Лес Чудес невозможно обойти стороной. Как бы ты ни пытался, как бы ни упорствовал, он всегда будет рядом. В мыслях, в пространстве во времени. Ева думала о Лесе Чудес, как думают о неизбежности назойливых комаров по ночам. И вот, они снова, впервые за седмицу, шли через стелящийся туман по проклятому Сквернолесу, подгоняемые самим Феофаном.

План не понравился ни Еве, ни Артуру. Кай, как всегда был безразличен, но идею вновь оказаться в Лесу встретил с видимым воодушевлением — задышал чаще и громче. Поэтому клирик решил за всех и согласился пойти с озирающимся молодчиком подозрительного вида, похожим больше на мелкого бандита-зазывалу. Даже имя его — Калими́р, вызывало настороженность. Для успокоения Ева посмотрела его ауру, но не нашла ровным счетом ничего странного. Чистая, непогрешимая голубизна. Даже слишком чистая для человека, обитающего в Лесу Чудес.

Феофан потерял всякую бдительность. Посулы Калимира и надежда поскорее встретить принцессу отбили его природную настороженность, уступили место природной напористости. Малец волчком вращался вокруг клирика, задавал наводящие вопросы, сам отвечал уклончиво и все время посматривал по сторонам.

— За нами следят… — прошептал Артур на ухо жене. Он давно прислушивался к шорохам из кустов и убедился, что ветер здесь так коротко и прерывисто не гуляет.

Ева молча согласилась и отыскала ладонь мужа. От мягкого пожатия стало чуть менее тревожно. Былая легкость от встреч с довольными крестьянами ушла. Целительница мысленно ругала себя за то, что не научилась скрывать от посторонних магические заготовки, подвешенные в воздухе. Медальон нагрелся и обострил слух. Издалека донеслось множество голосов и обрывков речи. Артур тихо скрипнул зубами.

— Это ловушка, — предупредил Артур.

Ева нахмурилась и кивнула. Пока Калимир был всецело поглощен убалтыванием клирика, целительница скользнула тенью к Каю. Сильвари бросил на девушку недовольный взгляд. Сама того не ведая, она отвлекала разведчика от общения с предками. Шипящие голоса резко замолкли, а Кай едва сдержался, чтобы не наброситься на целительницу с кулаками.

— Там впереди ловушка, — прошептала Ева. — Будь готов к атаке.

В подтверждение серьезности намерений Ева коснулась черного лука за спиной Кая. Мощный поток густой, древней Тьмы окатил целительницу, словно бурная волна. Ева задохнулась, запуталась в своих ногах и едва не упала, потеряв равновесие. Кай молча шел дальше, никак не отреагировав на Еву. Зато отреагировал Артур. Он быстро оказался рядом с женой и обхватил ее лицо теплыми ладонями.

— Тьма… — прошептала Ева, глядя вслед Каю распахнувшимися от ужаса глазами. Даже темная часть ее магии Полусвета сейчас забилась в угол. — Он несет на себе столько Тьмы… И смерти. Этот лук — проклятие. Кай в опасности, Артур.

Артур подал ей руку для опоры. Его тоже беспокоил лук Кая, эта странная привязанность к вещи, рожденной из магии Леса Чудес. И эта отстраненность, усиливавшаяся с каждым новым заходом в Лес.

Черные ветки сомкнулись над головами, погружая пространство в вечные сумерки. Легкий туман клубился возле ног, ласкался и облизывал ступни. Вечные шепчущие и смеющиеся духи выглядывали из-за деревьев и приветствовали путников как давних знакомых.

Калимир преданно заглядывал Феофану в глаза и слушал разглагольствования. Клирик давно ни с кем не был так откровенен. На этом последнем этапе путешествия он хотел излить душу. А этот малой появился вовремя, помог, подсказал и даже показал жемчужную сережку, похожую на ту, что когда-то носила принцесса Дивитра.

— И тогда мы отправились в путь, чтобы помочь принцессе безопасно добраться до нового дома… — распинался клирик.

— Как вы это хорошо сказали, Мастер! — подобострастно отозвался Калимир. — Наша принцесса заслуживает наилучшего обращения!

— Вот именно! — назидательно изрек Феофан. — Она уже достаточно настрадалась. Дворцовые интриги, смерть отца, захват власти чужаками… На Севере ей будет самое место.

— Как вы говорите, на Севере? — уточнил мужчинка и обожающе взглянул на Феофана. — Но что же ее там ждет?

— Как это? Замужество, конечно! — отозвался Феофан о само собой разумеющейся вещи. — Высший сюзерен Севера ждет ее, свою невесту.

