Оглушительный взрыв разорвал воздух над головами. Ева охнула от роста давления сверху и сжалась. Сердце оглушительными толчками застучало в ушах, разрывая барабанные перепонки. И все вдруг резко кончилось. Целительница схватилась за грудь, пытаясь выравнять дыхание. Из глаз брызнули слезы. Чужой барьер продвинулся чуть дальше, накрыв двор, путешественников с Севера и неудачливых убийц.

Дивной красоты девушка с пышной копной золотисто-огненных кудрей с тревогой смотрела на пожар, занимающийся на крыше. За ее спиной стоял тот самый детина. Казалось, он все еще испытывал неловкость из-за случившейся потасовки. Сверху в барьер гроздьями летели крупные огненные шары и с шипением прогорали, как масло на сковороде. Ева моргнула, призывая истинное зрение. Аура спасительницы оказалась монотонно-серой, унылой и пустой, как осенний дождь. Но за этой аурой даже физически ощущалась сила, несопоставимая даже с силой Светлого Лоуреса.

— Ки́рран, немедленно отправляйся на двор и забери вещи наших друзей. Мы уходим, — проговорила девушка тихим, четким голосом, человка, привыкшего командовать.

Детина, не моргнув глазом, побежал исполнять приказ. Барьер еще немного подрос, накрывая полыхающий постоялый двор. Феофан не двигался, хотя первый удар пришелся по его согбенной спине. Кожаная куртка клирика слабо горела. Сильвари выставил ладонь, чтобы водным заклинанием потушить клирика, но не осмелился. Прекрасная дева, коих он никогда раньше не видывал, не торопилась помогать своему верному слуге. Не будет и он.

Яростные атаки на барьер продолжались. Барьер шипел и отплевывался, но стоял, слабо переливаясь радугой, как мыльный пузырь. Ева с опаской наблюдала за ведьмами, летающими тройками. Что они сделают, когда поймут, что не могут сломать барьер?..

— Встань, Феофан, клирик Белого Ордена, — сказала девушка, медленно растягивая гласные. В ее речи слышалось что-то чужеродное, непривычное. — Я уж думала, что не дождусь тебя.

— Как я мог, госпожа?.. — тихо и почтительно произнес Феофан, поднявшись с колен. Куртка все еще горела, а он так и не решился в присутствии принцессы похлопать себя ладонями.

— Что задержало вас? — спросила девушка настолько буднично, будто не стояла на горящем дворе, атакованная ведьмами и еще духи знают кем. Под ее уверенным взглядом куртка потухла, прожженная кожа заблестела, как новая.

— Врыколаки, — ответил Феофан, благодарно и кротко заглядывая в глаза невысокой принцессе. — Затем Лес Чудес, ведьмы, перерожденные монашки и смерть Долиры…

— Вы собрали каждую напасть, погубившую мой дом, — горько хмыкнула принцесса Дивитра. — О смерти Долиры мы погорюем позже. Сейчас нам нужно скрыться.

Дивитра грациозно взмахнула рукой перед лицом. Сама материя треснула под напором ее силы, разошлась швом, горящим тьмой и огнем. Ева охнула и отступила на шаг. Подобные заклятия на стыке Света и Тьмы были немыслимы на Севере. Слишком опасно, слишком рискованно, абсолютно неповторимо. Принцесса слабо улыбнулась. Нежный голос коснулся самой сути Евы, пообещал:

— Я научу тебя однажды. Ведь теперь это твоя стихия, целительница Полусвета.

Быстрые пальчики коснулись зияющей раны, принялись вытягивать энергию из самой бездны, скручивать, как шерстяную нитку из пушистого кома. Магия завивалась в кружево невиданной чистоты и сложности, математически и геометрически превосходной. Пара вздохов и Дивитра начала преображаться. Ушло золото волос, невыносимая белизна кожи и миниатюрное телосложение. Перед глазами изумленных путешественников предстала яркая смуглая танцовщица в бесконечных рюшах юбок.

Кружево поплыло дальше, касаясь остальных. Феофан остался без бороды с молодецки расправленной спиной. Хрупкая Ева теперь напоминала бледную, больную чахоткой гимназистку. Кай заделался обычным деревенским мальчишкой с вихрастой копной волос, до боли похожим на Що́ка. С лица Артура пропала черная маска и подзатянувшиеся ожоги. Ева едва успела подавить мучительный всхлип, встретившись со взглядом чуть насмешливых карих глаз. Сердце задрожало, заплакало и пустилось в пляс. Неужели принцесса вернула ему зрение⁈ Смогла сделать то, что не смогла Ева?

— Иллюзии… — прошептал Феофан. Хотя он и выглядел теперь крепким юношей, возраст и опыт, скрытые магией, никуда не делись.

— Аде́рфи, я нашел их вещи, — прогудело со стороны горящего дома.

На двор вышел маленький скрюченный старичок с сучковатой палкой. На спине он тащил два полупустых мешка с побитыми пожитками. Принцесса коротко кивнула и серьезно обратилась к остальным:

— Нам нужно отступить из города через северные ворота и какое-то время продвигаться дальше по дороге. Затем сможем затеряться в лесу и потолкуем. Встаньте мне за спину, сейчас я сниму барьер. И не теряйте меня из виду, скоро тут будет очень опасно.

