Долго вылавливали из воды разбитое и сломанное тело смотрителя. Каю и Феофану пришлось спуститься вниз по скале к острым камням, все время опасаясь нападения с моря. Ева осталась наверху прикрывать спутников и осматривать морскую гладь. Но после разразившейся бури и уничтожения Маяка, вдруг стало очень тихо и спокойно. Лишь мелкий, моросящий дождь беспокоил людей и природу.

Ева поставила купол, защищающий от непогоды, и наблюдала за горизонтом. Артур сидел на краю обрыва, свесив ноги вниз, и вслушивался в далекие звуки. Кай и Феофан переругивались и нервничали.

— Ты ведь могла там умереть… — задумчиво проговорил Артур. — Ты ведь должна была умереть под этими завалами. И я ничего не мог сделать.

— Прости, — одними губами прошептала Ева. — Я же целительница. Я должна была им помочь. Свет Столпа погасал и тоже мог умереть.

— И ты помогла?

— Да, — серьезно кивнула Ева. — Теперь этот свет во мне.

Артур встрепенулся. Такого поворота событий он не ожидал. В нем вдруг взыграла бойкая надежда. Такая сила, как сила огня Столпов Света, способна вновь дать ему зрение!

— Он усиливает тебя? Ты можешь сломать печать Феофана?

— Нет… — ответила девушка, закусив губу. — Он, как бы… Выбрал меня своим хранителем и уснул.

Надежда быстро погасла, и Артур вновь повесил голову. Сейчас он чувствовал себя особенно бесполезным, и это ощущение портило и без того ужасное настроение. А в душе неожиданно глумливо заворочался черный пес и вновь потребовал уступить ему место. Сперва оплодотворить самку, а затем уступить. Артур прогнал странные мысли, и они на время затаились.

Над головами пролевитировало и шмякнулось об землю окровавленное тело Вукола. Ева бросила короткий взгляд, чтобы точно увериться в смерти смотрителя, и продолжила наблюдать за водой. Вскоре поднялись мокрые Кай и Феофан.

Клирик, не теряя времени, подбежал к останкам друга, и принялся обыскивать окровавленную и разодранную одежду. Вскоре во внутреннем кармане, как и обещала Ева, нашлось помятое письмо. Феофан нетерпеливо разорвал бумажный конверт и в сердцах разразился нецензурной бранью. Аккуратные строчки расплылись в нечитаемую кляксу от соленой воды.

— Это конец… — воскликнул Феофан и поднял глаза к серому, дождливому небу. Рука с письмом безвольно повисла. Даже скорбь по погибшему другу притупилась. — Этого старого пня свела с ума музыка, которой он так боялся — и вот, что мы теперь имеем…

Кай мялся в стороне и не решался подойти к клирику. С одной стороны, он с самого начала не желал участвовать во всем этом и лишь личный приказ Высшего сюзерена заставил его покориться. Ему очень хотелось обратно, домой. С другой стороны, сердце и магия подсказывали, что его дом здесь. И если он хочет вернуться в Лес Чудес, закончить изготовление лука, пообщаться с духами, увидеть предков, то нужно продолжить путь.

Сильвари аккуратно забрал у разбитого клирика письмо и бросил быстрый взгляд на Еву.

— Ты можешь снова поставить этот купол от дождя?..

Ева взмахнула рукой, но магия засбоила и обернулась сотней мелких бабочек. Лишь с третьего раза, чертыхаясь, целительница установила полусферу. Кай благодарно кивнул, опустился на пропитанную дождем и кровью монстров землю, и разложил на коленях испорченное письмо. Насупленный Феофан исподлобья поглядывал за манипуляциями Кая. Сейчас он, как никогда, был похож на большого и очень расстроенного ребенка.

Кай не сомневался, что задача, которая стоит перед ним, очень проста. Наполняя лук магией, он пропускал через него воду. Теперь нужно сделать наоборот — забрать воду из мокрой бумаги. Ладонь Кая, протянутая над письмом, мелко задрожала. Он закрыл глаза и принялся раскачиваться, вслушиваясь в дождинки, которые с шипением поглощал огненный купол.

Письмо начало покрываться легкой испариной. Капли увеличивались на глазах, собирались во все более крупные и скатывались в середину, словно в чашу. Легкая рябь пробежала по ним, первая капля оторвалась и полетела вверх, в ладонь Кая. Не отставая, за ней полетели следующие. Ева с восторгом наблюдала за этим дождем наоборот. Когда Кай впитал всю воду из письма, он подал бумагу целительнице.

— Попробуй дальше ты. Уверен, должен быть способ… — проговорил он обычным, серым голосом.

