненным духом, держалась тихо и отстраненно. Ее можно было принять за напуганную девочку, если б не взгляд сердитых и слишком взрослых голубых глаз. Эти глаза притягивали Кая и он, как бы невзначай, вился рядом с принцессой и ее молчаливым спутником. Когда Дивитра преобразилась, сильвари понял — именно она должна была стать его первой жертвой, той, чье пронзенное сердце наполнило бы силой черной лук. Прекрасная и хрупкая, она отдаленно напоминала сильву из навеянного предками видения. Как-то раз он даже попытался коснуться ее, но быстро одернул руку, стоило громиле напрячь плечи и начать поворачивать голову на могучей шее.

Врыколаков больше не боялись, ни одиноких, ни передвигающихся медленными толпами. Зачарованные крестьяне теперь все меньше напоминали живых людей, оттого убивать их стало проще. Их тела гнили, руки вываливались из плеч, а кишки из животов. На всю округу они распространяли ни с чем не сравнимый запах — смесь скотомогильника и лежалой одежды. Они убивали самодвижущиеся трупы без всякой жалости, скорее с чувством глубокого удовлетворения, будто освобождали души, томившиеся в разлагающихся телах. Но меньше их все равно не становилось.

Всего один раз принцессу Дивитру пришлось удерживать на месте за руки Феофану и Киррану. Едва завидев Черных рыцарей, девушка побледнела, лицо, напротив, покрылось кровавыми пятнами. Она хотела выпрыгнуть из схрона, изготовила внутренний огонь и почти ринулась в атаку. Ева понимала ее чувства и всем сердцем желала присоединиться. Черные рыцари принесли слишком много боли ее семье. Но благоразумие стояло на первом месте — выдавать себя, тем более сейчас, нельзя. И целительница отвернулась, не стала помогать рвущейся в бой принцессе.

К вечеру все устали от движения мелкими перебежками и долгого сидения во влажных оврагах. Дивитра вытаскивала из золотых волос ветки и маленькие листочки. Ева предусмотрительно носила косу и даже предложила принцессе помощь в сооружении походной прически. Смущенный взгляд был ответом. Дивитра предпочла спрятаться за очередной иллюзией, обратившись в грудастую крестьянку с короткой стрижкой. От мусора в волосах это не спасло, зато избавило от неловких предложений.

В Лес Чудес больше не заходили, хотя и старались держаться к нему поближе. Кай и Дивитра удивительно одинаково ощущали в нем защиту и опасность, остальные предпочли бы оказаться, где угодно, но подальше от опостылевшего Леса. Лучше, конечно, на Севере. Даже Феофан с трудом и болью постепенно привыкал к мысли, что его горячо любимой родины больше не существует. На ее трупе сейчас пируют черные вороны, гнездятся плотоядные мухи це́вки. Самое главное, остатки, осколки Пресветлой Калимги он уводил с собой — наследницу и носитель огня Столпа Света. В них он и отыщет утешение. Когда-то в будущем… А пока острый чуть погнутый меч с новой силой вонзался в протухшие трупы.

Ближе к вечеру грунтовая дорога запетляла и стала совсем узкой. Сквозь укатанный настил пробивались цветы с желтыми головками, раскидывали синие хвоинки проростки бульма́тусов. Целительница, едва завидев растения, радостно вскрикнула и немедленно приступила к сбору. В ее руках лепестки подсохли, а воздух наполнился сладким медово-пряным ароматом.

— Моя пчелка… — ласково прошептал Артур, на ходу прижав к себе жену. Ева ответила быстрым поцелуем и ринулась обрывать цветки. Собрать невероятно редкие альте́и следовало в единственный день цветения до первых звезд, позже они безвозвратно теряли магические свойства.

Дивитра принялась нервно озираться, стоило дороге превратиться в небольшой подлесок. Она боялась потерять ориентир, не успеть добраться до дома вовремя. Она запаниковала, как потерявшийся в лесу ребенок.

Закат уже касался верхушек самых высоких деревьев. Темнота приближалась, а вместе с ней в лесу начиналась ночная жизнь. Ева вслушивалась в звуки и шорохи, трели и переклички, такие родные и знакомые, но такие другие, не как дома. Птицы здесь пели иначе, коричневатые зайцы иначе бегали, а мелкие румяные лисы иначе охотились. Сердце затрепетало, сжалось тоской и ностальгией. Дом там, на Севере. Даже если дома ее ждет показательная расправа, как над ведьмой и отцеубийцей…

Раздался короткий вскрик и тихий топот ног. Резкий звук выдернул путников из невеселых мыслей, повлек за собой. Феофан бежал вперед, ломая тонкие стволы молодых деревьев коваными сапогами. Дивитра оттолкнулась от земли и воспарила над заросшей дорогой. Ее колотило от внезапной боли, от пронзающей все тело судороги, от темного, горького предчувствия. Она знала это ощущение, скручивающее кишки в крепкий морской узел, и страшилась его, наверное, больше собственной смерти. Тренировалась, пыталась научиться с ним жить и перестать бояться. Но разве можно перестать бояться дурных предзнаменований, которые всегда исполнялись в точности?..

