Селия приступила к работе в лаборатории в ту же неделю, как появилась на ферме.

— Это единственная возможность видеть тебя всё время, — возразила она нежно на протесты Дэвида. — Я пообещала Уолту, что буду работать не более четырёх часов в день. О’кей?

На следующее утро Дэвид провёл её через всю лабораторию. Новый вход в пещеру был упрятан в котельной, расположенной в подвальном этаже больницы. Стальная дверь была вделана в известняк, лежавший в основании долины. Как только они переступили порог, воздух стал холодным, и Дэвид накинул на плечи Селии пальто.

— Мы держим их здесь, — сказал он, сняв пальто с вешалки у входа. — Дважды нас проверяли государственные чиновники, и им бы показалось подозрительным, зачем, спускаясь в подвал, мы одеты в пальто. Но они больше не приедут к нам.

Проход был тускло освещён. Пол в нём был гладким. Проход тянулся на четыреста футов и заканчивался другой стальной дверью. Она открывалась в первое помещение пещеры — просторную комнату с высоким сводом. Это помещение оставили в его естественном состоянии, в каком и обнаружили, — со сталактитами и сталагмитами повсюду, но также здесь было много кроватей, небольших столиков, скамеек, а также длинных столов для приготовления пищи.

— Здесь у нас помещение для неотложной помощи на случай горячих дождей, — сказал Дэвид, проводя её через эту, отдающую эхом, комнату. Проход за ней оказался не похожим на первый. Он был более узким и извилистым и заканчивался комнатой для экспериментов над животными.

В одной из стен была вырублена ниша, и в ней был установлен компьютер, выглядевший на фоне бледно-розового травестина несколько комично. В центре комнаты находились разные резервуары, чаны и трубки, сделанные из нержавеющей стали и стекла. По сторонам от них располагались резервуары, содержавшие эмбрионы животных. Селия какое-то короткое время рассматривала всё это, а потом повернулась к Дэвиду с испуганными глазами.

— Сколько всего у вас резервуаров?

— Достаточно, чтобы клонировать шестьсот различных животных, — ответил он. — Мы взяли некоторые из них и поместили в контрольные резервуары, но мы использовали далеко не все имеющиеся у нас эмбрионы. Мы боимся, что сделанные нами запасы химических веществ могут закончиться, и мы пока не нашли им альтернативы из того, что можем найти сейчас.

Эдди Бошам появился из-за резервуаров, что-то записывая в толстую тетрадь. Он улыбнулся Дэвиду с Селией.

— Посещаете трущобы? — спросил он. Эдди проверял цифровые панели на каждом резервуаре и сравнивал их данные со своими записями. Он что-то исправил в них, а потом пошёл дальше вдоль резервуаров, время от времени корректируя цифры в своей тетради.

Селия вопросительно посмотрела на Дэвида, и тот покачал головой. Эдди не знал, что они делали в другой лаборатории. Вдвоём они прошли мимо запечатанных резервуаров, поглядывая на циферблаты, где бегали стрелки, и на экраны, мутно демонстрировавшие что-то внутри баков. Дэвид с Селией вернулись в коридор, из которого пришли. Дэвид свернул в коротенький проход и подвёл Селию к другой лаборатории. Дверь в неё была заперта, но у Дэвида имелся ключ.

Уолт поднял глаза от стола, за которым сидел, когда они вошли, кивнул и вновь продолжил свою работу. Влашич даже не посмотрел на них. Сара улыбнулась и, пробежав мимо них, села за компьютер и стала что-то набирать на клавиатуре. Другая женщина, находившаяся в лаборатории, похоже, не заметила, что кто-то новый в ней появился. Хилда — тётя Селии. Дэвид бросил взгляд на Селию, но та смотрела во все глаза на резервуары со стеклянными стенками. Каждый был заполнен мутноватой жидкостью с желтоватым оттенком, казавшейся иллюзорной. Внутри резервуаров в этой жидкости плавали мешочки размером с небольшой кулак. Тонкие прозрачные трубки соединяли мешочки с верхней крышкой резервуаров, а от этой крышки шла другая трубка, соединявшаяся с большим аппаратом из нержавеющей стали, находившимся у задней стены лаборатории и имевшим множество циферблатов.

Селия медленно пошла между резервуарами, но на середине остановилась и долгое время стояла, не двигаясь. Дэвид взял её за руку. Та слегка дрожала.

— С тобой всё хорошо?

Она кивнула.

— Я … шок, видеть всё это. Я … просто не верила, что такое возможно. — На её лице выступил обильный пот.

— Тебе лучше снять пальто, — сказал Дэвид. — Мы вынуждены поддерживать тут высокую температуру. Наконец, нам удалось добиться той температуры, от которой не сильно перегреваемся. Да, мы платим высокую цену, — сказал он, еле заметно улыбнувшись.