Ева приняла письмо и ненадолго задумалась. А потом ее осенило. Похлопав по карманам куртки, она вытащила крошечный бутылек с солью, которую недавно извлекла из морской воды. Крупинки покрыли бумагу тонким слоем, магия придавила сверху, заставляя втягивать чернильные разводы.

Феофан в нетерпении топтался на месте и ждал. Когда Ева протянула письмо, клирик схватил его и даже слегка надорвал. Он быстро пробежался глазами по строчкам, слабочитаемым, но понятным. На его лице попеременно менялись облегчение, задумчивость и мрачность.

— Долира в Утесном Храме на восточном побережье, — резюмировал он и принялся в задумчивости стучать по лбу. — Выдает себя за послушницу. Туда пешим ходом семь дней пути.

— Если пойдем через Лес, то два… — ветром прошелестел Кай. Его сердце оглушительно громко стучало. Дрожащие руки он спрятал в карманы.

— Слишком опасно, — отрезал Феофан. — Тебе будто прошлого раза не хватило?

— Мы можем попробовать… — вдруг встала на сторону Кая Ева. — Мы остались без припасов, без воды, без лечебных ингредиентов, а наши сумки погребены где-то под развалинами Маяка. Чем быстрее доберемся до людей, тем лучше.

— Вам обоим теперь неймется? — ощерился Феофан и бросил злобный взгляд на спевшихся магов. — Не терпится упасть в объятия темной магии?

— Против темной магии есть защита, — подал голос молчавший Артур. — А против толп зачарованных крестьян с вилами наших сил мало.

Феофан на какое-то время опешил. Впервые компаньоны единым фронтом выступили против его воли. Он принялся задумчиво комкать письмо Долиры, мысленно проклиная любимую ученицу. Девушка выбрала самое безопасное место на всем Темном Юге — ни один монстр или последователь тьмы не рискнет сунуться в Храм Высшего духа. Правда, забралась она слишком далеко.

— Бес с вами, — плюнул Феофан себе под ноги и угрюмо всех осмотрел. — Идем через Лес Чудес. Идем быстро, не останавливаясь. Важно добраться до Храма как можно скорее. Мы и так потеряли слишком много времени. И, вот еще, поищите что-нибудь полезное под завалами.

Еве пришлось вспомнить заклинание левитации для больших вещей, чтобы хоть немного изучить завалы. После долгих пререканий с женой Артур все же превратился в собаку и принялся нюхом отыскивать раздавленные продукты. Даже Кай пытался ворочать камни. Один раз ему под ногу попался осколок от Столпа Света, но сильвари небрежно оттолкнул его в сторону. Цилиндр с негромким скрежетом покатился по каменистой земле и ухнул со скалы в воду.

Только Феофан не принимал участия в поисках. В его душе засел вредный, свербящий червячок, который рождал тревогу и сомнения. Червячок говорил, что он стал не только свидетелем, но и одной из причин падения Столпа Света, а, значит, и остатков Пресветлой Калимги. Если слухи правдивы и это действительно был последний зажженный Столп, то один только Высший дух знает, что за этим последует. Ведь Столпы создавали Барьер между Севером и Темным Югом. Клирик сложил руки в молитвенном жесте, но слова молитвы путались и подменялись непрошенными мыслями.

Феофан все время думал о Еве. Если она не лжет и действительно поглотила Свет, то есть еще маленькая надежда. Тогда она не такая уж и падшая. Возможно, даже не ведьма… Клирику было ужасно трудно убедить себя в том, что клейменная девушка не заслуживала наказания. И что теперь ее придется защищать ради последнего Света Пресветлой Калимги.

Дождь вскоре прекратился. Грязных людей и грязные развалины белого маяка коснулся робкий короткий луч. Клирик поднял глаза к режущему глаза свету и спросил, что же ему делать дальше?..

— Нам надо идти, — раздалось совсем рядом с Феофаном.

Клирик вздрогнул и перевел подслеповатый взгляд. У ног Евы крутился довольный черный пес, тыкался влажным носом и выпрашивал ласку. Девушка снисходительно почесывала пса за ухом. Позади них Кай увязывал наименее пострадавшие продукты в грубую материю, похожую на парусину.

— Веди, парень, — гаркнул клирик, отобрал у разведчика импровизированный мешок и закинул себе на спину.

Покидали скалу с тяжестью на сердце и сумбуром в мыслях. За неполных два дня тут случилось и открылось слишком многое, а путь стал еще более опасным.

Выглянувшее солнце разогревало влажную от дождя и бури землю. Начало парить.

