Дух Запада и один из благородных зверей древнекитайской мифологии –

белый тигр Баиху, или Боху

В культуре Древнего Китая даже священные мифологические животные помимо положительных имели и неблагоприятные характеристики. Если выше упомянутые благородные звери — Чжу-няо и Цинлун — представляли собой благоприятных звездных духов, то образ белого тигра Запада можно охарактеризовать как противоречивый, так как изначально он воспринимался как негативный и лишь после — как положительный.

Согласно одной из легенд, в эпоху Хань, предположительно в 61 году до н. э., во время охоты Императору повстречался белый тигр, появление которого восприняли как знак Небес. Император решил воздвигнуть в его честь храм. Существует и иной сюжет, по которому ханьский правитель южных областей (73‒48 годы до н. э.) во время охоты поймал белого тигра и решил преподнести его шкуру и кости императорской семье. Белый окрас мог принять только пятисотлетний хищник — тогда зверь утрачивает свирепость и обретает гуманность, продолжая жить до 1000 лет. [7]

Как олицетворение Запада, Баиху покровительствовал также и стране мертвых: по одним преданиям, вход туда находился на севере под горой Чэнду-цзайтянь, по другим — на западе во владениях Си-ван-му. Несмотря на суровый нрав, Баиху не причинял вреда без повода и одним присутствием прогонял любую нечисть. Мнение о том, что белый тигр — вестник несчастья, скорее всего, сложилось под влиянием ассоциаций, связанных с загробным царством и белым цветом, который символизировал траур и пустоту. В народе его иногда называли «Сан-мэнь баиху», что буквально означало «зловещий белый тигр».

В дополнение к сказанному в системе Инь-Ян белого тигра, скорее, можно назвать тотемом женского начала, связанным с сезоном осени и злым духом, пребывающим на звезде Суй (Юпитер). Отсюда еще одна трактовка иероглифов имени Баиху: не «белый тигр», а

«белая тигрица»

В таком случае образ благородного духа-зверя вполне соответствует схожим женским мифологическим персонажам — Си-ван-му и Нюйве.

В трактате Сунь Жоучжи «Сунь-ши жуй ин ту» («Иллюстрации благовещих знамений господина Суня», VI век) о Баиху говорится следующее:

«Белая тигрица безвредна и гуманна. Если Ван (государь) не проявляет насилия и жестокости, а только безграничную милость, тогда появляется она»

О позитивном восприятии образа Баиху также говорит нанесение рисунка белой тигрицы на ритуальные облачения императорской семьи.

Через несколько веков образ белой тигрицы идеализируется в народном сознании и негативная коннотация исчезает. Уже Сюй Шэнь в своих записях «У цзин и и» («Особые смыслы Пятиканония», I‒II век) описывал Баиху как зверя

«должной справедливости, являющейся белой тигрицей с черным узором и хвостом длиннее туловища»

Считалось, что тигрица питалась только мясом неубитых и не едящих других живых существ.

В словаре «Эр-я» благородную Баиху описывают с помощью иероглифа «хань», который несет окраску «свирепый» и «белый». Теперь образ белой тигрицы воспринимался как сочетание мужского и женского начал, гуманности и жестокости. Пока Баиху не достиг 500 лет, в нем доминирует животное агрессивное начало; переходя же эту возрастную границу, тигр становится священным животным, утрачивает жестокость и обретает гуманность.

Среди благородных духов-зверей Баиху выделяется уникальной противоречивой окраской, соединяя противоположные начала: Инь и Ян, женское и мужское, доброе и злое.