Ева взглянула на Феофана, излучающего учтивость на грани обожания и легкого помешательства. Остальные не стали долго мешкать и вплотную приблизились к принцессе. Размышления о том, кто кого тут еще спасает, прервались громовым хлопком. Ева вздрогнула, отшатнулась, но крепкая рука схватила ее и прижала к груди.

Барьер рос до тех пор, пока заключенная в нем энергия не начала разрушаться. Ведьмы на метлах слишком поздно осознали опасность. Магия лопнула и сожгла их дотла. Жирный пепел, как зимний снег, медленно посыпался на головы и на двор. Теперь никто не сможет рассказать остальным врагам о том, как мышки вырвались из ловушки и сменили внешность.

— Бегом! — командирским, поставленным голосом закричала принцесса и ринулась прочь. За ней, не отставая, устремился старикашка, подбирая полы волочащейся хламиды. На загривке он тащил мешки, в левой руке сиял огромный, явно не по размеру, меч.

Ева слегка отодвинулась от родного тепла Артура. Любимые, почти позабытые глаза рассматривали ее с нежностью и заботой. Мягкий поцелуй остался на лбу целительницы, рядом с ухом мурашками прозвучало:

— Кажется, мы очень давно не были вместе, только вдвоем. Я соскучился.

— Я тоже, — прошептала Ева.

Она встала на носочки, чтобы коснуться губ, чтобы в этом сумасшедшем, горящем, пожираемом тьмой мире урвать себе маленький кусочек любви. И замерла неприятно пораженная. Иллюзия. Слишком хорошая, оттого, совершенно чудовищная. Артур не моргал. Красивые, желанные глаза были лишь деталью на искусном холсте. Ненастоящими.

Ева отвернулась, пряча боль и разочарование. Сказок не бывает, чудес не случается. Особенно на Темном Юге.

Она сама найдет способ помочь.

Пусть даже предыдущая сотня способов не сработала.

— Нужно торопиться, — пробормотала Ева, высвобождаясь из объятий.

Викул и Григонас, едва барьер пал, пустились наутек. Никто не стал их преследовать и карать за неудачную попытку убийства. Судьба сама настигнет и покарает.

Люди, в панике выбегавшие из своих домов, нестройной толпой неслись на север. Некоторые уже начали избавляться от особенно тяжелых вещей. Под ногами все время попадались брошенные, разбитые сервизы, шкатулки без инкрустации и небольшие, распахнутые сундучки. Кто побогаче, сгружали скарб на телеги. Пару раз толпу разрывало пополам гиканье кучеров — купцы с семьями спешно покидали город на переполненных каретах.

Ева накинула на голову капюшон добротного, домотканого плаща. Его подарила одна крестьянка, в благодарность за излечение сына от брызгающей сыпи. Рядом, попеременно озираясь, шел Кай. Сердце целительницы каждый раз замирало, так он был похож на ее неслучившегося ученика. Щока она не видела с начала прошлой осени, когда Черные рыцари разоряли город Равендо́р. И вот, ситуация вновь повторялась даже в деталях.

Золотой амулет нагрелся и прижег грудь. Артур отреагировал мгновенно, прислушался к далеким звукам. Среди стонов и скрипа множества сапог он смог различить еще один. Приближающийся топот подкованных копыт. Он бил набатом и пробуждал не самые приятные воспоминания. Призываемая кровь взыграла, надавила на сердце изнутри. Артур постарался выцепить в убегающей толпе преображенного Феофана.

— На город надвигаются Черные рыцари, — сообщил он полушепотом.

— Понял, — кивнул клирик. С его лица начала сходить пугающая улыбка влюбленного, взгляд приобрел осмысленность. — Ева, твои обереги от темных сил еще работают?

— Я два дня их не обновляла, — отозвалась Ева. — К тому же с нами прин…

— Тссс, — грозно глянул Феофан, приложив палец к губам. — Поторапливайтесь.

Люди взяли северные врата городка штурмом. Не помогли ни призывы стражников сохранять спокойствие, ни длинные острые копья. Кареты ломились вперед, давили без всех разбора. Панические крики перекрывали любой глас разума. А сверху на перепуганных горожан пикировали ведьмы на метлах. Огненные шары поджигали крыши и ветхие постройки. Запах гари и клубы дыма вздымались над городом.

Принцесса Дивитра и Кирран первыми выскочили из капкана города в золотистые поля. Солнце практически опустилось за горизонт. Ночь зажигала первые звезды. Феофан поднял глаза к небу и по привычке отыскал далекую белую звезду рода Мара. Она дарила ему покой и уверенность даже в этой опасной суматохе. А присутствие рядом принцессы, цели его путешествия, цели его жизни, дарило яркую вспышку надежды.