— Но разве это возможно? — тоненько пискнул Калимир. — Выходить за северного варвара? Разве это не… Неравный брак?

— Вы очень тонко разбираетесь в нашей политике! — вздохнул клирик. — Да, к моему великому сожалению, брак этот неравный, но мы не можем позволить себе более разбрасываться союзниками.

— Да-да, я понимаю, — крайне расстроенно вздохнул Калимир.

Под напряженным взглядом Евы Феофан и Калимир продолжали идти вперед и рассыпаться в любезностях. Клирик вел себя, словно встретил давнего друга или любимого ученика, и нисколько не заботился о тайне их экспедиции.

Путешественники постепенно взбирались в гору и вскоре остановились возле одинокой лесной скалы. Уперев могучие руки в бока, Феофан осматривал ровный, словно обтесанный, камень. Особое внимание привлекла пещера с тусклыми фонариками у входа.

— Здесь вы спрятали принцессу? — прогрохотал Феофан и набрал в грудь побольше воздуха, чтобы огласить весь Лес Чудес верноподданическим криком. Калимир, не на шутку перепугавшись, подскочил к клирику и зажал его рот ладонью. В его глазах прыгали зайчики страха.

— Нет-нет, Мастер, не выдавайте Лесу Чудес нашего положения! Дайте мне немного времени и я приведу вам принцессу!

С этими словами он юркнул во тьму пещеры и пропал. Улыбка не сходила с лица клирика. Именно этого момента он так долго ждал. Ради него он терпел лишения, команду ведьмы, слепца и загадочного сильвари. Ради нее он бросил все и сорвался в путь. Ее благосклонного взгляда ему хватит, как высшей награды. Тогда он поймет, что жил не зря и не все еще упущено.

Но время шло, а Калимир не появлялся.

Феофан занервничал. Кулаки непроизвольно сжимались, напряженный взгляд уперся в точку — во вход в пещеру. Гнилостный ветерок Леса Чудес раскачивал маленькие фонарики. И ничего не происходило.

Не дожидаясь пока на них нападут, Еву принялась подвешивать в воздух заготовки заклинаний. Она нутром чуяла, что никакой принцессы здесь нет и никогда не было. Что клирик повелся на банальную уловку и это не делало ему чести, как мастеру. Что сейчас начнется очередная битва с врагами на этой проклятой духами и приметами земле. Так и вышло.

Со всех сторон зашевелились кусты. Раздался треск ломающихся веток. Захихикали шепчущие духи. Феофан осклабился и взял в руки тяжелый чуть погнутый меч.

— Я так и знал, — хмуро проговорил клирик.

И наотмашь ударил по не самому умному бандиту, выскочившему из кустов с одним тонким ножичком. Коротышка только и успел увидеть, как стальной клинок врезается ему в шею и отбрасывает голову обратно в кусты.

— Эй, дружок Калимир, где ты там⁈ Веди сюда принцессу! — заголосил на всю поляну клирик.

— Будет вам прынцесса, — заорали в ответ нестройные голоса.

Из кустов полетели стрелы. Ева наполнила один из магических шаров завершающим плетением и успела установить защитный купол. Стрелы врезались в невидимую сферу и сгорели, ярко вспыхнув. Разгневанный Феофан, не мешкая, вылетел из-под защиты и, как заяц сиганул в куст. Раздались резкие крики боли, обрывающиеся невнятным бульканьем. На всякий случай Ева кинула клирику лечащее заклинание.

Артур весь чесался изнутри. Пес возился и выл, требовал выпустить его. Желание захватывало его целиком, от самого сердца и до кончиков пальцев. Тело охватило ознобом и лихорадкой. Шептуны Леса Чудес, почуяв страх и добычу, многократно усилили терзания Артура. Артур сопротивлялся, но с каждым разом контролировать звериную силу становилось все труднее. Пес взял верх. Мужчина начал оборачиваться животным.

— Артур, нет! — крикнула Ева и послала мужу путаное заклинание, но не смогла остановить превращение.

Большой черный пес толчком сильных лап вылетел из купола и впился в горло одного из бандитов. Кровь брызнула на лоснящуюся шерсть. Один рывок и позвонок переломился. Отбросив жертву, пес бросился на убегающего, обмочившегося врага.

Кай без устали запускал черные стрелы по шевелящимся кустам. Пару раз он на пробу атаковал тьму у входа в пещеру, но оттуда не доносилось ни звука. А лук шептал и требовал еще крови.