Во время спуска путники смогли наполнить свежей водой из родника кожаные фляги. Ева неожиданно отыскала в лесу поляну с редкими на Севере златоглавыми ба́ликами, хорошими оберегами от тьмы и ее проявлений. Давно пожухшие ветки рябины в амулетах целительница заменила желтыми цветами и прошептала по заговору. Неожиданно, даже дышать стало немного свободнее.

Как и в прошлый раз, путь к Лесу Чудес не преградила ни одна застава зачарованных крестьян. Ева заранее готовилась к битве, вспоминала наиболее эффективные заклинания против порабощенных тьмой. Феофан тоже не терял времени — девушка заметила, как над его головой вращалось все больше и больше энергетических шаров. Переборов остатки страха, Ева догнала клирика на узкой лесной тропинке и обратилась:

— Ты можешь научить меня этому?

— Ты о чем? — нахмурился и без того угрюмый Феофан. — Чего тебе надо?

Несмотря на полезность целительницы, он все еще не мог определиться со своим к ней отношением. Оттого и грубил.

Ева указала на шары над головой клирика.

— Ах, это… — облегченно выдохнул клирик. — Обычно я прячу их, чтобы враги не видели, что уже приготовлено против них, но среди вас врагов нет… Это называется «магическая заготовка». Я, как бы, создаю основу заклятия, но не до конца, и подвешиваю ее. А в нужный момент активирую.

— Есть какие-то заклинания-активаторы? — уточнила Ева, покивав на объяснения клирика. В принципе, она так себе это и представляла, но никогда не сталкивалась на практике.

— Тихо, пригнитесь! — зашипел Артур и упал в кусты. — Едут!

Компаньоны, все как один, рухнули рядом с ним. Сильвари задом пополз назад, под прикрытие густого подлеска. Взволнованный Артур лежал рядом с Евой и ерзал. Девушка попыталась взять за руку, но он вырвался и приложил палец к губам. Медальон на груди нагрелся, грозя оставить ожог, обостряя чувства. Кровь в жилах закипела. Артур взывал к ней, и кровь откликнулась. Перед разумом в черной глубине проскакала алая кавалькада. Топот копыт гудел в ушах похоронным звоном.

— Это они… — прошептал Артур одними губами. — Черные всадники.

Ева вздрогнула и побледнела, ужас от воспоминаний расплескался в ее глазах. Светлое заклятие, которое должно было укрыть их от взора тьмы, трижды рассыпалось земляными червями. Феофан даже неодобрительно фыркнул — извивающаяся масса прямо под носом вызывала в нем отдельное чувство гадливости. Клирик сам оградил их защитным заклинанием, вставшим с легким свистом ветра.

Кавалькада Черных рыцарей быстро промчалась по лесной тропе, не обратив внимание на пыльные кусты. Хотя Ева была уверена, что неистовый стук сердца выдаст их с потрохами. Артур сел, вытирая со лба испарину, размазывая по лицу грязь. Он ощутил каждую каплю крови в своем теле. Кровь взывала к крови. Отец или дед тоже почувствовали его, применили кровавый поиск.

— Они знают, что мы здесь, — проговорил Артур, повернув невидящие глаза в сторону громко дышащего клирика. — И они ищут.

— А ты, ты сможешь увидеть их? — поинтересовался клирик, но Артур лишь отрицательно покачал головой.

— Я не маг… Могу лишь ощутить их присутствие и попытки воздействия.

— Затворницы помогут, — кивнул своим мыслям Феофан. — В Храме есть много талантливых магичек, ушедших от мира. Они дадут тебе зрение.

Артур непроизвольно вздрогнул. Кажется, это было не совсем то зрение, которое кто-либо хотел бы иметь. Но он должен защитить свою семью от своей семьи и не подвести Аминадея.

— Я готов, — просто ответил Артур, чем вызвал на себя взгляд Евы, полный ужаса.

Войти в Лес Чудес во второй раз оказалось также легко, как и в первый. Клирик задумчиво пробормотал, что в прошлый раз Лес рос несколько дальше, но списал эту разницу на собственную усталость. Над головами быстро сомкнулись кривые ветки, на плечи опустились синевато-серые сумерки. Казалось, что Лес был такой же, уже знакомый. Такой, да не такой…

— Здесь… Что-то изменилось, — прохрипела Ева, посматривая по сторонам, вглядываясь в дымку меж черных деревьев. Легкие скребло, будто она дышала пыльной взвесью. От грязного воздуха целительница даже закашлялась.

— В прошлый раз дышалось легче… — подтвердил Артур. В носу у него слабо засвербело.