Впереди, за невысокими зарослями, показались ажурные кованые ворота в высокой монументальной стене. Точнее, то, что осталось от ворот. Неведомая сила выломала их, прожгла крупные дыры, оплавила завитки, семилистники и обезглавленных орлов рода Мара. Принцесса влетела в пробоину, падающей звездой, приземлилась на заросшие травой мостовые, вздымая пыль и спекшийся пепел. Ноги не выдержали, подогнулись. Принцесса медленно опустилась на колени и спрятала лицо в ладонях. Плечи мелко затряслись от несдерживаемых рыданий. Теперь она точно походила на расстроенного ребенка.

Последней вбежала Ева, ей даже пришлось оставить на штыре забора часть походной куртки. Глазам предстала нерадостная картина. Дивитра не могла нарыдаться, она вздрагивала и совсем не по-королевски всхлипывала. Верный Кирран пожимал ей плечо, успокаивал, как мог. От этих дубовых, тяжелых прикосновений принцессе наверняка было только больнее. Кай стоял по другую сторону от Дивитры, косясь на нее с необъяснимым выражением. Клирик молча взирал на сгоревшие остовы когда-то прекрасного имения. Кулаки сжимались в бессильной злобе. Потревоженный пепел оседал на ресницах.

Дальнее лесное поместье рода Мара, дом, с которого когда-то началось восхождение блистательной семьи, лежало в руинах. Сожженное, разграбленное, изнасилованное и уничтоженное. Камни мостовой выворотило ураганами, облизало чернотой длительных пожаров. Фонтаны со струями, бьющими во самое небо, развалились. Скульптурные группы, призванные услаждать взор, лежали в пыли расчлененными частями. Огонь оставил на белом мраморе стен едкие отметины и подпалины, вздымающиеся вверх. Дом рухнул сам в себя, оставшись без крыши и опор, умылся теплыми весенними дождями и сдался. Он умер, умер одновременно со страной, с последним мужчиной повергнутого рода.

— Они там лежат, да? Они все? — прошептала Дивитра в ладони, беспокойно качая головой вверх-вниз.

— О ком вы, госпожа? — переспросил Феофан, резко обернувшись.

— Да… — подтвердил Кирран, видевший чуть дальше и чуть четче.

Принцесса снова всхлипнула и затихла. Рук от лица не отняла. Ей и так все показали, незачем смотреть еще.

Ева ступала аккуратно, стараясь на проткнуть ногу об металлические пруты или заржавелые обломки мечей. Ветер доносил запах пыли и огня с легкими нотками сгоревшей плоти. Пара шагов вперед, и Ева замерла, тоже увидела. За фонтаном, на площади из разбитых фигурных плит, лежало несколько десятков скрюченных, обугленных тел. Догадка сформировалась быстро. Неизвестные погромщики самым изуверским способом убили последних обитателей и слуг поместья. Почерневшие стены, плачущие пустыми окнами, не оставили надежды найти хоть одно живое существо.

Кирран еще немного потоптался, но затем решительно поднял принцессу на руки и прижал к груди. Под тяжелыми шагами хрустел пепел, пригибалась молодая сочная трава. Дивитра уткнулась покрасневшим носом в несвежую куртку. Золотые пряди упали на лицо, скрывая острое горе.

— Куда ты? — отстраненно и как-то безразлично спросил Феофан. Его сердце обливалось кровью и слезами вместе с принцессой. Он знал этот дом. Когда-то давно именно тут он давал присягу и клятву служить королю Ксипа́трису. И ни разу не нарушил ее.

— Скоро ночь, — также сухо ответил Кирран. — Нужно поискать укрытие.

Большая часть крупных, роскошных построек сгорела, представляла собой груды вонючих головешек. Неизвестные старались скрыть следы своих преступлений. Относительно нетронутым оказался только дальний домик для младших слуг, больше похожий на облагороженный барак. Видимо, эта неказистость и спасла его от общей участи. Кирран пнул хлипкую входную дверь. Сорвавшись с петель, она рухнула внутрь, вздымая облака серой пыли.

— Поставь меня, — тихим, сдавленным голосом приказала Дивитра. Гигант безропотно, мгновенно подчинился. Девушка продолжила раздавать поручения, по очереди смотря в глаза каждого из спутников. — Отыщите сухую комнату и разведите огонь. Где-то в подвалах здесь хранятся припасы, они нам понадобятся. Кирран, принеси свежей воды.

Ева зажгла на ладони небольшой светящийся шар и направилась во тьму с Артуром и Феофаном. Мягкая, но властная ладонь остановила ее.

— Пойдем со мной. Они справятся без нас.

Дивитра удерживала Еву, пока мужчины не разбрелись по делам. В слабо освещенном коридоре ненадолго повисла тишина.

— Тебе что-то нужно? — подала голос Ева. Это отец приучил ее тыкать вышестоящим. Он не признавал над собой никакой высшей власти, кроме власти Света и примет, оттого привил дочерям ту же фамильярность на грани легкого хамства.