Горожане продолжали бежать вперед, мимо полей и редко разбросанных зернохранилищ. Они хотели спасись в Лесу Чудес. Они часто так делали. Непредсказуемый и циничный Лес частенько помогал им в самые страшные годины. Он брал свою плату, то кровью, то разумом, но люди научились воспринимать его как неизбежное зло.

Крепкий ночной ветер гулял над полями, шумел в высоких колосьях. Ведьмы и стаи воронья гнали людей, не давая возможность свернуть. Каждый, кто пытался отклониться, уйти в сторону, встречался с их огненным гневом. И они бежали, бежали быстрее, ведь на горизонте уже показалась черная кромка Леса.

Ева сжимала кулаки, тихо скрипела зубами от бессилия. Дать бой ведьмам сейчас — значит выдать себя, разрушить иллюзии. Она не может подвергнуть опасности своего мужа и своих товарищей. Тем более, когда с ними принцесса, найденная с таким трудом и лишениями.

Высокий страшный крик заставил вздрогнуть не только перепуганных горожан, но и тертого Феофана. Он оборвался также резко и неожиданно, чтобы повториться еще раз сзади мчащейся толпы. Паника, толкавшая людей вперед, разлилась ужасом, не разбирающим дороги. Еву толкнули и повалили на землю, десятки ног принялись топтать иллюзорное слабое тело. Резкая боль во всех частях тела высвободила купол, защищающий от физического вреда. Ночь озарилась короткой яркой вспышкой.

Магия привлекла невидимых противников, как слабый свет мотыльков. Отовсюду раздался тихий, горловой хрип. Из густых пшеничных зарослей начали поднимать головы зачарованные крестьяне. Врыколаки. Самые расторопные, с еще не сгнившими ногами, устремились к дороге, сминая колосья. В небе тройками кружили ведьмы. Ядовито хихикая, они поджигали сухие, быстро занимающиеся поля. Вороны, вечные спутники ведьм, нападали на людей сверху, целились в глаза, пытались выклевать.

Ева сгруппировались и аккуратно отползла к краю дороги. Использовать магию во второй раз ради лечения было бы слишком опрометчиво, хотя сломанная левая рука нестерпимо мучила. Сзади, прихрамывая, на нее набросился зачарованный с проржавевшим клинком. А вот теперь на кону стояла жизнь. Целительница раскалила меч в руке крестьянина докрасна, но боль ему была уже безразлична. Во тьме ночи сверкнула сталь… И щелкающая зубами голова улетела под ноги бегущему горожанину. Артур рывком помог возлюбленной встать на ноги.

— Не падай больше, — лукаво улыбнулся он. Ева благодарно прижалась.

Взявшись за руки, они стремглав ринулись вперед. Ева командовала, куда поворачивать, Артур расталкивал недостаточно расторопных людей. Толпа стремительно редела. Зачарованные отовсюду нападали на позабывших вооружиться купцов и ремесленников. Каждый спасал свою шкуру, свою семью. Укатанная дорога обильно поливалась кровью, разрозненные части тел горожан и зачарованных создавали мелкие препятствия. Лес Чудес медленно приближался. Слишком медленно. Казалось, он играет с людьми в смертельную игру и все время пятится назад.

— Мы должны помочь! — раздался нервный и высокий голос Феофана где-то недалеко. — Мы не должны оставлять их на растерзание врыколакам!

— Я не давала такого приказа, — пронесся над толпой тихий, жесткий голос. — Им уже ничем не помочь.

Услышавшие заметались, заголосили истерически. Естественное стремление отомстить своему, обрекшему на смерть, натолкнулось на невозможность обнаружить его.

— Кто это сейчас кричал⁈ Кто?

— Не теряй времени, беги!

— Это ты была да, шлюха подзаборная⁈

— Нет, нет, не бей, это не я!

— Госпожа, мы обрекаем наших людей!

Принцесса молчала. На ее красивом смуглом лице застыло холодное, равнодушное выражение. Эти люди своим безразличием предали ее отца, их общее дело и общую веру, перешли под руку предателей — так зачем ей бороться за них? Пусть познают боль, как она познала, пусть молят о пощаде и спасении, как она молила. Тогда она, возможно, придет. Но сейчас, каждый сам за себя.

Феофан обнажил длинный меч и ринулся в бой. Голова первого зачарованного, собиравшегося заколоть поваленную мать с ребенком, слетела с плеч. Он ослушался приказа, ослушался ту, на которую только что готов был молиться. Она поймет. Слишком много нелепых, ненужных смертей ее собственных подданных. Это никому не нужно. Она поймет и не будет гневаться…

Кай тоже не стал долго раздумывать и присоединился к Феофану. В голове, где-то рядом с забытыми воспоминаниями, зашипело два голоса. Они напоминали о сделке, о том, что возрождение возможно только в обмен на принцессу. Сильвари мысленно кивнул, но жажда крови и жажда битвы оказались сильнее наставлений и причитаний предков.

Отчаявшиеся горожане немного приободрились, когда неизвестные мужчины начали давать отпор нечестивым убийцам. С легким гулом пришли новые силы и новая надежда. Артур и Ева вскоре оказались рядом со своими соратниками. Вздох вырвался из груди целительницы, которой опостылело наблюдать за бессмысленной бойней. По сломанной руке заструилась блестящая магия, кости быстро срослись. Из-под пальцев вылетали лечащие паутинки и трещащие огненные шары. Огонь летел вверх, в ведьм встретивших, наконец, достойного соперника.

