Цинлун, или Цанлун,
в древнекитайской мифологии почитался как один из благородных животных, олицетворявших стороны света. Относили Цинлуна к Востоку и описывали как дракона зеленой весенней травы, хотя в некоторых переводах его называют синим драконом (возможно, из-за неоднозначности перевода иероглифа, обозначающего цвет: «циан» — «сине-зеленый»). По легенде, Цинлун произошел из планеты Суй-син (Юпитер); на небе его олицетворением считалось созвездие, напоминавшее дракона.
Для мифологии Древнего Китая образ дракона — лун — основополагающий и несет множество значений. Изображения иероглифа «лун» обнаружены еще на костях для гадания эпохи Инь (XIV век до н. э.). [13] На костях изображено три формы дракона: безногое рогатое существо, или рогатое и с извивающимся чешуйчатым телом, или длинное чешуйчатое существо с лапами и крыльями.
В династию Сун (960‒1279 годы) сформировались основные внешние черты драконов: рога оленя, голова верблюда, глаза духа, шея змеи, чешуя карпа, когти орла, лапы тигра, уши коровы
[69]
[ «Эр-я́ и» («Пояснения к Эр-я́», XI‒XII век) — древнейшая из дошедших до наших дней китайская энциклопедия, над составлением которой трудился коллектив ученых.]
Позже известный фармаколог Ли Ши-чжэнь в своем лечебнике «Бэнь-цао ганму» («Компендиум лекарственных веществ») добавил к описанию дракона усы, бакенбарды, а вместо глаз духа упоминал кроличьи глаза-бусинки.
Функции и покровительство определенным стихиям также видоизменялись на протяжении развития китайской мифологии. Некоторые исследователи (к примеру, Б. Л. Рифтин) поддерживали утверждение, что прообраз дракона в китайской мифологии — змея, ящерица или крокодил, то есть пресмыкающееся, часто встречающееся у воды. Отсюда зародилось представление, что дракон — существо, воплощающее водную стихию, а одна из главных его функций — поддержание плодородия. Существовали приметы, по которым в зимний сезон драконы впадали в спячку, а их появление у водоемов весной символизировало наступление периода плодородия. [7]
В образе пара китайцы также усматривали драконов: принимая вид облаков, они носятся по небесному пространству. Из-за этого облака в редких случаях называли «облачными колесницами». По цвету облаков предугадывали природные бедствия: красные облака — предвестники засухи; черные — наводнений; белые — гибели среди населения. Самыми опасными предвестниками считались двойные облака, верхняя часть которых желтая, а нижняя — белая. Такие облака называли «ци-юнь», то есть «знамя-облако», которое предсказывало войну. [3]
В некоторых примерах древние народы использовали иероглиф «лун» в качестве обозначения тотема племени (к примеру, племя цян — западная и центральная части провинции Хэнань). Подобное использование сверхъестественного существа в роли тотема — исключение в системе первобытных верований, так как тотемами избирались реально существующие звери. Вероятно, образ дракона заменил более архаичные тотемы змеи, ящерицы или крокодила. При этом в «Критических суждениях» Ван Чуна упоминается, что дракона также изображали как змея с головой коня — лунма.
Первое предположение о связи образа «лун» с крокодилом сделал нидерландский синолог и историк-релегиовед Ян Якоб Мария де Гроот (1854‒1921). Отправившись в город Фучжоу, он стал исследовать сохранившиеся письменные источники южно-китайского фольклора и традиционный китайский образ жизни местных племен.
Роль дракона в мифологических древнекитайских представлениях велика: помимо функции тотема, по сюжету некоторых легенд рождаются небесные первопредки от связи женщины и дракона. Притом связь могла быть зрительная, через сновидение или случайная — через соприкосновение со следом дракона. Так родились Фу-си и Янь-ди, а также в полузмеином виде изображается мать-прародительница Нюйва — один из самых древних образов в китайской мифологии. Смерть или убийство дракона считались несчастливыми знаками, предвещающими стихийные бедствия или массовую гибель людей.