— Здесь в домашнем склепе упокоился когда-то мой дед Ксипа́трис, — спокойно, без всякой тени недавней истерики объяснила Дивитра. — Я хочу найти его останки и… И… Проверить, что он там, что с ним все в порядке.

Маска холодности на мгновение слетела с юной принцессы, вновь обнажив ее чувствительную натуру. Ева чуть прикусила губу, чтобы самой не расплакаться. Своего отца она даже не похоронила. Они с Артуром сбежали из замка, разоренного Черными рыцарями, оставив все позади. Сомнения, страхи, сожаления. В Заповедном лесу они решили начать новую жизнь, сделать вид, что не были собой, что не участвовали в случившихся событиях. Только жизнь всегда догоняет… Ева вонзила отросшие, обломанные ногти в ладонь до крови в тщетной попытке успокоиться, выбросить из головы нежеланные мысли.

— Там может быть небезопасно, — проговорила целительница, сделав вид, будто взвешивала риски. — Могут засесть грабители. Не лучше ли взять с собой Киррана? Или Кая?..

Дивитра едва заметно вздрогнула и резко покачала головой. От одного только нахождения рядом с бледным юношей ее разбирало на мелкие, холодные мурашки. Свою жизнь она ему точно доверять не станет.

— Мы справимся без них. Мне нужна только твоя помощь. Как целительницы. На тот случай, если что-то пойдет не так и придется биться.

Из постройки выбирались крадучись. Яркие краски заката отгорели, сменились светлеющей синевой ночи. Луна еще не поднялась достаточно далеко, чтобы светить в спины и вздымать яркие тени. Ева мысленно перебирала растения, которые несла с собой и которые могла бы использовать для сокрытия от злодеев. Помочь мог стебель поньки, растертый между щекой и плечом, но для магии не подходила фаза луны.

Воздушные потоки приподняли принцессу над землей. Обтрепавшимся подолом платья она касалась голов разбитых статуй, пролетала над кучами мусора. Издалека она напоминала призрака, кружащего над древними могилами. Площадь с сожженными телами миновали быстро. Принцесса зажмурилась и позволила магии нести ее, Ева, наоборот, внимательно всмотрелась. Но мертвые слуги не дали ответа, покинули ли убийцы территорию поместья.

Второй этаж вместе с высоким куполом упали в просторный холл первого этажа и переломили мраморную лестницу. Дальше двигаться пришлось, аккуратно отмеряя шаги, чтобы не провалиться сквозь непрочный пол. Дивитра неплохо знала расположение коридоров и тайных ходов в поместье, но огонь уничтожил и завалил их.

— Усыпальница была на втором этаже в восточном флигеле, — то ли для себя, то ли для Евы проговорила принцесса. — Отсюда нам не пройти. Ты сможешь подняться на метле?

Ева кивнула. Миниатюрная метла лежала во внутреннем кармане, изредка царапала кожу на груди тонкими прутиками-иголками. С той встречи с ведьмами Ева больше не расставалась с ней. Как когда-то со стрелами.

Две фигуры, облаченные в плащи, взлетели над пепелищем к звездам. Сверху разгром поместья казался еще более полным. Каждая постройка сгорела и доживала свой век, каждая дорожка, арка и скульптура развалилась на жалкие части. От заброшенного дома веяло смертью и горечью.

Обогнув почерневший угол фасада, девушки приблизились к пустому окну. Дивитра заглянула внутрь, Ева слегка подсветила комнату. Переломанная догоревшая мебель была свалена по углам, зеркало туалетного столика оплавилось и брызнуло стеклом от огромного жара. Так они осмотрели множество окон, пока не нашли одну спальню, наименее захламленную и с еще крепкими перекрытиями.

Путь к усыпальнице оказался коротким. Ева каждый раз вздрагивала от странных тягучих скрипов, тяжелых неестественных вздохов. Ей все время казалось, что за ними следят, что убийцы нападут из засады, и придется снова поджигать настрадавшийся дом. Через несколько поворотов показались опаленные двери белого дерева. Дивитра нервно икнула, затем быстро осенила себя знаком Высшего духа. Одного прикосновения девичьей руки оказалось достаточно, чтобы несчастная дверь рассыпалась в щепки.

В центре когда-то богато изукрашенной комнаты стоял разбитый каменный гроб. Плиты углами вонзились внутрь, более мелкие фрагменты разбросаны вокруг. Слабый лунный свет пробивался через обугленные, скрипящие ставни. Многочисленные драгоценные сундуки стояли открытыми и выпотрошенными, как праздничные зайцы. Инкрустированные крышки, конечно, пропали вместе со всеми ценностями.

— Слуги думали, что почившего короля никто не тронет… — скорбно произнесла Дивитра, подавив удушающий спазм. — Перетащили сюда все, хотели спрятать… А они не побрезговали даже сломать саркофаг…

Пока Ева скорбно стояла в дверном проеме, Дивитра на негнущихся ногах подошла к могиле. Ладонь отдернулась от прикосновения к каменной плите, как от прикосновения к хладному мертвецу. Принцесса прочитала короткую молитву и, переборов себя, заглянула в пролом. Какое-то время она долго всматривалась, что-то искала. За тяжелым, судорожным вздохом последовал вздох облегчения. На белой ладони лежало два простых золотых кольца.