— Кай, туши поля! — крикнул Феофан, отрубая вонючую руку, держащуюся в плече на сером хлипком суставе. Весь обрызганный зловонной мертвечиной, он только сильнее распалялся и желал избавить мир от навалившейся на него скверны.

Вытянуть воду из ручья было бы куда проще, но все ближайшие овраги иссушило жарой. Тогда Кай вытянул черный лук перед собой и сосредоточился на наставлениях предков. Где-то там, где шипело два голоса, жил еще сонм пугливых, едва слышимых голосов. Сильвари отсекал посторонние звуки и все глубже погружался в себя. Магия крошечными разрядами заплясала на лице, на одежде, на коже. Из ладоней слабо закапало. Кай распахнул глаза и выкрикнул непонятное:

— Kwáiza!

Из-под земли, разметав трупы крестьян и людей, вырвался стремительный поток воды. Коснувшись неба и звезд, он изогнулся. Кай едва стоял на ногах и дышал через раз. Мощь прибоя захватила разум и тело, готова была пролиться из глаз и ушей, уничтожить и разорвать неразумного сильвари пополам. С хрипящим стоном Кай махнул рукой. Водяной столб как будто кивнул и рухнул на горящую пшеницу. Волна понеслась дальше, сметая медленных и ползущих безногих зачарованных.

Кирран стоял рядом с Дивитрой и молча смотрел на принцессу. Она казалась по-прежнему безучастной, лишь в глазах отражался огонь полей и огонь души. Она ожесточилась и не собиралась никому помогать. Она видела слишком много предательств и ничего не могла с ними поделать. Она просила и молила, но ее не слушали.

Голову вдруг пронзило острой ввинчивающейся болью. Перед глазами поплыли смутные серые образы. Принцесса схватилась за виски и покачнулась. Кирран подхватил ее, неловко прижал, закрыл слабыми стариковскими руками. Люди продолжали бежать к Лесу Чудес, огибая странную обнимающуюся парочку.

Крики, хруст костей, топот коней Черных рыцарей, вой ветра над полем, все слилось в бесконечную жуткую какофонию. Видение накрыло внезапно, и Дивитра не была к нему готова. Голова запрокинулась, глаза выцвели, слились с белком. Дар и проклятие.

Ева слишком поздно увидела принцессу, умирающую на руках иллюзорного старика. Все мечты и чаяния, надежды на свободу и помощь, все рухнуло в один момент. Она рванула к Дивитре, рухнула рядом на колени. Принцесса не дышала, лишь хрипела и стонала.

— Что, что с ней? — пробормотала Ева, едва сдерживая слезы обиды.

Артур криком подозвал Феофана и приблизился к жене. Ее отчаяние ощущалось физически.

Принцессу затрясло в страшных судорогах. Стучали зубы, пальцы скрючивались и меж них постоянно пробегали искры. Старик сжимал эти пальцы и тушил магические заряды. Целительница протянула руку, чтобы облегчить страдания, но Кирран зло оттолкнул ее, отказался от помощи.

И все кончилось. Дивитра широко распахнула глаза, в легкие со свистом проник воздух. Четверка путешественников молча удивленно взирала на абсолютно здоровую принцессу, которая только что почти умерла.

— Потом… — прохрипела Дивитра. И добавила совершенно другим, громовым и воодушевляющим голосом. — Жители Сида́деса! Не бойтесь ничего и следуйте за мной! Скорее!

Девушка вскочила и звучно хлопнула в ладоши. Порожденная звуковая волна долетела до каждого живого, достучалась, затронула тонкие струны душ. Она пронзила и развеяла по ветру еще трепыхающихся зачарованных, сбила с метел и размолотила в пыль так ничего и не понявших ведьм и ворон. Остался последний противник. Кавалькада Черных рыцарей на могучих вороных конях выехала из северных ворот. Главарь замешкался на мгновение, оторопело наблюдая за вспышками, озаряющими дымящие поля. Но растерянность длилась недолго. Рыцари прижались к крупам и пришпорили коней. Их цель так близко, сама выдает себя редкой магией!

— Ведите их, — выкрикнула Дивитра и вытянулась в полный рост. Глаза принцессы полыхнули алым гневом. — Немедленно!

Феофан первым кинулся выполнять распоряжение принцессы. Подталкивать людей, воодушевившихся кличем, оказалось гораздо проще. За клириком последовал Кай, немного погодя, направился следом Артур. Люди топали и кричали, подбадривали таким близким и совершенно не пугающим Лесом Чудес. Ева задержалась, искоса посматривая на принцессу. Дивитра со всей свирепостью наблюдала за лавиной всадников. Сейчас она ненавидела завоевателей гораздо больше родных предателей ксерита́тов.

Иди!