— Вы думаете, этот Лес зовут «Лесом Чудес» за умение исполнять желания? — горько хмыкнул клирик и поправил куль на плечах. — Этот Лес умеет меняться и подстраиваться под тех, кто в нем рыщет. Чем дольше человек находится здесь, тем лучше Лес знает, как его убить.

Кай молчал, вжав голову в плечи, и не соглашался. Он не был человеком, и, войдя в Лес вновь почувствовал, как местный воздух наполнил его счастьем и легкостью. Что он пах сладкой малиной. Кай попросил Лес Чудес вывести их к Утесному Храму. И среди темнеющих деревьев путеводной серебристой нитью заблестела нужная тропинка.

Передвигаться решили следом друг за другом, контролируя, чтобы никто не сбился с пути. Ева поискала в карманах куртки остатки алхимических припасов и усилила действие амулетов, отпугивающих тьму и Темных. Клирик вновь поставил каждому на лоб по светлой магической печати. Кай всеми силами противился воздействию заклятия. Оно вызывало в нем непреодолимое чувство брезгливости. Тьму Кай тоже не жаловал, но и Свет в его понимании был ничем не лучше. Артур вызвался следующим нести куль с остатками припасов. Когда все было почти готово, а сумерки над головами углубились, разведчик неожиданно предложил:

— Мы можем связаться остатками веревки. Тогда точно не потеряемся в тумане.

Предложение приняли, как разумное, и Феофан быстро и проворно связал себя с остальной троицей.

— Если на нас нападут, сражаться будет куда сложнее, — мрачно отметил Артур.

Кай подергал крепкую веревку и сделал первый шаг, внимательно следя за извивами серебристой нити меж деревьев.

Каждая новая сотня шагов давалась все тяжелее. На головы путников вновь обрушились шепчущие голоса, ветки ловили за края одежды и стремились вырвать себе по трофейному кусочку. Земля, скрытая плотным маревом тумана, оказалась топкой и все время проваливалась под ногами. Вода доставала до щиколоток и неприятно холодила ступни даже через кожаную обувь. Каркали вороны.

В пыльном воздухе разлились сладковато-гнилостные запахи. Дышать становилось все труднее. Путники натянули на лица замызганные шарфы, чтобы как можно меньше соприкасаться с отравой. Попеременно кто-то сгибался в неистовом, разрывающем кашле. Тогда сцепленной колонне приходилось останавливаться. Ева периодически легкие от скверны магией, но старалась экономить энергию. Лес встретил их только пылью и тишиной, скорее всего веселье он решил приберечь на потом.

Ева напряженно мотала головой и всматривалась в призрачные фигуры, прячущиеся за черными деревьями. На их лицах отмечались лишь темные провалы глаз и извивающиеся рты. Скалящиеся, зубастые, печальные, воющие. Они не могли говорить, не обладали голосами, но ветер, что они создавали своими хаотичными движениями, все громче свистел в ушах. Метка Феофана в этот раз действовала слабее.

Артур четче разбирал в свисте насмешки. Они беззастенчиво смеялись над никчемным сыном Темных с Северных Пустошей, не могущего оставить после себя ни неувядающей славы, ни, хотя бы, достойного наследника. Артур и рад был бы не слышать их, но впервые за все время золотой амулет, усиливающий все чувства, обернулся против него. Золото на груди жгло, прожигало большую, кровоточащую рану в трижды продырявленном сердце. А голоса продолжали шептать. Они предлагали бросить всех, предать, уйти к тем, кто его любит и всегда любил. К своей семье.

— У меня есть семья… — сквозь сцепленные зубы прошептал Артур. — И она не имеет никакого отношения к тем людям, что идут против собственного сюзерена.

Да неужели, прошептали насмешливые духи.

Вот только та семья, от которой ты так страстно стремишься откреститься, не отвергла тебя, слабого человека без магии, а твоя драгоценная женушка только и мечтает о том, чтобы избавиться от бесполезного слепца, продолжили издеваться они.

— Заткнись, это бред, — зло прошептал Артур. — Это из-за них я сейчас здесь и за них несу расплату.

Неожиданно он запнулся за корягу, неведомым образом подвернувшуюся под ногу, и во весь рост растянулся в грязи. На одну ногу припала и Ева, привязанная впереди. С уставшего лица Артура стекала грязь, когда он выбрался из лужи, скрытой поднявшимся, высоким туманом.

— С тобой все в порядке?

— В порядке… В порядке…

Видишь, ты просто жалок, и она тебя жалеет, добавили шептуны.

— Берегись! — внезапно заорал Артур, толкнул Еву и выхватил меч.