Клирик успел разобраться с тремя лучниками и выискивал следующую цель. Разбегающихся напуганных бандитов догонял и перегрызал глотки пес. Сильвари перестрелял всех, кого успел заметить через украденные мгновения. Недавнее прошлое пещеры вообще многое ему открыло. Не найдя достойной угрозы, Феофан схватил один из фонариков и ринулся во тьму.

Все случилось слишком быстро, Ева едва успела поучаствовать в битве. Нападавшие переоценили собственные силы, хоть их и была целая дюжина. Быстро подлечив царапины Кая, целительница тяжелым взглядом смерила мужа. Артур как раз завершил обратное превращение и был похож на пьяного. Глаза сбились в кучу, из горла доносились неразборчивые хрипы вместо слов, а рот оказался измазанным в свежей крови.

— Зачем? — строго и немного жалобно спросила Ева, не ожидая ответа. — Зачем ты это делаешь?

— Не могу больше сопротивляться… — криво ухмыльнулся Артур и скорчился от неожиданной боли. Капля крови попала на язык и он с удивлением утер рот рукавом. — О духи… Но как?..

— Мне нужны мои книги, — пробормотала целительница. От страха во взгляде мужа ее саму затрясло. — Травы больше не помогают…

Артур слабо кивнул. Пес успокоился и затих. Но момент, когда зверь взял верх над человеком, подчинил волю и потребности, оказался переломным. Его сил больше не хватает, чтобы сдерживать трансформации.

Из темноты пещеры донеслись крики и тяжелые оплеухи. Кай вскинул лук и положил в гнездо стрелу. Вскоре на поляне появился Феофан. Он тащил за шкирку избитого Калимира с наливающимся фингалом под глазом. Бандит скулил и просил не убивать его, клялся, что дома его ждут семеро детей, что завяжет с темными делишками. Клирик больно пнул предателя в бок и тот предусмотрительно затих.

— Где принцесса, сволочь? — низко прорычал Феофан. — Отвечай!

— Я не знаю… — запищал Калимир и разрыдался. — Никогда не видел ее!

— А сережка у тебя откуда⁈ — гаркнул клирик и для проформы еще раз пнул бандита.

— Сережка?.. Ах, сережка, мы нашли ее на тракте, на севере! — затараторил Калимир и сжался в маленький комок.

— Откуда тогда ты знал, что это ее сережка⁈ — заорал во всю глотку Феофан, вздернул мужика в воздух и принялся трясти, что есть сил. — С чего ты решил, что мы ищем именно принцессу⁈

— Я не зна-а-а-а-ю! — выл Калимир.

— Это был какой-то Черный рыцарь, — спокойным тоном оборвал крики и вопли Кай, вдоволь насытившись чужой болью. — Он передал сережку этому Калимиру, сказал кого искать и где. Потребовал убить нас.

Калимир икнул и затих. Замолчал и задумался Феофан. Взгляд, наполнившийся кровью и бешенством уткнулся в побледневшее лицо бандита.

— Ты с нашим врагом сотрудничать вздумал⁈ — тихо, на грани слышимости просипел Феофан. Горло сдавило отвращением и ненавистью.

— Какой-то господин в черном пришел, пообещал денег, титул, ну я и согласился, у меня семеро детей, мне всех кормить надо, а сейчас времена такие, тяжелые, сами понимаете, крутимся, как можем, туда, сюда, аааа…

Оглушительно хрустнули позвонки.

Голова Калимира безвольно упала на грудь.

Феофан отшвырнул бандита в кусты, как последнюю вошь, и обтер руки о штаны. Губы искривились от гадливости.

— Пойдемте. Нам тут нечего больше делать.

— За нами следят, Феофан, — хрипло проговорил Артур, поравнявшись со стремительно летящим клириком. — Может, мы где-то пока схоронимся?

— Поздно уже, — мрачно ответил Феофан, насупив брови. — Я знаю, Дивитра где-то рядом.

Ева осмотрела поле боя, подняла голову к черным веткам, плетущим паутину над головой. Каждый раз, заходя в Лес Чудес, они сталкивались с потерями, болью и ужасом. Из души поднялась волна беспокойства и проморозила кожу. Ева боялась. Боялась этого Леса, боялась за своего мужа, боялась не смочь подержать в руках сына, боялась родить темного ребенка. Шептуны свешивались с веток и раздували страхи. Целительница заткнула уши и опрометью понеслась за остальными.

Кай тоже осмотрел поляну, пошарил по кустам. Предки говорили ему, что здесь обязательно найдется что-то ценное. Сильвари похлопал по пустым карманам трупов, заглянул за пазухи. Во внутреннем кармане Калимира что-то звякнуло. На раскрытую ладонь высыпалась пара медяков и ажурная жемчужная сережка. Слабая улыбка украсила бледное лицо разведчика. Добычу он забрал с собой.