Прозвучал в голове Евы приказ, сбивающий с ног. Принцесса желала расквитаться с врагами в одиночку. Кирран не в счет, он давно стал продолжением своей госпожи, как рука или ресница.

Целительнице пришлось сорваться на бег, чтобы успеть за горожанами. Еще пару раз она оборачивалась, но натыкалась на глухой барьер. Дивитре не нужны свидетели.

Под сплетенные черные ветви Леса Чудес вливались пульсирующими волнами. Жадный Лес принимал всех. У корней деревьев привычно стелился плотный белый туман. Шепчущие духи хихикали и тихо звали пройти немного дальше, устроиться отдохнуть у вековых стволов. Горожане разом расслабились, словно самое страшное миновало, осталось далеко позади и больше им ничего не грозит. Обнимались и хлопали друг друга по плечам с такими блаженными лицами, что Ева все сильнее хмурилась и ожидала подвоха.

— Они так… Так рады… — невольно произнесла целительница вслух.

— Лес защищает, — произнес Кай.

Его губы тронула легкая улыбка. Он уже заскучал по сумраку и тишине Леса, ставших родными. Сильвари чувствовал крепнущую связь с Лесом Чудес, как чувствуют любовь матери. Если бы он когда-то знал любовь матери или защиту отца, уверен, они были бы именно такими.

— Она вернется? — нервно вопрошал у воздуха Феофан, перетаптываясь с ноги на ногу. — Она сильнее их всех, ведь они не смогут ничего ей сделать?

— Ты ведь знаешь ее лучше нас! — хмыкнул Артур. Ожог под маской под иллюзией страшно чесался, но он не решался коснуться лица, пока вокруг было так много людей. — Расскажи нам о ней!

— Я… — замялся Феофан, не отрывая взгляда от редких деревьев, за которыми заканчивался Лес Чудес. — По правде сказать, я никогда раньше не общался близко с принцессой и не прислуживал ей напрямую.

— Вот так-так! — присвистнул Артур. — Почему же именно тебя отправили на Север договариваться о браке?

— Таково было повеление нашего короля… — неопределенно пожал плечами Феофан. Казалось, он и сам раньше не задумывался об этом, слепо следуя приказам. — Принцесса Дивитра — последняя прямая живая наследница рода Мара. Договориться о ее благополучии — это дело чести и большой государственной важности…

Клирик не договорил, отвлекшись на усилившийся людской гомон. С абсолютно непроницаемым выражением лица, но походкой победительницы, в Лес Чудес вошла принцесса Дивитра. Позади нее семенил Кирран в образе согнутого жизнью старичка. Иллюзорные одежды обоих покрылись многочисленными брызгами крови. Девушка слабо пошевелила пальцами, и горожане одномоментно потеряли к ней всякий интерес.

— Нам нужно на север, не так ли? — деловито спросила Дивитра, приблизившись к четверке. — Места здесь опасные, по дорогам рыщут Черные рыцари и врыколаки. С их передовым отрядом ищеек покончено, но будут и другие.

— Да, госпожа, — коротко кивнул Феофан. — Мы можем попасть на север по Старому торговому тракту. Он зарос особенно густо…

— Нет, — печально покачала головой Дивитра и устало размазала по смуглому лицу кровь и что-то угольно-черное. — Они уже знают об этой дороге. Ксеритат Андро́сиос рассказал.

— Он тоже предал нас? — упавшим голосом спросил клирик. Уставшее сердце больно сжалось и рухнуло в пятки.

— Кажется, нас предали все, — горько и немного по-детски улыбнулась принцесса.

— Тогда нам следует пойти через Лес, — прошелестел Кай и осклабился.

Принцесса вздрогнула и внимательнее взглянула на юношу. Иллюзия скрывала его истинный облик даже от самой заклинательницы, но в его словах, в тоне, которым он говорил, ощущалась притаившаяся опасность. Дивитре немедленно захотелось воспротивиться предложению. Лес Чудес беспощаден и суров к слабым, а она сейчас слаба как никогда. И все же, предложение странного нового спутника было единственно верным. Единственно выполнимым.

— Я могу провести, — продолжил сильвари и быстро облизнул сухие губы. В глазах зажегся плотоядный огонек, в ушах наперебой зашипели голоса. Он вздохнул и почувствовал непередаваемо-прекрасный запах, запах лаванды и пыли, запах, исходящий от принцессы. Он пьянил и дурманил.

— Нет, — отрезала принцесса слабо дрогнувшим голосом. — Я поведу.

Внезапное смятение Дивитры передалось и молчаливому Киррану. Могучий воин в облике старика слегка подался вперед, даже принюхался к воздуху около сильвари. Сжав кулаки, Дивитра постаралась взять себя в руки. Блестящая тонкая паутинка коснулась носа. Принцесса смешно чихнула, и все прошло. Стоявшая неподалеку Ева незаметно подмигнула.

— Я знаю один способ бороться с Лесом Чудес. Он не сможет навредить нам, — медленно чеканя слова, произнесла Дивитра. Она увидела, как улыбка юноши становится кривоватой и сползает. — Идти придется напролом несколько дней. И, желательно, не останавливаться даже на сон. Ева, у тебя еще сохранилась метла?