Ева упала в лужу как раз вовремя, чтобы не оказаться меж зубчатых жвал огромного черного паука. Еще несколько ударов сердца ей потребовалось, чтобы осознать размеры паука и от какой жуткой и неожиданной смерти ее спас муж. Грязный Артур уже с головы до ног заляпался в смердящих зеленых внутренностях паука.

— Еще один! — крикнул Кай и вытащил короткий клинок.

Но из плотного серого тумана выскочило сразу трое членистоногих. Феофан с гиком швырнул в них по слепящему заклятию из ранее заготовленных и бросился вперед с длинным мечом наперевес. Остальных, связанных одной веревкой, потащило по земле за неуемной силой клирика.

Ева пропустила по веревке ослабляющее заклинание и выскочила из ее пут. Быстрый осмотр сражающихся мужчин показал, что ни одного еще не ранили сколько-нибудь серьезно. И тогда целительница принялась мстить. В ее руках один за другим появлялись огненные шары, которые она, не жалея, кидала в пауков. Твари быстро опрокидывались на спины и зажаривались с жалобным свистом.

Туман кишел чудищами. Следом за пауками подтянулись полупрозрачные змеи, размером с Феофана. Сквозь кожу просвечивали многочисленные ребра, а за ребрами в специальном мешочке горел слабый огонь. Когда Артур разрубил пополам первую такую змею, мешочек лопнул и пламя перекинулось на ближайшие сухие деревья.

— Кай, вода! Скорее! — нервно крикнула Ева

Разведчик отвлекся на слова девушки и пропустил проникающий удар в грудь длинной расчлененной лапой. Кай с хрипом повалился в грязь. Ева неразборчиво заорала и в ярости поджарила паука тремя огненными шарами. Следом на грудь Кая легло что-то вроде белого кружевного платочка. Растворившись, он залатал дыру, проделанную пауком.

Не вставая из лужи, сильвари вонзил пальцы в мягкую грязь и сжал ее в ком. Грязь засвистела, но Кай продолжал мять, выжимая воду. Магия откликнулась быстрее, чем раньше. Грязные капли закружились, образовывая плотные шары, размером с ладонь и повисли в воздухе. Одним взглядом сильвари швырял воду и гасил огонь.

Но этого все равно было мало. Артур сражался по колено в останках пауков и разрубленных змей. Ева задыхалась от натуги и нехватки магической энергии. Феофана твари прижали к дереву и он еле отбивался сразу от пятерых. Казалось, еще немного, и он выронит меч из ослабевших рук. Каю же не хватало умения, чтобы и сражаться, и управляться с магией воды.

Проклятые лесные твари продолжали пребывать. Пауки, змеи, длинные колючие черви, вороны с особенно острыми клювами, падающие с деревьев прямо на головы, оглушительно кричащие ящерицы. Одна такая ящерица оказалась настолько громкой, что Артур повалился на колени от пронзительной боли. Из зажатых ушей потекла кровь.

Сильвари с замиранием сердца следил за бойней и отчаянно не хотел умирать. Оставался последний способ.

Кай прислушался к ощущениям, что напитывали его тело, стоило им вновь зайти в Лес Чудес. Они давали ему магию, они же указали правильный путь. Они могут и должны остановить атаку. И беловласые духи прошептали:

— Ты знаешь, что делать, Кайро…

Кай высоко подпрыгнул и уцепился за одну из сухих веток черных деревьев. Рывком он заставил ворону слететь с ветки, подтянулся и легко побежал к стволу. Там ему пришлось убить двух притаившихся ящериц, прежде чем получилось коснуться коры. И сильвари будто прошибло молнией. Сквозь каждую жилку в теле пронесся ярчайший заряд будоражащей сине-фиолетовой энергии.

Юноша вдруг увидел Лес Чудес сверху на огромном расстоянии. Едва справляясь с собственным учащенным дыханием, он смотрел вниз и вокруг. Где-то здесь источник. Кай чувствовал его совсем рядом.

— Кай, бес тебя дери, куда ты делся⁈ Я тебе все кишки выпущу, если бросишь нас сейчас! — раздался крик снизу.

Глаза Кая быстро заволокло чернотой. В этой бездне всполохами плясало фиолетовое пламя. Он старался не отвлекаться на проклятия ничего не понимающего клирика и продолжал искать. Лес пульсировал, источал злобу и жаждал убить залетных путников, попировать их костями. Сильвари пристально смотрел и неожиданно увидел. Одна точка горела тьмой и ненавистью сильнее других.