— Надо же, на это не позарились. Видимо для них это было мелковато, — хмуро ухмыльнулась Дивитра. А затем вновь вернулась к исследованию могилы.

Ева терпеливо ждала, когда принцесса наковыряется в останках своего предка. То, что Дивитра сделала дальше, повергло циничную целительницу в молчаливый шок. Раздался глухой треск. Затем еще один, погромче. И в руках Дивитры оказался безглазый череп с остатками сухой кожи и длинных седых волос. Изумленный взгляд принцесса сперва предпочла не заметить. Она сняла плащ и завернула голову короля в ткань. Объяснение последовало немного позже, когда усыпальница осталась позади:

— Не хочу, чтобы этим уродам достался разум дедушки. Удивительно, что они не забрали его голову с собой. Дилетанты.

Но понятнее не стало.

Ева лишь вновь осторожно кивнула и подумала, что в будущем лучше, держаться подальше от Высшей сюзере́нны с ее странными поступками.

— Я бы хотела отблагодарить тебя за помощь, — продолжила принцесса, вернув голосу командирские нотки. Видимо, голова короля, перекинутая через плечо, придала ей смелости и самообладания. — Идем со мной.

Они свернули в узкий коридор, заваленный сгоревшим хламом, воняющий ядовитой краской. Дивитру шаткий пол не пугал, она вновь левитировала и не замечала препятствий. Целительнице пришлось пробираться самой, тщательно выбирая место для шага вперед. На их счастье, эта часть поместья горела меньше прочих, у потолка сохранились даже обрывки тканевых обоев и узнаваемые остовы мебели.

За очередной прогорелой дверью обнаружилась библиотека. Целительница тихо и возмущенно охнула. Сотни и тысячи томов валялись горками пепла. Мародеры повалили шкафы и вытряхнули из них бесценные тома. От многочисленных глобусов остались кривые остовы. Принцесса фыркнула и молча полетела к дальнему углу. Ева подошла к одной из куч, запустила руки и принялась остервенело разбрасывать обугленные корешки. Ей не верилось, что кто-то посмел уничтожать знания. Ей не верилось, что книги могут так просто сгореть.

— Нашла! — раздался неуместно радостный крик. — Иди сюда!

Ева несмело приблизилась к принцессе и замерла в немом изумлении. На ладони Дивитры лежала книга в кожаном переплете. На обложке золотыми буквами было выдавлено «Рафаэ́ль Сибу́ш. Полусветная магия и Невозможное».

— Ты ведь его искала? — хитро осведомилась Дивитра. — Что ж, возьми. Только не забудь, что еще тебе понадобится немного золота. Я не дам. Мне самой нужно.

— Золото? — переспросила Ева, несмело протянув руку к бесценному фолианту. Сердце колотилось возле горла и не желало униматься.

Свой собственный вариант многотомника целителя Сибуша о магии Полусвета Ева зачитала до дыр, но так и не смогла найти рецепт возвращения зрения при отсутствии глаз. Хотя прославленный маг и писатель пространно намекал, что есть и более сложные знания, позволяющие делать удивительные вещи, которыми он поделится в следующих частях. А потом книгу при обыске изъял Феофан…

— Золото — благородный металл, более сильный, интенсивный и прихотливый в работе, — принялась объяснять принцесса. — Понимаю, что ты привыкла работать с серебром, но здесь без золота не обойтись.

Ева задумчиво кивнула. С серебром она не работала. В захолустье, в деревне Зеленые Долы ни у кого не было таких проблем, для которых могло потребоваться серебро. Книга небрежно опустилась в протянутую ладонь. Целительница подавила нестерпимое желание немедленно погрузиться в чтение. Вместо этого она задала вопрос, мучавший ее с момента знакомства:

— Откуда ты столько знаешь обо мне?

По лицу принцессы пробежала легкая тень.

— Это моя особенность… Так у тебя есть с собой золото?

— Нет… Есть много серебра, кораллы, червленые кожаные полоски, синие хвоинки, молочные зубы котов…

— Зубы⁈ — перекосило принцессу. — Зачем⁈ А, не важно, пользуемся тем, что эффективно и есть под рукой. Давай поищем в библиотеке. Возможно, они разграбили не все мое наследие и оставили что-то для меня.

Принцесса вновь легко поднялась в воздух. Потайные ящички в шкафах и стенах открывались ей с поразительной скоростью. Но все они были пусты. Ева шла вдоль уничтоженной мебели, прислушиваясь к посторонним шорохам в доме. В конце концов, удача улыбнулась. Целительница зацепилась взглядом за обломок закопченной рамы, поскребла уголок ногтем. В слабом лунном луче блеснуло желтое золото.

Обратно возвращались со всеми предосторожностями, стараясь меньше шуметь. Из широкого пролома в стене второго этажа вылетела Дивитра, следом за ней на метле следовала Ева. В звездной ночи отчетливо слышалось щелканье челюстей старого черепа. Почищенный кусочек рамы покалывал бок Евы.