Целительница обескураженно моргнула. Она никому не рассказывала о своей метле, никому ее не показывала и, покинув уничтоженный лагерь ведьм, ни разу не пользовалась. Откуда Дивитре было знать о метле⁈ Немного подумав, Ева все же нехотя кивнула, соглашаясь. Три пары изумленных глаз уставились на нее.

— Когда потребуется, ты будешь нашим навигатором, — распорядилась принцесса. — Остальные будут защищать нас от подарков Леса Чудес. Ему все это не понравится…

— Госпожа, как же горожане? — решил напоследок аккуратно осведомиться Феофан.

Но Дивитра отрицательно покачала головой. В сущности, она и так сделала для них больше, чем должна. Теперь у них новый синьор и новый король, вот от них пусть и ждут помощи.

Поклажу, которую все еще тащил Кирран, распределили между всеми. Феофан и Ева предложили принцессе свои способы защиты от тлетворного влияния Леса Чудес, но все они были отвергнуты. Дивитра на все имела свою, более правильную точку зрения и методы решения проблем. Под ее водительством группа отделилась от горожан, устраивающихся на ночь, и ушла дальше в Лес.

Там Дивитра принялась нашептывать никому неизвестные заклинания и плести магическое кружево. Нестерпимо ярко светящееся ядро она раз за разом оборачивала в магию, как в платочек, слой за слоем. После десятка слоев разросшийся ком врезался в грудь члена команды и бесследно растворялся. Каждый почувствовал внутри успокоение и легкий, печальный свет. Каждый, кроме Кая. Сильвари ощутил, что Лес Чудес перестал звать, перестал нашептывать мудрости предков и звать истинным именем. Образовавшаяся в груди дыра, размером с бесконечную пустоту отчаянием разрывала Кая. Теперь он почти с ненавистью глядел на Дивитру. Но молчал. Пока молчал.

Невзирая на ночь, усталость и предстоящий долгий переход, Дивитра потребовала выступать немедленно. Остальные лишь безмолвно подчинились и обвязались общей длинной веревкой. За это короткое знакомство всем стало очевидно, что нет никакого смысла спорить с принцессой. Она все равно все сделает иначе, по-своему, хотя бы в мелочах. Она была очаровательна, когда хотела, и нестерпима, уверившись в своих правах и правоте. В голову Евы и вовсе закралась крамольная мысль о том, что принцесса, кажется, вообще не нуждалась в спасении…

Лес Чудес привычно воздымал туман все выше и выше, стоило им продвинуться дальше самой кромки. Белоснежная пелена закрывала черные стволы деревьев, и вечные сумерки начали казаться доброй, зимней ночью. Северяне ступали привычно, одновременно занося для шага то правую, то левую ногу. Дивитре и Киррану пришлось какое-то время привыкать к находчивому способу продвижения через коварный Лес.

— Неужели… — выдохнула Ева и слабо поежилась. Ее слова вырвались снежными кристалликами на морозе.

Лес Чудес вновь преобразился. Черные ветки накрыло пуховыми шапками. Быстро холодало. Ни иллюзорные, ни настоящие одежды не спасали и не дарили тепло. Двигались теперь гораздо быстрее, притопывая ногами, надеясь хоть так согреться. Даже сильвари, единственный кутавшийся в теплый плащ, жестоко мерз и тихо стучал зубами.

Ева с силой потерла ладони друг о друга и призвала огонь. Пламя затрещало уютом очага, взметнулось, слегка подтапливая нависшие тяжелые сосульки. Маленькие огненные шарики взмыли вверх. Каждому досталось по своему скромному костру.

Сугробы становились все больше, ноги приходилось поднимать все выше. Лес Чудес смеялся вороньим карканьем и перешептыванием духов. Черные стволы деревьев, облепленные снегом, светились тускло, мертвенно-бледно. Слабый ветер гулял по лесу, пощипывал обнаженные участки кожи, сдувал наведенные иллюзии. Ни одна иллюзия не могла дать тепла и долго сражаться с Лесом Чудес.

Волосы принцессы, упрямо идущей впереди всех, раскудрявливались и теряли темный, знойный цвет. Сквозь иллюзию, как сквозь краску, сходящую с потрескавшегося холста, пробивалось золото высочайшей пробы. Смуглая кожа теряла опаленный солнцем оттенок, светлела, готовясь потягаться цветом со снегом, белизной звезд и бледностью Кая. Аппетитная фигурка танцовщицы слегка сдувалась, будто объемы переходили в рост. Оценивая издалека, Артур не сомневался, принцесса будет не ниже самого Высшего сюзерена, своего нареченного жениха. И не уступит ему ни в гордости, ни в заносчивости. И брак этот, если и не станет счастливым, точно будет нескучным…

С детины, ставшего стариком, иллюзия тоже постепенно стекала. Ростом он уже на голову превосходил Феофана, а как только распрямится спина, так и на полторы обойдет. Седые волосы с проплешинами изменились на светло-русую шевелюру, чуть доходящую до плеч. Плечи развернулись молодецкой статью, удлинились руки, изукрашенные белыми завитками рун, пальцы, если сложатся в кулак, вполне могли пробить незадачливую, наглую голову. При этом Кирран двигался следом за принцессой, как верный пес, подстраиваясь под ее короткие шаги, и никогда не сводил с нее взгляда. Со стороны казалось, что верный слуга тайно и беззаветно влюблен в свою хозяйку, чем та беззастенчиво пользуется.