Оторваться от дерева и его могучей энергии оказалось сложнее, чем от сладкого, счастливого сна. Кай не мог отнять руки. Кай чувствовал, как энергия переполняет его, делает лучше, могущественнее, делает собой. По бледному лицу побежала холодная слеза. С отчаянным криком сильвари рубанул ребром одной ладони по другой и оборвал связь. Вскоре он уже стоял рядом с едва держащейся на ногах Евой.

— Помоги мне, я знаю, что надо делать!

— Что? — прошептала целительница, с трудом фокусируя взгляд на перекошенном лице сильвари. — Что нужно?

— Твой свет.

— Но я не…

— Да это не важно, Ева! — завопил Кай и за руку вытащил девушку из гущи сражения. — Идем за мной, ну же, скорее!

Ева кинула последнее исцеляющее заклинание в Артура и, превозмогая боль и разрывающую усталость, бросилась за сильвари.

— Ты куда, сын портовой шлюхи⁈ — понеслось им вслед.

— Ева… — мучительно простонал Артур, почувствовав, что девушки больше нет рядом.

Но Кай тянул Еву все глубже и глубже в туман. Он отбивал атаки лесных тварей, будто заранее знал, откуда они нападут. В нем прибавилось силы и ловкости настолько, что целительнице больше не пришлось вступать в бой. Воспользовавшись краткой передышкой, Ева сломала сразу два кристалла госпожи Маргариты и немного насытилась магической энергией. Хрупкие осколки упали в грязь и придавились тяжелым сапогом.

— Здесь, это здесь, ты чувствуешь? — спросил Кай, настойчиво тряханув Еву за руку. Поляна пряталась в таком плотном тумане, что лицо целительницы едва угадывалось рядом.

Ева чувствовала. Энергия, похожая на ту, с которой когда-то на нее напал Темный Эйлур, но другая. Более древняя. Более хаотичная. Более злая. Искаженная, изломанная, оторванная от самой себя. Больная. Смертельно больная.

— Да… Я чувствую… — прошептала Ева. От нахлынувшей тьмы даже тьма в ее собственной крови показалась черным котенком. Голова закружилась, а мысли растворились и исчезли в вихре.

— Тогда дай руку и повторяй за мной, — приказал Кай.

Ева подчинилась. Сильвари не глядя нащупал во внутреннем кармане полынный эликсир и выпил весь залпом, до дна. Затем Кай переплел их пальцы и поднял руки над головами. Из его рта полились слова и туман. Туман ядовитого фиолетово-синего цвета.

— Izzára xáexas khúvo játara!

— Izzára xáexas khúvo játara…

— Zábzáb luxáres magtáwes míyura!

— Zábzáb luxáres magtáwes míyura…

— Khónko zárexas Idaaga!

— Khónko zárexas Idaaga…

— Bála!

— Bála…

Земля заходила ходуном. Кай крепко удерживал руки Евы, и только поэтому они не рухнули. Туман извивался, словно гадина, прибитая острым клинком. Белоснежная пелена редела, скрючивалась и сворачивалась. Вскоре показались кусты, окружающие поляну, деревья и вечные сумерки над головой. Поверженная магия перестала дрожать и уползла в глубину Леса Чудес, зализывать раны.

Только тогда Кай отпустил не соображающую Еву. Девушка смогла заставить себя открыть глаза и тут же в страхе отпрыгнула в сторону. Она увидела, что именно скрывал туман. Древнее кладбище. Могильные плиты покосились и потрескались. Небольшие холмики курганов заросли высокой колючей крапивой. Целительница быстро постучала себя по лбу, отгоняя злых духов мыслей и до крови поцарапала себе руку. Дурная примета — взбираться на могилу. Даже нечаянно. Теперь духов нужно напоить своей кровью, чтобы загладить вину. Лес глухо хохотнул, глядя на ее усилия.

Кай опустился на одно колено и принялся срывать с одной из плит вьющийся плющ. На камне выступила надпись на неизвестном языке. Сильвари провел чуткими длинными пальцами по буквам и трещинкам, что-то прошептал. Но магия больше не отзывалась. Магия устала.

Вскоре рядом раздался топот двух пар ног. Ева тяжело привалилась к стволу кривого черного дерева и пыталась выровнять дыхание. Всю спину жгло блокирующей магией, исходящей от клейма, кожа на руках полопалась, как от ударов зубастой семихвостой плети. Энергия, израсходованная до самого дна, восстанавливалась медленно и с неохотой. Артур безошибочно определил, где сидела Ева, и подлетел к ней, ощупал лицо, прижал к себе.

— Я в порядке, в порядке… — отрывисто проговорила Ева, обнимая мужа.

— Останемся здесь на ночь, — предложил коленопреклоненный Кай, но в голосе его прозвучали требовательные нотки. — Вам нужно отдохнуть.