— Мы уже начали переживать, что вас похитили духи или призраки! — хохотнул Артур, когда девушки вошли в теплую простенькую спальню слуг.

Артур не чувствовал смущения от нахождения рядом с принцессой. Сказывался опыт общения с северной аристократией. Лишь одна мысль по отношению к Дивитре беспокоила его — ее странные, то ли дружеские, то ли любовные отношения с Кирраном. Сможет ли стать хорошей женой Аминадею и повелительницей Севера та, чье сердце занято?

— Мы проверяли большой дом… — заговорила Ева, но принцесса оборвала ее.

— Вы нашли припасы?

— И даже относительно чистую одежду, — ответил Артур. До его чутких ушей донеслось нежелание Дивитры рассказывать, где они пропадали и почему.

Принцесса тут же вошла в роль и принялась командовать. Над скромным очагом подвесили ведро со свежей водой, развернули бумажные свертки с вяленой свининой. Сильвари даже нашел целую коробку жировых свечей. Комната наполнилась приятными, почти домашними запахами еды и тепла. Простую добротную одежду королевских слуг тоже быстро разобрали. Феофан коротким ножиком срезал с ткани эмблемы и знаки различия. Ева на какое-то время даже забыла о книге, лежащей за пазухой, настолько приятным оказалось ощущение чистой ткани на коже.

За простым вкусным ужином последовала неторопливая беседа. Впервые за долгое время они никуда не бежали, не скрывались и не искали иголку в стоге сена. Кирран все время держался около принцессы, не обращая внимания на прислушивающегося, задумчивого Артура. Пока сильвари и Ева разбрелись по дальним углам, первый, чтобы почистить оружие, вторая, чтобы погрузиться в чтение, Феофан принялся допытывать принцессу.

— Госпожа, не серчай моим вопросам, но я должен знать, — начал он, крякнув и обтерев жирные ладони о штаны. — Что происходило в столице, пока меня не было?

Уголки губ расслабленной принцессы поползли вниз. Дивитра быстро взяла себя в руки, но предусмотрительно отвернулась к пляшущему огню. Лес Чудес с трупами, развешенными на черных ветках, снова взбудоражил разум. Ей не хотелось вспоминать.

— Они давно готовили этот мятеж… — отрешенно произнесла принцесса. Артур услышал, как Кирран подсел поближе к девушке.

— Кто они? — слишком громко и горячо прервал Феофан.

— Они?.. Они — это мой дядя с сыновьями.

— Андро́йсос?.. — пораженно выдохнул Феофан. — Но как⁈

Принцесса пожала плечами.

— Оказывается, они давно все спланировали, сговорились с нашими врагами внутри Пресветлой Калимги и даже позвали помощь извне. Меня они тем зимним утром вытащили прямо из постели и в одной ночной рубашке приволокли в тронный зал, — голос Дивитры становился все тише и бледнее. Взгляд, устремленный в огонь, отражал неизбывную печаль и горе. — Отец уже был там, избитый, с отрезанным носом и без ушей. Предатель Андройсос сидел на отцовском троне, задрав ноги, и попирал знак Высшего духа, — продолжила она вдруг с яростным возмущением. Даже теперь, когда прошло столько времени, она не могла простить дяде издевательств и святотатства. Внутри все клокотало.

Феофан тоже весь подобрался и даже наклонился к принцессе, чтобы получше слышать и впитывать. Враги короля и его семьи — его личные враги. Крылья носа трепетали от разгорающегося бешенства. В комнате стало жарко и душно.

— Андройсос требовал от отца отречения. Отец отказывался и тогда его били. Потом принялись бить меня. Даже угрожали обесчестить на глазах у отца и выпотрошить, — повела дальше рассказ Дивитра. О том, что обещали сделать с ней самой, она рассказывала спокойнее, чем о страданиях отца. — Когда сын Андройсоса разорвал на мне рубашку и принялся расстегивать ремень на своих штанах…

Ева замерла, отложив ненадолго чтение. По рукам и ногам пробежались липкие ледяные мурашки, легкие забыли, как втягивать воздух. Чуть меньше года назад деревенская шпана чуть не изнасиловала ее саму. Чудом удалось спастись — с помощью Щока и его впервые проснувшейся магии.

— Тогда отец и сломался… — с тяжелым вздохом закончила принцесса. Казалось, что она согласилась бы на смерть и поругание, лишь бы отец не соглашался на условия шантажистов. — Больше я его не видела. Меня закрыли в подземельях дворца, откуда раньше выпустили преступников. Их назвали «невинно пострадавшими жертвами кровавого режима». Ночью через два дня меня нашли Долира и Кирран. Он вскрыли замо́к, подкупили стражей ящиком королевского вина и моими украшениями. Моя магия, наконец, вернулась, и я смогла изменить нам внешность. Потом мы пробирались по канализационным стокам прочь из дворца…

— Ваша магия? Что-то стало с вашей магией, госпожа? — изумленно уточнил Феофан.