Остаток дня прошел без происшествий. Лес Чудес в очередной раз подивил разнообразием ядовитых тварей, жаждущих смерти всему живому и теплому. Ева даже задумалась, не обладает ли Лес своеобразной «фантазией», позволяющей придумывать способы убийства.

День быстро клонился к теплому, сиреневому вечеру. Путники благоразумно решили не возвращаться в Веселые Котлы, принесшие неудачу. Впереди замаячил небольшой городок. Выбитый из равновесия клирик настоял на том, чтобы остановиться в хорошей гостинице, хорошо поесть и обдумать дальнейшие планы. Никто и не подумал отвергать предложение.

Город Сида́дес находился в самом центре Паликанд и славился своими мельницами и пивоварами. Несмотря на небольшие размеры, люди тут жили богато и совершенно не заметили, ни свержения короля, ни смены власти и господина этих мест. Толстые и довольные жители каждый вечер расходились по любимым тавернам и пивным, чтобы обсудить урожай и обменяться местными сплетнями.

Тем весенним вечером в гостинице Эйри́нис к ним присоединилась четверка уставших путешественников. Женщина, говорившая со странным, неместным акцентом, вежливо поздоровалась, представилась знахаркой Матреной и попросила четыре кружки пива. Мужики-сопровождающие предпочли помалкивать. От мрачной компании, засевшей в углу питейной комнаты, постепенно отсаживались обеспокоенные горожане. Им всем расхотелось прислушиваться к чужим разговорам и обращать на чужаков внимание. Есть такие тайны, о которых лучше не знать.

Спрятавшись за напитками, путешественники принялись тихо обсуждать собственное незавидное положение. Горькие мысли крутились вокруг Черных рыцарей, вышедших на тропу войны, и потерянной принцессы. Кай достал из кармана и тихо положил на стол утащенную сережку. Феофан возбужденно выдохнул и принялся крутить драгоценность, подносить к глазам и пробовать на зуб.

— Настоящая, — выдохнул клирик. — И очень похоже на то, что носила она. Скромно, но с достоинством.

— Ты можешь найти ее по предмету? — зашептала Ева. — Ты же говорил о магии связи предметов…

Входная дверь скрипнула и целительница быстро посмотрела на ауру вошедшего. Пока ничто не вызывало подозрений и опасений.

Клирик сжал сережку в большой ладони, прошептал длинное заклинание и коснулся кулака лбом. Сквозь пальцы прорвались лучи света, и Ева, охнув, загородила руку пивными стаканами. Сердца пропустили с десяток ударов, замирая и разбегаясь. Когда Феофан открыл глаза, в них читалась мука и безнадежность.

— Ничего… Все стерто. Если б я точно не знал, что это ее сережка, решил бы, что ювелир только вчера закончил свою работу…

— Что у нас есть в сухом остатке, — проговорил Артур, откинувшись на спинку двухместной скамьи. — Дневник и воспоминания Долиры, указание искать в Паликандах за красным столбом в рощах Килирии, и пустая жемчужная сережка. Нас выслеживают Черные рыцари, за нами по пятам идут ведьмы и зачарованные крестьяне…

— Ну уж зачарованных мы тут еще ни разу не встретили! — фыркнул клирик. Ему очень не хотелось признавать их отчаянное положение.

Сережка одинокой белой каплей осталась лежать на щербатом деревянном столе. Четыре пары глаз разочарованно посматривали на нее поверх пенных шапок. Повисло тягостное молчание. План, который был поспешен и не проработан изначально, ожидаемо рушился на глазах. Смерть Долиры лишь приблизила плачевный финал.

— Принцесса знает, что мы ее ищем. Мы знаем, где она прячется. Может, выманим ее? — предложил Артур, отставив полупустую кружку.

— На сережку? — уточнил Феофан. Артур кивнул. — Мы не знаем, как эта сережка попала к бандитам…

— Ее дал им Черный рыцарь, — как бы между делом вмешался в разговор Кай. — Три дня назад.

— Нам нужно быстрее заканчивать с принцессой и выбираться отсюда, — задумался Артур. — Если Черные рыцари настолько замешаны в поиски нас и принцессы, то большая ловушка может захлопнуться очень скоро.