— Эй, парень, что ты вообще вытворяешь? — жестко спросил Феофан, ткнув Кая в плечо. — Что на тебя нашло?

— Я спас нас всех, — спокойно ответил сильвари, подняв на клирика холодные, водянистые глаза. — К тому же, это место сейчас самое безопасное во всем Лесу Чудес. И они нас не потревожат.

Вся компания была вынуждена согласиться с доводами сильвари. Каждый из них по-своему чувствовал тьму, но на этом древнем кладбище ее выжгло. Даже вездесущий ползучий туман опасался выбираться на очищенную поляну. Артур с коротким вздохом облегчения сел рядом с Евой, и она доверчиво спряталась у мужа на груди. На сей раз даже у Феофана не осталось сил спорить. Он сел под соседнее дерево и быстро уснул.

Ночная темнота сгустилась над головами уставших путников. Кай переходил от могилы к могиле и терпеливо ждал, пока все заснут. В этом деликатном деле ему не нужны свидетели. Ева и Артур тихо и нежно о чем-то пошептались, но вскоре усталость сморила и их.

Кай поднял голову к далеким звездам, едва различимым сквозь плотное переплетение ветвей. Их свет не помешает, но и не так уж желателен. Сильвари еще немного побродил, пока одна каменная плита не привлекла его внимание. Казалось, что в ночной темноте она слабо светится неестественным фиолетовым цветом. Глубоко вздохнув, Кай совершенно человеческим жестом потянулся к левому плечу, чтобы прогнать злых духов действия, но быстро одернул себя. Здесь, в Лесу Чудес, можно не обращать внимание на дурацкие северные приметы. Здесь все работает иначе.

Юноша подошел к могиле, источающей свет, и встал на оба колена. Он знал, что нужно делать дальше, потому что сам Лес подсказывал ему. Двумя резкими движениями он сорвал плющ, плотно обвивший камень. Под ним показался символ, который Кай еще ни разу нигде не видел — раскидистое дерево, вписанное в восьмиугольник. Над деревом светился серп месяца, под ним лежали в ряд три оскаленных черепа. Сердце застучало быстрее, болезненнее. Не раздумывая, Кай приложил руку к знаку. Энергия, веками заточенная в камне, выстрелила в небо мощным фиолетово-синим лучом. На голову посыпались разломанные на части ветки.

Кай отпрянул, и истечение энергии в мгновение прекратилось. Ровным кругом над головой светило чистое ночное небо. Из-за деревьев, периной накрывая спящих людей, пополз сиреневый туман. Из тумана формировались образы, по началу неразборчивые и безжизненные. А потом Кай начал узнавать…

Первой из тумана вышла девушка с длинными белыми волосами, очень юная и хрупкая, как первая весенняя ромашка. Она прижимала дрожащие ладошки к груди и понуро брела к могилам. За девушкой потянулись другие женщины, их волосы были убраны цветами, а длинные свободные платья колыхались как от ветра. Суровые мужчины с боевыми раскрасками на лицах ступали осторожно и плавно, словно охотились на диких кошек. Последним на поляне появился шаман из недавнего видения. Он быстро обвел всех колким, пронизывающим взглядом, а затем с силой ударил кулаком по колену. Остальные повторили.

— Мы собрались здесь, у могил наших предков, чтобы чествовать истинные имена, — провозгласил шаман. Мужчины и женщины почтительно склонили головы. — Лишь самые достойные смогут называться мужчинами и обрести силу. Приступим же.

Юноша наблюдал за призраками из далекого прошлого, как завороженный. В одно мгновение в руках собравшихся сильвари появились заготовки для луков из черного дерева. Кай спохватился и снял со спины свою заготовку. Во что бы то ни стало, он должен поучаствовать в обряде.

— Хорошо, — гортанно пропел шаман и простер руки над кладбищем. — Расположитесь же на священной земле и завершите свои луки из того, чем с вами поделились предки.

Мужчины уселись на курганы и достали из-за пазух пучки тонких белых нитей. Кай нахмурился и приблизился к одному из призраков, чтобы получше рассмотреть процесс. Через мгновение его осенило — сильвари использовали длинные белые волосы!

Процесс натягивания волос вместо тетивы был сложен. В искусных и ловких руках охотников древности тонкие волосы рвались и не желали поддаваться. Некоторые приходили в отчаяние и, когда запасенные волосы заканчивались, покидали могильную землю под жесткие смешки и злобные шутки. Те, кому удавалось с помощью магии или сноровки поставить тетиву, удостаивались похвалы и объятий шамана.