— Освещение везде! Отопление! Компьютер! Вы можете генерировать столько много электричества?

— На электростанцию мы совершим тур завтра, — кивнул он головой. — Как и здесь, в лаборатории, в системе электрогенерации есть свои недостатки. Мы можем запасать нужную нам энергию только на шесть часов, так что нам нельзя допускать выхода из строя станции на более длительный срок. Такое вот ограничение.

— Шесть часов — это большой срок. Если вы не сможете дышать шесть минут, вы умрёте. — Сложив руки за спиной, она подошла к аппарату управления в конце помещения. — Это явно не компьютер. И что это?

— Это специальный компьютерный дисплей. Компьютер контролирует поступление питательных веществ и кислорода, а также выделение токсинов. Комната для животных находится по ту сторону стены. Все резервуары там также подключены к этому компьютеру, и у них такое же оборудование, как и здесь.

Они прошли через детское помещение для животных, а потом и детское помещение для человеческих младенцев. За ними были анатомическая комната, несколько небольших кабинетов, где исследователи могли уединиться, складские помещения. Во всех комнатах, за исключением той, где выращивали человеческих клонов, работали люди.

— Все эти люди ранее не пользовались горелкой Бунзена, не работали с пробирками, но практически за одну ночь они стали учёными и опытными техниками, — сказал Дэвид. — И благодарение Богу за это, так как при других условиях такого бы не получилось. Не знаю, что они думают о том, чем мы тут занимаемся, но вопросов они нам не задают, а просто делают свою работу.

Уолт поставил Селию под начало Влашича. Каждый раз, когда Дэвид поднимал глаза и видел её в лаборатории, его охватывала радость. Она увеличила своё рабочее время до шести часов. Когда Дэвид ложился в постель, уставший после четырнадцати или шестнадцати часов работы, она его уже ждала, чтобы поддержать и подарить свою любовь.

В августе Эйвери Хэндли получил от своего контакта в Ричмонде информацию, что в долине начала свирепствовать банда мародёров.

— Они крайне нехорошие, — сообщил он обеспокоенно. — Они захватили поместье Филлоттов, разграбили его, а потом сожгли.

После этого на ферме Самнеров организовали круглосуточную охрану. И на той же неделе Эйвери передал, что на Ближнем Востоке началась война. Официальное радио ничего такого не сообщало — оно транслировало только музыку, проповеди и развлекательные шоу. Телевидение с начала энергетического кризиса вообще прекратило вещание.

— Они применили атомную бомбу, — сообщил Эйвери. — Не знаю кто, но точно сбросили. И говорят, что по Средиземноморью начала распространяться чума.

В сентябре они отбили первое нападение. В октябре стало известно, что атакующие хотят повторить попытку, и число их возросло до тридцати-сорока человек.

— Мы не сможем постоянно отбивать их атаки, — сказал Уолт. — Они, должно быть, знают, что у нас тут хранятся запасы пищи. На этот раз нападающие придут отовсюду. Они понимают, что мы следим за ними.

— Надо взорвать дамбу, — сказал Кларенс. — Подождать, пока они спустятся в верхнюю долину, и затопить их.

Собрание проходило в столовой, и на нём присутствовали все обитатели фермы. Рука Селии сжала руку Дэвида, но она не выступила против. Никто не выступил.

— Они попытаются захватить мельницу, — продолжал Кларенс. — Они думают, что там есть пшеница или другое зерно.

Дюжина мужчин вызвалась дежурить у мельницы. Шестеро сформировали отряд, который должен был заложить взрывчатку на плотине в восьми милях вверх по реке. Остальные вошли в разведывательный отряд.

Дэвид с Селией ушли с собрания задолго до конца. Дэвид вызывался добровольцем во все отряды, но его никуда не включили — он был слишком ценным кадром. Снова пошли “горячие” дожди, и все перебрались в пещеру. Дэвид, Селия, Уолт, Влашич — все спали на койках, установленных в ней.

В одном из маленьких кабинетов Дэвид с Селией держались за руки и шептались о чём-то — вспоминали своё детство. Когда Селия заснула, Дэвид ещё долго не отпускал её руку. Она ещё больше похудела. Как-то на прошлой неделе Дэвид выгонял Селию из лаборатории, отправляя в постель, но Уолт только сказал ему: “Оставь её в покое”. Она зашевелилась во сне, и он опустился на колени возле её койки и обнял, почувствовав, как на мгновение её сердце бешено забилось. Затем она снова затихла, и он отпустил её, сев прямо на каменный пол с закрытыми глазами. Он услышал, как ходит в соседнем кабинете Уолт, а потом донёсся скрип его койки. Чувствуя, что деревенеет, Дэвид вернулся в свою койку и заснул.