Помолчали. Ева продолжила осматривать ауры входящих, борясь с ознобом и тревогой, поселившейся у сердца, колючей, как еж. Неожиданно странное ощущение пронзило девушку. Весь вечер она избегала смотреть в противоположный угол переполненного питейного зала. Словно кто-то старательно прятался и отводил взгляд. Ева попыталась повернуть голову, проникнуть сквозь заслон и не смогла. Новая холодная волна окатила целительницу. Заледеневшая ладонь принялась искать поддержку у мужа, шаря по скамье.

— Продолжим поиски, — мрачно постановил Феофан и бухнул кружкой о стол. Пивные капли взлетели и расплескались. — Поменяем личности и легенду, начнем заново. Денег на первое время нам хватит, так что, Ева, ты отходишь на второй план. Вы все будете моими детьми, идущими в паломничество по духовным местам, — клирик замолчал и посмотрел на бледного и тихого Кая. — Скажем, что молимся за выздоровление нашего сына и брата. Его поразила белая кожаница.

Кай вскинул голову и неожиданно широко улыбнулся. Когда-то на Севере он слышал об этой болезни, но никогда не думал примерять ее на себя. А ведь это могло избавить его от стольких проблем и косых взглядов в прошлом…

— Ева, — продолжил клирик. За последние седмицы достойное поведение той, которую он считал когда-то ведьмой, заслужило не безукоризненное, но доверие. — Я научу тебя забвению. Будешь помогать мне стирать память местных.

— Хорошо, — коротко согласилась Ева. Она сжала руку Артура и продолжила зыркать по сторонам. Данное знание, хоть и немного запретное, точно будет полезным.

— Артур… — начал было клирик, но замолчал, глядя на маску, покрывавшую половину лица мужчины. — В прочем, для тебя даже легенда не потребуется.

Артур криво усмехнулся. Черная маска, подарок Высшего сюзерена, практически перестала тяготить. Он смирился с этим неожиданным атрибутом, даже сжился с ним. Сильнее беспокоили вечная тьма и животные инстинкты, захватывавшие разум и душу.

Амулет на шее неожиданно нагрелся, предупреждая об опасности. Артур дернулся и выставил руку, но не успел. Две огромных литровых кружки, доверху наполненных пивом, со звоном и грохотом ударились об их стол. Во все стороны брызнули мелкие осколки, вперемежку с хмельными каплями. Острые стекла врезались в руку Артура, разрезая до крови. Пес повел носом, учуял кровь и немедленно потребовал начать бойню. Артур сглотнул и вжался в спинку скамьи. На кровоточащие раны быстро легла ладонь Евы, успокаивая и исцеляя.

Феофан, мокрый от кончика сильно поседевшей бороды до носков, оперся о стол и медленно поднялся. Огромный детина, в котором росту было на голову больше, чем в клирике, мялся рядом. В по-детски невинных голубых глазах читались тревога и испуг. Сделав шаг назад, детина попытался дать деру, но был пойман за шею еле сдерживающим гнев Феофаном.

В питейном зале установилась мертвенная тишина.

Целительница бросила быстрый взгляд в прикрытый магией угол, но так и не смогла пробиться через барьер. Медленно разгорающийся скандал никак не отразился на нервах заклинателя.

— Простите, дяденька, я не нарочно, — пропел детина юным звенящим голосом и сжался.

— Ты под ноги себе не смотришь, дурачина⁈ — пропыхтел Феофан и потряс детину за загривок. Получилось забавно, клирику даже пришлось слегка приподняться на мысках. Детина покаянно затряс головой и накуксил губы.

— Споткнулся я, дяденька, не нарочно! — пустил петуха детина.

— Эй, ты, пришлый, ты чего нашего Иа́нниса обижаешь? — поднялся из-за стола немолодой, но очень бодрый мужик. Ева сразу распознала в нем кузнеца по прижженным рукам, тяжелому взгляду и огромным кулакам.

— Потому что ваш Ианнис добрых людей пивом обливает, да одежку путевую портит! — огрызнулся клирик, продолжая удерживать детину, как помойного котенка.

— Не видишь ты, — громыхнул еще один мужик, сидящий по соседству с кузнецом, — Дурачок он! За себя отвечать не может!

— Так может ты за него ответишь⁈ — надулся Феофан. Детину он оттолкнул от себя и закатал рукава куртки по локоть. Детина икнул и потерялся между столами.

— А чего б и не ответить⁈ — взвился второй мужик и показательно-издевательски засучил рукава.

Ева оторопело наблюдала, как вся таверна поднялась и загудела, словно растревоженный улей. Или крестьянский базар в ярмарочный день. Заголосили бабы, заревели неведомо откуда взявшиеся дети. Клирик продолжал прожигать взглядом своих противников. А колдун в дальнем углу так и держал глухую оборону.