Как воплощение природной стихии, в древности дракона связывали с землей. Впервые это зафиксировано в «Книге перемен», а также во время изучения археологических находок — на блюде эпохи Инь (XVI‒XI век до н. э.) — изображены два дракона, птица и рыба. Возможно, дракон в данном случае олицетворял именно землю, так как архаичная система мировоззрения имела упрощенную форму представлений. [13] Вместо пяти первоэлементов использовалось всего три: небо, земля и вода. Очевидно, что в таком раскладе воду олицетворяла рыба, небо — птица, а землю — дракон.
Представления о стихии Лун меняются вместе с развитием даосского учения об Инь и Ян. Земля несла в себе темное тяжелое женское начало, в то время как дракон сопоставлялся с мужской силой, из-за чего со временем утратил связь со стихией земли. Теперь Лун олицетворял небесную энергию Ян.
Изображения дракона обретают новые элементы: крылья, как у покровителя небес, облака, тучи и дождь. Лун изображали парящими в небесах среди тучных облаков и объятых пламенем. Также драконов различали по цвету — появились драконы «пяти цветов»: желтые, зеленые, красные, белые и черные. Помимо деления по цвету, драконов различали по внешним признакам: чешуйчатые, рогатые, крылатые и безрогие
[70]
[Подобные описания встречаются в «Описаниях изящного» (III век).]
.
Дракона стали почитать как главное существо среди чешуйчатых, ему также приписывали способность становиться невидимым. Весной дракон парил в небесах, а на зиму прятался в водоемах. Встречались различные легенды: о драконах, которые охраняли небесные дворцы, управляли ветрами и дождями; о земном драконе, который менял течение рек; и о драконе, сторожившем клады и сокровища. Также встречаются легенды, в которых пять драконов управляли сторонами света. Желтый, или золотой, дракон отвечал за Центр и особенно почитался чиновниками
[71]
[Hembden du Bose C. The Dragon, Image and Demon. N-J., 1887.]
.
Хуанлун — желтый дракон, Цинлун — лазурный дракон, Чилун — красный дракон, Байлун — белый дракон, Сюаньлун — черный дракон.
Царем драконов называли повелителя водной стихии — Лун-вана. Другими известными драконами являлись лазурный (Цинлун) и желтый (Хуанлун) — как символы Востока и Центра.
Как чрезвычайно популярный китайский образ, драконы воспринимались предвестниками счастья и удачи. В легендах их описывали как добрых существ, которые часто помогали в борьбе против сил зла. В средние века в китайской мифологии появляются сюжеты о бескрылых драконах, которых в наказание за злые деяния лишили возможности вернуться на небеса.
К примеру, существует вариация трактовки сюжета о существе по имени Куй — того самого, из кожи которого Хуан-ди сделал барабан. По определению словаря «Шо вэнь цзе цзы»
[72]
[ «Шо вэнь цзе цзы» («Объяснение простых знаков и разбор составных») — словарь китайских иероглифов с их древнейшими значениями авторства Сюй Шэня (около 100 года).]
Сюй Шэня Куй похож на дракона с одной лапой, рогом и с человеческими руками. Можно предположить, что Куй горное божество камней и растений или сановник и распорядитель музыки при дворе Хуан-ди в паре с другим драконом.
В средневековых источниках (к примеру, «Эр-я и») драконы рассматривались как прародители всех птиц и зверей, которые имеют шерсть, чешую и панцирь.
Так как символика дракона соединяла его образ с небом и дождем, главный праздник, связанный с мифологической фигурой Лун, — Праздник драконьих лодок Дуаньу, который приходится на конец весны — начало лета, что подчеркивает связь дракона и стихии воды. Основная цель ритуальной гребли в праздничный день — отведение зла перед началом жаркого лета.
Как символ императорской власти дракон закрепился во время правления династии Тан (618‒690, 705‒907 годы). Изображение дракона появлялось на флагах и императорских регалиях, одежду с его изображением мог носить или сам Император, который получил статус «живого воплощения дракона», или некоторые официальные лица и наследники. Притом изображения дракона отличались по количеству когтей на лапе: с пятью когтями — знак императора, его супруги или наследного принца; с четырьмя когтями — принцы ранга пониже; с тремя — особо важные чиновники.