Весь следующий день люди работали над тем, чтобы поднять всё ценное на высокие места. Из-за наводнения, вызванного разрушением дамбы, они лишатся трёх домов, амбара возле дороги и самой дороги. Однако нельзя было терять ничего ценного, и амбар они разобрали и перенесли доска за доской. Через два дня после этого пришёл ожидаемый сигнал, и плотина была взорвана.

Дэвид с Селией стояли в одной из палат на верхнем этаже больницы и наблюдали, как стена воды с рёвом устремилась вниз в долину. Это было похоже на взлёт реактивного самолёта, на толпу, разъяренную решением судьи, на скорый поезд, у которого отказали тормоза. Грохот был не похож ни на что или, точнее, на всё, что Дэвид мог слышать в жизни, и это всё объединилось в единый шум, сотрясавший сейчас здание больницы до основания. Стена воды высотой в пятнадцать футов, а потом и в двадцать футов устремилась вниз по долине, быстро ускоряясь, разрушая и снося без остатка всё на своём пути.

Когда грохот стих, и бурлящая вода успокоилась, в ней полно было мусора, и Селия проговорила слабым голосом:

— Стоило ли оно того, Дэвид?

Он обнял её за плечи.

— Мы должны были сделать это, — сказал он.

— Я понимаю. Но всё это кажется таким бесполезным. Мы уже все фактически мертвы, но сражаемся ещё за что-то. Мы мертвы, как погибли и те люди, кого мы только что убили.

— Мы делаем свою работу, милая. Ты знаешь это. И ты работаешь над ними. Над тридцатью новыми жизнями!

Она покачала головой.

— Это дополнительные тридцать умерших. Ты помнишь воскресную школу, Дэвид. Меня водили туда каждую неделю. А тебя водили?

Он кивнул.

— А в библейскую школу в среду вечером? Я всё время об этом вспоминаю и думаю, а не промысел ли Божий всё, с чем мы столкнулись? И ничего не могу с собой поделать — всё время задаюсь этим вопросом. И стала атеисткой. — Она засмеялась и внезапно сделала па. — Пойдём, ляжем. Прямо здесь, в больнице. Давай выберем шикарный номер — номер-люкс …

Он потянулся к ней, но внезапно в окно ударил сильный порыв дождя. Вот так, без всякого предупреждения начался внезапный потоп. Селия задрожала.

— Божья воля, — глухо сказала она. — Мы должны вернуться в пещеру, да?

Они прошли через опустевшую больницу, через длинный, тускло освещённый переход, через большое помещение, где люди пытались устроиться на койках и скамьях, ещё через один небольшой переход и оказались в небольшом кабинете.

— Сколько людей мы сегодня убили? — спросила Селия, снимая джинсы. Она повернулась к нему спиной, чтобы сложить одежду на койке. Её ягодицы были такими же плоскими, как у подростка-мальчика. Когда она повернулась к нему лицом, её рёбра выпирали из-под кожи. Она быстро взглянула на него, сидевшего на своей койке, и обнажённая подошла и прижала его голову к своей груди. Он чувствовал, как её слёзы падали ему на щёки.

В ноябре стояли сильные морозы, а так как долина была затоплена, и все мосты и дороги разрушены, они понимали, что им ничего не угрожает — по крайней мере, до весны. Люди снова жили в больнице, и работа в лабораториях продолжалась в том же стремительном темпе. Эмбрионы развивались, росли и во всю уже шевелили ножками и ручками. Дэвид работал над амниотическими жидкостями, заменявшими разные химические вещества. Каждый день он работал до тех пор, пока или его взгляд не затуманивался так, что он ничего уже не видел, или его руки отказывались ему подчиняться, или Уолт просто выгонял его из лаборатории. Селия тоже теперь работала дольше, хотя и делала в середине дня перерыв для отдыха, но потом возвращалась и оставалась почти до ухода Дэвида.

Он прошёл мимо её стула и поцеловал в макушку. Она взглянула на него, улыбнулась и вернулась к своим графикам. Питер запустил центрифугу, Влашич сделал последнюю поправку в последнем резервуаре с питательными веществами, которые должны были раствориться и попасть к эмбрионам. После этого он позвал:

— Селия, готова посчитать наших цыплят?

— Одну секунду, — сказала она, сделала пометку и, отложив карандаш, встала.

Дэвид чувствовал её присутствие, даже тогда, когда был сильно занят своей собственной работой. Он осознал, что она встала, но при этом больше не двигается, и сразу прореагировал на её задрожавший голос, предательски выдававший неверие.

— Дэвид … Дэвид … — услышал он и, мгновенно вскочив на ноги, успел поймать её падающее тело.

Её глаза были открытыми, взгляд вопрошал, но он не мог ответить на её вопрос, да она уже и не ждала ответа. По её телу пробежала дрожь, она закрыла глаза, и, хотя её веки дрожали, она их больше никогда не открыла вновь.