Остальные также постепенно вернули свой привычный облик. Из-за деревьев, из клубящегося у сугробов тумана, выглядывали шепчущие духи. Им было о чем напомнить неслучайным путникам, какие страхи разбередить на сей раз.

Ева мерзла и в сотый раз жалела, что так нелепо попалась в плен к ведьмам и повелась на их магию, оставила всех без припасов и теплой одежды. Она отгоняла мысли о том, что вместе с остальными звала главную ведьму Матерью и даже полюбила ее. Для нее, никогда не знавшей материнской любви, настоящей семейной ласки и дружбы, это стало настоящей ловушкой. Сладкой, оттого такой опасной. Она корила себя и за то, что так и не смогла помочь любимому мужчине, что много раз становилась причиной его боли. А Лес нашептывал и убеждал, что он так и не простил ее, ибо такие поступки не заслуживают прощения. Лес напоминал, что она продолжает лгать, и не желает дарить мужу сына. А он продолжает ей верить… Ева сморгнула слезу, ресницы увлажнились и слиплись на морозе.

В душе Артура тоже жил страх. Лес Чудес влиял на него, но по-своему. Черный пес все чаще шевелился в душе, вел носом, огрызался и требовал окончательно уступить место ему, как самому сильному в этой стае. Уж он-то точно лучше мог управлять своим телом, ведь не был ни слеп, ни ослеплен любовью, в сущности, к недостойной женщине. К пустоцвету. Артур злился и заталкивал собачий вой все дальше в сердце. Он не желал сражаться сам с собой. Зато пес желал. И шепчущие духи говорили теперь не только с ним. Теперь они убеждали внутреннего зверя стать сильнее и низвергнуть слабого и заносчивого человечишку. Артур ужасался этим переговорам посторонних в его разуме, пытался прогнать их, и тогда они просто обсуждали свои планы потише.

Феофан тяжелым взглядом прожигал спину принцессы Дивитры и сомневался. Вся его жизнь прошла в служении Пресветлой Калимге и ее правителям. Эта девушка — последний росток рода благородного Мара, его последняя надежда. Но теперь верный клирик позволил себе непозволительное — сомнения. В Белый орден берут самых проверенных, самых верующих, практически фанатиков, готовых отдать свою жизнь и жизни других за благоденствие королевства и его народа. Не только королевства. Но и народа. Он искренне верил, что и король, а до этого его почивший отец-король, положат свое счастье ради счастья народа. Неужели он ошибся? Неужели недавнее безразличие принцессы к страданиям народа — есть выражение безразличия ее рода?.. И духи Леса Чудес гадко хихикали и поддакивали сонмом самых честных голосов. Конечно, им без разницы. Разве истинно любящие свой народ короли допустят такого быстрого и бесславного свержения и смерти? Разве народ, любящий своих повелителей, согласится так равнодушно и безропотно перейти под власть пришлых темных владык? Ведь это значит, что род Мара давно потерял свои права, размышлял вместе с духами Феофан. И нет больше никакой надежды…

Кай пугливо озирался и дрожал. Он никогда не любил зиму, старался переждать ее, хоть присматривая за свиньями в чужих амбарах, хоть столуясь у ярких, престарелых матрон, хоть прозябая в темницах за мелкие кражи. Снег в Лесу Чудес на жарком, душном Темном Юге стал для него почти предательством. Зуб не попадал на зуб, из аккуратного носа текло, но сил утереться не осталось. Лес шептал и ему. Шипел двумя разными голосами. Обещал тепло и самую большую награду, какую он только сможет представить. Великое Возрождение. Истинные Имена для каждого оставшегося в живых сильвари. Цветущее Древо Истоков, которое взойдет из последнего семечка и станет символом Новой Зари. Нужно лишь передать принцессу новым правителям Темного Юга. Ничего сложного. И Кай кивал. И духи гладили его по голове, грели и утирали нос.

Один лишь Кирран ничего не слышал и ни на что не обращал внимание. Сердца, остывшего и заведенного, как часовой механизм, не мог коснуться ни один дух. Когда спали иллюзии, в золотых глазах, помещенных в золотые белки, не было ни страха, ни надежд. Шепчущие духи вились вокруг рослого, красивого мужчины, бились об него, как птицы о клетку, но не могли проникнуть внутрь, коснуться мыслей. Кирран смотрел только вперед и видел только спину своей госпожи. Ее желания были его желаниями, ее цели — его целями. Так повелось с самого рождения, с глубокого детства. Он уважал ее, почти боготворил, делил с ней каждое житейскую мелочь, каждую беспокойную мысль. И до, и после происшествия. После того происшествия он больше ничего не чувствовал, лишь бесконечный любимый долг и ненаглядную привязь. Лишь однажды, когда король Анникий сказал, что Дивитре предстоит выйти замуж, механическое сердце дрогнуло и засбоило. Бесконтрольная буря вырвалась наружу, убила несколько слуг. Магия смогла починить его, но не собрала обратно все осколки, так и оставив щербатой, битой кружкой. В эти сколы шепчущие духи тоже пытались пробраться. И тогда механизм перемалывал их и питался их пылью.