У Кая была всего одна попытка. Лес Чудес подарил ему один длинный и тонкий волос, поэтому сильвари внимательно наблюдал за мужчинами, подслушивал, какие заговоры они использовали, какую магию творили. Когда целый десяток охотников выпрямился и потряс над головой луками, Кай решился.

Завязав по прочному узлу на двух концах волоса, сильвари зацепил один за нижнюю зарубку. Рука дрогнула, и юноша нервно задержал дыхание. Но волос не порвался. От натуги он даже высунул язык. Кай снова и снова шептал заклинание на неизвестном, но очень красивом языке, и медленно сгибал лук в дугу. А затем резким движением зацепил волос за верхнюю зарубку. Тетива тихо тренькнула и устояла. Сердце бешено забилось. Кай подскочил, в победном жесте выкинул руку вверх и пустился в пляс прямо по заросшим крапивой могилам.

Охотники-сильвари также закончили свои луки. Из добрых четырех десятков мужчин справилась лишь дюжина. Шаман выстроил их в ряд, и счастливый Кай тоже встал рядом с одним из призраков.

— Вы почти готовы к тому, чтобы обрести свои истинные имена и стать мужчинами, — теплым, отеческим тоном проговорил шаман. — Осталось лишь последнее испытание.

Шаман махнул рукой, и в просвет между ветвей, проделанный магией, вышла перепуганная девушка-ромашка. На длинных ресницах дрожали капельки слезинок, волосы растрепал ветер, а полупрозрачное платьице не скрывало девственной красоты. Присутствующие настороженно замерли, а шаман провозгласил громовым голосом:

— Эта си́льва была избрана Древом Истоков и должна умереть во исполнение обряда. Кто первым согласиться пронзить стрелой ее сердце?

Охотники занервничали. По толпе пронесся тихий недовольный шепоток, но хищный взгляд шамана заставил их замолчать. Мужчины переступали с ноги на ногу, исподлобья поглядывали на девушку, но никто не решался первым поднять оружие. Тогда к шаману из толпы подошла статная женщина с редкими черными прядями и залысинами и подала стрелу с вороньим оперением. Шаман покачал стрелу в руке, проверяя баланс, и снова спросил:

— Так есть ли среди вас мужчины, а не желторотые соплежуи⁈

В ответ один из охотников бросил лук себе под ноги, плюнул на могилу предка и быстрым шагом удалился в лес. Вслед ему полетело проклятье шамана. Заплаканная сильва подняла глаза и умоляюще посмотрела на охотников. Взгляд красавицы подействовал, и еще двое мужчин бросили луки и покинули кладбище. Остальные стояли и ждали. Никто не хотел уступать, но никто не желал быть первым.

Кай стоял в ряду охотников и чувствовал, как от разразившейся сцены по коже бегут мурашки.

— Раз уже так требует Древо Истоков… — наконец, проговорил один из сильвари и принял стрелу из рук довольного шамана.

Тихо тренькнула тетива. Тихий вскрик огласил поляну. Прекрасная девушка коснулась груди. На длинных красивых пальцах остались капли крови. Но она продолжила стоять на ногах. Слезы градом катились из ее глаз.

Больше никто не стеснялся и не мялся. Охотники бросились за стрелами к женщине и торопливо пускали их в сторону девушки. Стрелы пронзали ладони, предплечья, живот, одна застряла в шее, но сильва продолжала стоять, покачиваясь на легком кладбищенском ветру. Кровь из ран текла по коже, растекалась по тонкому платью. Ткань облепила изумительный стан.

Последняя, седьмая стрела вновь попала в сердце. Всхлипнув, красавица замертво повалилась на землю. Шаман громко рассмеялся:

— Сыны мои! Вы выдержали, вы прошли испытание и теперь можете называться мужчинами сильвари! Теперь вы имеете право на полные имена, теперь вы…

Порыв ветра заглушил последние слова. Оторопевший юноша стоял на месте и едва дышал. Жестокая смерть прекрасной девы потрясла его до глубины души. А из прошлого донесся последний отголосок:

— Ты знаешь, что должен делать, Кайро, ты знаешь…

Вздрогнув, Кай протер глаза. Перед ним тихо спала под деревом Ева.

Сердце разок громко стукнуло и убежало заполошно биться в пятки.

Кай дрожал всем телом и больше был похож на приносимую в жертву сильву, чем на охотника-сильвари.

Рука, крепко сжимающая черный лук, поднялась.

Тетива натягивалась медленно, с большим трудом.

Кто-то вложил в гнездо лука стрелу с вороньим оперением.

Дыхание прерывалось.

Дыхание остановилось…

— Так-так-так, кто это тут так нагло резвится на моей поляне⁈