— Господа, уж не обессудьте, но поймите и меня! — захныкал хозяин гостиницы-таверны, выскочив из-за стойки. — Выясняйте, пожалуйста, отношения на улице, не портите мне меблировку!

Никто и ухом не повел. Горожане подначивали своих против выскочки-пришельца. У тех аж лица кровью налились. Клирик дышал тяжело и рвано. Короткий кивок, и все трое, громко топая, вышли из питейного зала. Хозяин тихо вздохнул и воздел глаза к небу. Юркий Кай выскочил следом за буянами, прихватив сережку.

— Что на него нашло? — тихо спросил Артур. Его слова почти потонули в шуме от гостей, толпой поваливших на свежий воздух. Там они ожидали развлечения, о котором можно судачить еще пару седмиц.

— Гнев… — предположила Ева, пожав плечами. На самом краю чувств она ощущала, что неизвестный заклинатель поднялся и движется вместе со всеми.

— Он выдаст нас всех… — тяжело вздохнул Артур и огорченно растрепал волосы пятерней.

— Мы и так почти трупы… — горько улыбнулась Ева и взглянула на мужа. — Что ждет нас дома? Меня — судилище и смерть, ведь я ведьма и отцеубийца. Тебя — слепота. Может… Может останемся здесь?

Предложение вырвалось неожиданно, напугав саму Еву. А в сердце вдруг застучала надежда. Если они останутся, то смогут спрятаться, и слуги Высшего сюзерена не доберутся до них. Если они останутся, Лес Чудес поможет вернуть Артуру зрение, наделит руки Евы силой. Если они останутся… Как малодушно…

— Мы должны подумать и о Севере тоже, не только о нас… — тяжело вздохнул Артур и погладил холодные пальчики жены.

— Тогда, пойдем вперед, — обреченно ухмыльнулась Ева. — Кажется, развязка уже близко.

Теплые губы скользнули по лицу Артура. Он не успел перехватить ее. Она опять ускользала.

На большой площадке двора, окруженного невысоким забором, собралась половина города. Всем было страсть как интересно взглянуть на потасовку. Феофан сбросил крутку на руки Каю и разминался. Кузнец с товарищем заводили толпу. У мальчишек в руках появились мелкие камни. Женщины кричали проклятья в спину чужаку, прочили скорую смерть и половую немощь. Задумчивая Ева встала возле сильвари и незаметно отбивала от клирика самые сильные проклятия, могущие пойти в рост. Хоть приметы на Темном Юге работали плохо, мелкие пакости набирали силу безотказно.

Кай тоже времени зря не терял. Откуда-то он раздобыл маленькую шапочку и, гундося с непривычки, принялся громко принимать ставки. Люди по началу сторонились бойкого беловолосого юношу. Но обстановка накалялась, раздавались скабрезные шуточки и оглушительные крики, а там и поток монет наладился. Ставили, конечно, на своих. Потому что свои и потому что двое. Ева хмыкнула и закинула в шапочку пару собственных колец с разряженной магией. Поставила на Феофана под неодобрительные крики толпы. Целительница видела, как этот немолодой здоровяк голыми руками раскидывал кучи беснующихся ведьм, что ему какие-то полудеревенские мужики?

— Ну что, дед, готов получить по соплям⁈ — крикнул товарищ кузнеца, громко хрустя костяшками.

— Ты б хоть представился, внучок! Хочу знать, на чье имя петь заздравную! — отбил подачу Феофан, распрямив могучие плечи.

— Сам, что ли, петь умеешь⁈ — раздалось из толпы.

— А чего ж там не уметь?

— Да кто ты такой⁈ — прозвучали разрозненные нервные крики.

— Клирик Феофан, — широко и удовлетворенно произнес клирик.

Толпа заволновалась, зашумела потревоженной листвой. Двое мальчишек благоразумно побросали камни на землю и затерялись среди людей. Несколько ушлых мужиков помялись, и бросили в шапку пару монет за победу Феофана. Кузнец с товарищем наградили их тяжелыми, многообещающими взглядами.

— Ты прости, Ви́кул, — хлюпнул один из ставочников. — Вас хоть и двое, но супротив клирика и десятерых маловато будет…

— Я — Викул, — прохрипел грозно кузнец, вперив тяжелый взгляд в Феофана. — А это мой духовный брат Гри́гонас. И нам плевать, клирик ты, или сам святитель Белого Ордена. Никому, праведно верующему в Высшего духа, нельзя обижать убогих, даже будь ты хоть сам король! Подставляй шею!