— Что это… — вдруг выдохнула Ева с облачком снежинок. Ее дрожащая рука указывала на белый ствол дерева.

Все очнулись, сбросили наваждение и с рвением взглянули. Феофан сошел с протоптанной тропы, приблизился к дереву. Легкий взмах обнажил не черную кору, но белую кость. Обескураженный клирик хлопнул глазами и сделал шаг назад.

— Лес снова желает пошутить, — зло сквозь зубы выдавила принцесса. Она посмотрела вверх, посмотрела вокруг себя. В ее небесно-голубых глазах промелькнул отблеск гнева и пламени. — Пугает нас и веселится. Я покажу ему настоящее веселье…

Воздух вокруг принцессы заколыхался, подернулся жирной пленкой. Огонь из глаз перекинулся на лицо, на губы, на плечи и руки, сжег часть веревки. Огонь подхватил ее, взвил вверх, к переплетенным веткам, укрытым большими сугробами. Пламя охватило ноги и подожгло платье, непрактичное, неудобное для походов по лесу. Четыре пары ошарашенных глаз и одни восхищенные наблюдали за метаморфозами принцессы, за ее превращением в факел. Она тяжело дышала, оглашая дыханием весь Лес Чудес. На мгновение показалось, будто деревья испугались, попытались отодвинуться от огненной девы. Жаль, что у деревьев нет ног.

Со всей силы огненное существо протаранило костяное дерево. Белый прах хлынул, засыпая сугробы и путешественников. Существо полетело дальше. Оно уничтожало Лес, и Лес застонал. Существо неумолимо двигалось вперед, сжигая все на своем пути.

— Скорее, пойдемте, — сухим, безэмоциональным произнес Кирран, оказавшийся во главе отряда.

Огненный дух работал быстро, прорежая Лес. Бежать пришлось быстро, но они все равно не поспевали. То тут, то там возникали мелкие пожары, занимались дальние, черные деревья. Лес Чудес сам тушил их, припорошив свежим снегом. Дух не унимался, будто желал выжечь дотла ненавидимый лес-шутник.

Кай бежал замыкающим и разве что не заламывал руки. Он ощущал боль Леса, разделял ее и горел с ним. Лес стонал и просил помощи. Даже пообещал больше не шутить так жестоко. Сильвари пару раз открывал рот, чтобы попросить больше не причинять зла Лесу. Но каждый раз его хватало только на то, чтобы хватануть немного ледяного воздуха.

Черная лесная ночь потихоньку расходилась, сдавалась перед ярким рассветом, накрывшим Темный Юг. Темнота сменялась привычным фиолетовыми сумерками. Даже воздух немного потеплел, а ветер больше не жалил так остро и беспощадно. Дух не желал останавливаться. Дивитра не желала останавливаться.

Лес решил посмеяться над ней, не показать ей только потаенные страхи, не поиграть с сознанием, а наградить болью, которая хуже физической. Она шла и видела. Она летела и видела. На каждом дереве, на каждой мало-мальски крепкой ветке висело по телу ее родичей, любимых и друзей. Возлюбленный отец. Младшая сестра, едва вступившая в возраст красоты и юношеских мечтаний. Нянюшка-кормилица. Лучшая подруга, с которой было разделено и оставлено в исчезнувшем прошлом столько секретов. Учитель фехтования и придворных манер, жеманный и обольстительный бабник. Учитель магии, славный седой старик. Невыразимо прекрасный сын и наследник рода Капе́ссос, тайная и безответная любовь. Личный клирик из Белого Ордена. Все они и многие, многие, многие другие висели на черных ветках со свернутыми шеями и высунутыми языками. Окровавленные. Грязные. Растерзанные. Безвозвратно мертвые. И Дивитра мстила Лесу Чудес, мстила за то, что он смел над ней насмехаться и показывать то, что она всем сердцем мечтала забыть. Но не могла. Слишком больно, слишком кровоточит, до разорванных вен, до сорванного от крика голоса.

Лес кончился неожиданно. Сперва уменьшились и пропали сугробы. Потом посветлело и стало легче дышать. Деревья поредели и остались позади.

Огненный факел вырвался на простор и обернулся зареванной девушкой с опухшими от пролитых слез глазами. Магия аккуратно опустила ее на луг, радующийся утреннему солнцу. Вскоре рядом оказались и остальные. Дивитра уже успела привести себя в порядок и только тихо шмыгала носом.

— Здесь неподалеку одно из наших поместий, — отрывисто проговорила принцесса. — Мы можем задержаться там, прежде чем отправимся дальше. Там есть припасы, одежда и все такое…

Никто не стал спорить.