— Она просто исчезла, — развела руками Дивитра. — Я никогда не ощущала себя такой пустой. Думаю, это было какое-то зелье или блокирующее заклинание…

— Или печать, — проговорил Артур и, если бы мог, многозначительно посмотрел бы на Феофана. Как так вышло, что клирик королевства знает заклинания, недоступные королю и его наследнице?

— Да, или так! — невесело подхватила Дивитра. Феофан неуклюже поежился. — Мы выбрались из стоков недалеко от центральной площади Эсмерполя. Там я увидела десятки рядов виселиц… Все мои родственники, друзья, все моя семья… Они висели там…

Дивитра тихо всхлипнула, и Кирран мгновенно прижал ее к своей широкой груди. Этот ласковый жест не укрылся ни от кого. Принцесса и ее страж даже не думали скрывать свои отношения ни перед кем. И это обретало контуры большой проблемы в будущем.

— Потом мы узнали, что власть Андройсоса и его сыновей не продлилась долго, — с легким злорадством сказала Дивитра, удобно устроившись в объятиях Киррана. — Предатели предали предателей, а союзники с Севера быстро прикончили всех и сами захватили престол моего деда. Какое-то время мы прятались у верных людей, но и их вскоре разгромили. Мы снова скитались. Пока Долира не предложила мне спрятаться в рощах Килирии, а сама не направилась искать вас… Поэтому, скажите мне, друзья, почему я должна выходить замуж за вашего Высшего Сюзерена, который не пришел нам на помощь, который не остановил проклятых захватчиков⁈

Тревожную тишину нарушал только треск огня в очаге. Ева подобралась, заложила пальцем страницу и приготовилась спасать Артура и бежать. Духи знают, в курсе ли нервная принцесса, что ее муж — прямой потомок и наследник захватчиков.

— Будешь выдвигать условия, принцесса? — хмыкнул Артур, собираясь лезть на рожон. — В том ли ты теперь положении, чтобы задавать такие вопросы?

— Я ваша будущая королева! — мгновенно вспылила Дивитра.

— Не королева, еще нет, — издевательски усмехнулся Артур, когда остальные потеряли дар речи. — Мы ведь и правда можем оставить тебя здесь, на твоей земле с твоими предателями и с теми крестьянами, что разгромили твое семейное имение. Хочешь?

— Да как ты смеешь⁈ — прошипела Дивитра, пытаясь вырваться из крепкого захвата рук Киррана.

— Просто размышляю… — примирительно ответил Артур, но на его губах плясала кривая улыбка.

Конфликт повис в воздухе молчанием. Клирик решил не вмешиваться в спор между благородными, ибо где-то в глубине души понимал, что правы оба. Как бы ни страдала девушка раньше, ее настоящее положение стремится к катастрофическому. И ему, как верному слуге принцессы, не стоит усугублять его.

— Госпожа, не лучше ли… — попытался восстановить мир Феофан, но безрезультатно.

Уязвленная Дивитра выскочила из комнаты, за ней бросился Кирран. Вскоре Феофан и Кай засобирались спать, благо, недостатка в кроватях в спальне для слуг, не наблюдалось. Ева улеглась рядом с Артуром в теплые объятия. Драгоценная книга лежала под головой как подушка. Муж не стал допытываться, откуда Ева взяла эту реликвию, а Феофан, если и заметил, то не подал вида.

После долгого дня и тяжелых недель пути сложнее всего было не уснуть, а только притворяться. Ева закрыла глаза, но продолжала прислушиваться. Вернулась Дивитра, громко топая, следом семенил Кирран. На удивление, легли они в разных частях комнаты, хотя все указывало на то, что они любовники, и пожелают провести последние деньки свободы вместе. Хотя, наверное, им хватило того времени, что они были вне комнаты.

Ева еще какое-то время понежилась в тепле, пока дыхание всех обитателей маленького дома не выровнялось. Аккуратно, двигаясь словно улитка, целительница выбралась из-под плаща. Книга с полузапретной магией жгла ухо и пробуждала свербящее желание вернуться к чтению. За короткий вечер при свете свечей Ева неожиданно восстановила множество пробелов в собственных знаниях не только об искусстве исцеления, но и о магии Полусвета. Осталось применить их на практике.

Целительница зажгла на ладони крошечный огонек и отошла к разбитому окну. Слова заклинаний и магического рецепта складывались в непротиворечивую, красивую в своей гармонии и простоте формулу. Ева малодушно радовалась, что конфликт между Артуром и Дивитрой произошел уже после того, как принцесса подарила бесценную книгу.

Кусок золотой рамы, подвисший над горячим магическим огнем, начал медленно оплавляться. В золотые слезы Евы по крупинке подсыпала соль, добытую из моря возле перешейка. Оторвав несколько собственных черных волос, целительница добавила их во вращающийся металлический шарик. Тот слабо вспыхнул и принял локон в себя. Ева боялась дышать, лишь во все глаза смотрела на действительно удивительную магию. Золотой комок еще немного повисел в воздухе, а затем начал постепенно разделяться на два одинаково круглых шарика. С этими шариками целительница опустилась на колени перед своим искалеченным мужем.