Горожане воодушевились, перестали прятать глаза и вновь начали дерзко посматривать на клирика. Ева тоже не отрывала взгляда от толпы. Магический барьер переместился из питейного зала на улицу и остановился позади всех.

— Здесь есть маг, прячущий себя и свою ауру, — прошептала Ева на ухо Артуру. — Сможешь почувствовать его?

Артур кивнул и принялся медленно придвигаться к возбужденной толпе. Амулет слабо вибрировал, но знаков не подавал. Черный пес вскинул морду, вцепился когтями в сердце. Он хотел сам поймать колдуна, увидеть его своими глазами, впиться в шею. На лбу выступила испарина, дыхание сбилось. Артур с трудом переставлял ноги, но шел вперед и принюхивался. Иногда магия имеет запах. Чем сильнее маг, тем сильнее пахнет магия.

Викулу и Григонасу надоело зубоскалить и, выставив перед собой кулаки, они двинулись на клирика. Феофан принял защитную позицию и выжидал. За полтора шага до врага, Викул совершил рывок и дерзко замахнулся правой рукой. Феофан играючи отклонился чуть назад и с легкой усмешкой всадил раскрытую ладонь в живот кузнеца. Викул охнул и сжался, неудачно качнувшись в бок. Незаметная подножка, и мужик уже валялся в дворовой пыли с рассеченным лбом.

Толпа ахнула. Григонас на мгновение замешкался и замялся. Промедление стоило ему оплеухи и доли равновесия. Мужик отступил и обиженно взглянул на расслабленного Феофана. Клирик красовался. Он действовал аккуратно и четко, грациозно, насколько это возможно с его габаритами. Он разве что не кланялся опешившей и присмиревшей публике.

Ева хмыкнула, уложив руки на груди. Зеленые глаза продолжили искоса наблюдать за горожанами. Ей все было понятно с самого начала. Сильвари подсчитывал монеты, откидывая серебряные овальчики от медяков. Драгоценный блеск в лучах солнца напоминал ему сияние путеводных нитей в Лесу Чудес. На этой драке они хорошенько заработают. Успеть бы улизнуть…

Гиргонас подал руку очухавшемуся кузнецу. Викул стряхнул пыль с ободранных ладоней и вновь бросился на клирика. В этот раз ему удалось подойти поближе и даже коснуться кулаком скулы довольного Феофана. Улыбка быстро стекла с бородатого лица. Григонас напал сзади, ухватился на шею и попытался запрыгнуть противнику на плечи. От тяжести он должен повалиться, там и кончится представление. Феофан крякнул, напрягся и резко крутанулся, стряхивая мужика на землю.

Кровь закипала от обиды. Вдвоем Викул и Григонас набросились на клирика, повисли на обоих руках, потянули вниз. Тогда клирик ударил мощным коленом в лоб слишком наклонившемуся Викулу. От удара кузнец потерялся в пространстве, перед глазами полетели звезды. Викул икнул и сел на зад. Рядом также сел Григонас, потирая разбитый лоб.

— Ну что? Есть еще смелые бросить мне вызов⁈

Толпа кипятилась. Бабы сверкали черными глазами и плевали под ноги. Мужские суконные куртки летели в кучи. Злые и раззадоренные горожане по двое и по трое принялись кидаться на наглого чужака. Ноги вздымали клубы пыли. Самые смелые мальчишки кидали в клирика острые булыжники. На кураже пару камней запустили и в Еву. Целительница обратила камни в песок, едва те приблизились к ней.

Артур шел медленно. Запах колыхался, то удалялся, то приближался. Казалось, будто неведомый заклинатель мечется, но не уходит из толпы. И в то же время, остается в тени. Ева тоже наблюдала за толпой, за аурами, за странным слепым пятном, куда она не могла повернуть головы. Вроде, там была какая-то женщина? Или молодой мужчина? Светлые волосы? Или ярко-рыжие, как у Лилии?.. Воспоминание о сестре всколыхнуло боль и старую обиду. Она никогда не любила рыжих… Неожиданно ощущение пропало, стоило Еве на мгновение отвлечься. Сердце нервно застучало. Артур чихнул и тоже перестал чувствовать магию. А потом раздался истерический крик, полный непередаваемого ужаса:

— Вры́колак! Там вры́колак!

Боевые тетки, только что кидавшие комья земли в глаза клирику, заголосили и бросились врассыпную, похватав упирающихся мальчишек. Мужики, облепившие клирика, как пчелы цветущую акацию, почти свалившие его, растеряли весь запал. Феофан растолкал особо настойчивых и жестом подозвал к себе Еву и Кая.