Через ладонь, положенную на лоб, Ева пропустила усыпляющее заклятие. Во время проведения короткой операции Артур не должен очнуться. Как только магия подействовала, ладонь спустилась ниже и отняла от глаз замызганную черную маску. Слабый свет луны и одной свечи гротескными тенями подчеркнули уродство Артура. Красные, потрескавшиеся ожоги тянулись всполохами к ушам, на месте глазных яблок зияла зарубцевавшаяся пустота. Ева тихо всхлипнула и качнула головой, разбрызгивая слезы.

Маска полетела на пол. Два шарика сорвались с ладони Евы, закрутились волчком над лицом слепца. Пересохшие, дрожащие губы прошептали:

— Assára háasara, evkláda úndoma. Assára íjdola, evkláda vúpona. Fasáris maala, fasáris maala, fasáris maala…

Шарики принялись неспешно опускаться, пока Ева бесконечно повторяла последние два слова заклинания. Сердце не сопротивлялось и не боялась слов неизвестного языка, как было однажды с магией Кая. Ева чувствовала в них созидательную, светлую силу. Даже надолго задремавший огонь Столпа Света очнулся и потянулся к магии.

Когда Ева уже стерла язык, золотые шарики, последний раз сверкнув, погрузились в глазницы и потухли. Магия даже нарастила над ними что-то похожее на веки.

Ева долго рассматривала лицо мужа, от которого успела отвыкнуть за прошедшие полгода. Если уж быть честной самой с собой, она знала Артура слепым гораздо дольше, чем зрячим. Но при воспоминаниях об этих прекрасных глазах, наполненных смешками и любовью, сердце обливалось кровью, а разум приступал к самобичеванию.

Из дальнего угла, где спала принцесса, послышался шорох и сдавленный стон. Ева быстро погасила огонек, и нырнула под плащ к Артуру. Объясняться сейчас хотелось меньше всего.

Не веря, что все закончилось, что Артур вновь обрел зрение, а, значит, часть вины искуплена, Ева еще долго не могла заснуть. Ей казалось, что южная ночь быстро пролетит, а она так и не сомкнет глаз. Но вскоре сон сморил и ее, и даже голоса совести в этот раз были тише. Или это была не совесть, а голоса Леса Чудес, обещавшие вернуть утраченное, но просившие слишком большую цену?..

Ближе к утру дом неожиданно наполнился чужеродными скрипами. Кто-то пробирался по стонущим половицам. Послышались смешки и неразборчивые разговоры. Комнаты наполнились запахами горького лука с крепким пивом и застарелого пота.

— Эй, Демья́н, а ты уверен, что тут еще осталось чем поживиться?

— Ты не у меня, а у Э́льки спрашивай. Это ж она нас сюда за цацками потащила.

— А чего ты сразу на меня нападаешь⁈ Видел, какие хоромы себе Фот нажил на продаже местных бирюлек? Еще и Ано́зе, мымре этой, осталось!

— Да не ори ты!

— А то что? Некому здесь уже спать, все издохли.

— А ежели духов потревожим⁈ Коли Лес Чудес уже захватил эти земли, то и нас с ума сведет, и бирюлек не увидим, не то что хором.

— Ты почаще к музыке и голосам в башке прислушивайся, они тебе еще не такого напоют. Тьфу, слюнтяй.

Кто-то нарочито громко затопал крупными деревянными башмаками. Половицы жалобно стонали. Раздалось шиканье, но топальщик не прекратил. Одна за другой хлопали двери. Какие-то даже сорвались с петель и с грохотом упали на пол. Деревянные башмаки с испуганным вскриком отскочили, кому-то из спутников прилетело хорошо, до болезненного вскрика.

Распахнув очередную, малопримечательную дверь, троица грабителей дружно застопорилась и ойкнула. Там их в полной боевой готовности встретило три мечника, две магички и лучник. Деревянные башмачки громко испуганно сглотнула и начала пятиться.

— Вы тут чего забыли? — сурово спросил мужик, длинной седой бородой похожий на клирика.

— Да как же… — крякнул один, по голосу, трусоватый Демьян. — Поискать чего интересного пришли… Все же ходят, ну и мы решили.

— А вы тут чего забыли⁈ — взвизгнула Элька, набравшись смелости и даже притопнув башмаком. — Сами мародерничать пришли, так и нам не мешайте!

— А ведь по законам военного времени мародеров убивают на месте, — почти зашипела златоволосая магичка, а на ее ладони завертелся огненный шар.

— Давайте мы не будем трогать вас, а вы — нас, иде… Ооо… Ооо… Ай-ай-ай! — так и не закончил предложение второй мужик, схватившись за голову.

Крестьянин вдруг весь затрясся и задрожал, как если бы на него неожиданно нашел приступ падучей. Двое других мародеров в испуге отпрыгнули от него и начали осенять себя знаком Высшего духа. Удивленный лучник даже опустил лук, внимательно присматриваясь к судорогам мужика. Не успел пройти первый испуг, как и оставшиеся воры страшно затряслись. Изо рта первого пошла густая белая пена, глаза закатились, но губы… Губы неожиданно расплылись в блаженной улыбке.