Лишь обозленные Викул и Григонас не собирались сдаваться. Улучив момент, когда Феофан отвлекся, кузнец серьезно замахнулся и нанес удар справа в челюсть. Клирик покачнулся и схватился за покалеченное лицо. Викул торжествовал. В руке Григонаса сверкнуло тонкое лезвие. Мужик замахнулся и всадил протяжный нож в основание шеи Феофана. Брызнула кровь.

— Вы совсем сдурели⁈ — заревел клирик, пытаясь пятерней сдержать хлещущую кровь. На лицах мужиков отразилось полное, гадкое удовлетворение собой.

— Вот так у вас проходят кулачные бои за правое дело и защиту убогих⁈ — рассвирепела Ева.

Ловкими руками целительница уже плела сильное лечащее заклинание. Каждое упущенное мгновение приближало быструю и очень болезненную смерть клирика. Кузнец и его подельник внезапно поняли, что их занесло, что они совершили преступление, пусть и против безродного чужака. Переглянувшись, они развернулись и попытались сбежать со двора вместе с остальными перепуганными горожанами. Сильвари не медлил. Черный лук быстро оказался в его руке, готовый к убийствам. Ева взмахнула свободной рукой и бросила травяную бомбу, парализуя Викула и Григонаса.

Артур стоял возле небольших ворот в заборе. Запах снова появился, слабый, далекий, похожий на обман. Только какие-то необъяснимые ощущения подсказывали ему, что заклинатель еще здесь и никуда не сбежал.

Тихий городок полнился отчаянными криками и истошными визгами. Люди бежали, падали, хватали детей, ценности и мелкий скарб. Людской поток заполнил улицы, ставшие весьма оживленными. Ужас подталкивал их покидать дома и бросаться прочь из города.

По спине Артура пробежал знакомый холодок.

Слишком знакомый черный холодок.

Смертельный холодок, наполненный шипящими приветствиями.

Он слишком поздно обратился к своей крови. Кровь нашла его.

Белая паутинка быстро впитывалась в кожу Феофана, заживляя, сращивая ровные края раны. Клирик старался не двигаться и не шевелиться. В этой ставке играли на его жизнь.

Люди убегали с постоялого двора, перелезали через забор, топтали и отталкивали друг друга. Из дверей выскочил хозяин. К груди он прижимал деревянный сундучок с деньгами. Маленькая девочка в белом платьице плакала и упиралась, ей не нравилось, что папа разбудил ее и куда-то тащил.

В руке Евы разгорался огненный шар. На лицах преступников ужас смешался с чужой кровью. Они только теперь начали осознавать, что связались с противниками не по силам. Паралич медленно отпускал, но не давал сдвинуться с места. Из ртов посыпались ругательства и мольбы. Ева держала огонь на обожженной правой ладони, поглаживала его, убаюкивала.

Феофан, наконец, вздохнул полной грудью и потер окровавленную шею. Забытый ножичек валялся под ногами.

— Стало быть, вы истинно верующие в Высшего духа? — угрожающе спросил клирик. — Но убийства вам не чужды?

— Сам-то кого к себе в компанию набрал⁈ Девку-ведьму и белого болотника⁈ — что есть мочи заверещал Григонас. — Да от вас за версту смертью и убийствами несет!

— Только вот я, не истинно верующая, — хмыкнула Ева. — И угрызений совести испытывать не буду.

Артур услышал вдалеке звуки, слишком хорошо отпечатавшиеся в памяти. Шаркающая похода. Свист, разрывающий воздух. Топот множества копыт.

— Врыколак… — повторил Артур незнакомое слово и, кажется, все понял.

Он отпрянул от ворот, в которые продолжали лезть спасающиеся бегством люди. Несколько быстрых шагов отделяло его от товарищей. Как вдруг все чувства встали на дыбы…

— И я могу убить вас, а потом даже не вспомнить имен…

— Пожалейте, госпожа, у меня дети! — захныкал Викул.

Феофан и Кай молчали. Им тоже было все равно на жизни несостоявшихся убийц.

Ева подняла ладонь на уровень глаз и собралась сдуть огонь в сторону корчащихся мужиков. На сгиб локтя вдруг легла легкая ладонь.

— Не нужно. Они того не стоят, — пропело где-то рядом.

Ева распахнула глаза от удивления и попыталась повернуться. Но не смогла. Защитный барьер не пускал.

Феофан со стоном бухнулся на колени и крепко ударился лбом о землю.

— Это она… — прошептал рядом Артур.