— Я слышу музыку… — захрипел он, захлебываясь и прикусывая язык. — О, как же прекрасно!

— Зачарованные… — прошептала Ева, вздрогнув всем телом.

Ужас потек по комнате. Путники не могли оторвать глаз от чудовищного зрелища. От превращения нормальных, обычных людей в инструменты Тьмы. Отвращение тысячами мурашек бегало по коже, залезало в легкие и останавливало дыхание. Принцесса скривилась и едва заставила себя отвернуться.

— Нам нужно удирать отсюда. Как можно скорее, — проговорил Феофан.

Превращение закончилось быстро. Зачарованных в самом начале смертоносного воздействия отличала лишь слегка сбитая на бок голова и неестественно вывернутые суставы пальцев рук. По полу застучали деревянные башмаки. Застучали даже быстрее, чем когда Элька еще была собой. Черная магия прибавила ей в скорости и смертоносности.

— Бежим! — заорал Феофан и, похватав мешки с припасами, рванул к окну.

Одного молниеносного удара локтем в окно хватило, чтобы выбить покореженную раму наружу. Клирик выпрыгнул первым, следом за ним направился Артур. Свою черную маску он где-то обронил, но действовал быстро и ловко. Ева и Кай практически одновременно перепрыгнули через стену, целительнице даже не потребовалось опираться на руку мужа. Другое окно выбил Кирран, прижимавший к груди принцессу.

Зачарованные не остановились, рванули следом. Они хрипели что-то неразборчивое, будто никогда не обладали даром речи. Выпрыгивая, Кирран пнул подобравшуюся близко Эльку так, что та отлетела вглубь комнаты. Феофан встал возле окна и одним стремительным движением снес высунувшуюся голову Демьяна.

— Врыколаки! Они прибывают! — раздался крик Дивитры.

Из леса, из-за деревьев и развалин дома повалили тучи зачарованных разной степени разложения. Одни остались без ног и могли только ползти по земле, другие щерили безгубые улыбки и неслись вперед, как мартовские коты, третьи шли медленно, как офицеры караула, и размахивали нехитрым крестьянским скарбом.

— Их слишком много! — бесцветно крикнул Кирран.

Дивитра поджигала недогоревшие остатки построек, Ева всячески ей помогала. Паутинки исцеления и бодрости носились над бегущими опрометью неудачливыми путешественниками. Но на место одного выбывшего зачарованного становилось еще трое. И не факт, что первый точно и окончательно умирал.

— Нам их не сдержать… — простонал кто-то.

— Нужно идти в Лес Чудес! Он развеял их в прошлый раз! — ответили ему.

Зачарованные напирали и уже подобрались на расстояние прямого столкновения. Феофан работал мечом и не мог не отметить, как хорошо Артур в своем незавидном положении рубит врыколаков. Кай спускал одну стрелу за другой, Ева старалась оградить всех защитным барьером. Когда добрались до перелеска за сломанными воротами, твари посыпались сверху, как град. Крики, приказы и заклинания слились в один ужасный хор вместе с хрипами и жутким, мертвенным хохотом зачарованных крестьян.

— Лес недалеко, я чувствую его!

— Так веди, парень!

Возражать никто не стал, разум в первую очередь думал о битве и выживании. О том, что Лес Чудес в первый раз действительно помог.

С заросшей подъездной дороги резко свернули в пока еще обычный лес. Твари не отставали, напирали мощной волной, щелкали зубами, стараясь вцепиться в рубящие их руки. На глубокие раны и отваливающиеся конечности им было глубоко плевать. Только огненный вал иногда заставлял их остановиться, упереться пустыми глазницами в небо.

Магический барьер медленно терял энергию из-за усталости Евы и бесконечных атак. Тогда в ее груди встрепенулся недавно проснувшийся огонь. Зелень глаз заполнил нестерпимый свет, изо рта полились неизвестные заклинания. Никто не обратил внимание на изменения в целительнице, все уже привыкли. Кроме Дивитры. Несколько ударов сердца принцесса оторопело наблюдала за Евой, затем слабо улыбнулась и кивнула какой-то своей мысли.

Границу между лесом и Лесом Чудес перешагнули незаметно, слишком вовлеченные в битву. Удивительный барьер сработал четко, не пропустив внутрь зачарованных крестьян. Даже для хитрого, злобного и себе на уме Леса Чудес эти твари были за гранью понимания.

Путешественники упали без сил на землю под сомкнувшимися ветками черных деревьев. Ева тяжело дышала, очищая одежду от кусков гниющей плоти и кожи. Голова Дивитры лежала на коленях Киррана, прислонившегося к стволу. Феофан с выражением удовлетворенного злорадства наблюдал за врыколаками, бьющимися о барьер и рассыпающимися в черный пепел. Один только Артур стоял, спокойно сложив руки на груди, и обводил компаньонов тягучим взглядом золотых глаз.

— Кто-нибудь сможет объяснить мне, как так вышло, что я снова вижу?