Марк летал. Это было восхитительно — взмывать и пикировать над деревьями и реками. Он взмывал всё выше и выше, пока его тело не заколотилось от возбуждения. Он повернул, чтобы не столкнуться с белым клубящим облаком. Когда он выровнялся, другое белое клубящееся облако предстало перед ним. Он свернул опять, но облако появлялось снова и снова. Облака оказались повсюду, Но сейчас они приобрели форму стены — гигантская белая стена окружала его со всех сторон. Ему некуда было лететь, чтобы не вонзиться в эту стену, и он нырнул в неё. Падение становилось всё быстрее и быстрее. Не было ничего, чтобы остановило это падение. Он провалился в белизну …

Марк резко проснулся, сильно дрожа, всё тело было в поту. Костёр еле тлел в темноте. Он стал аккуратно подкладывать тонкие веточки, согревал дыханием замёрзшие руки, ожидая пока огонёк разгорится, потом стал подкладывать веточки потолще и, наконец, толстые сучья. Хотя скоро должен был наступить рассвет, и ему тогда надо будет потушить костёр, он подкладывал в огонь дрова снова и снова, пока тот не разгорелся ярко и жарко. Затем он уселся, сжавшись перед костром. Дрожь прекратилась, но приснившийся кошмар не покидал его, и он хотел света и тепла. И ещё ему не хотелось больше быть одному.

В последующие четыре дня Марк двигался очень быстро и во второй половине пятого дня оказался в Вашингтоне у причала, где был пришвартован их пароход с гребным колесом и где братья и сёстры работали на хозяйственных складах.

Братья Питер подбежали, встречая его, помогли с лодкой, забрали вещи, при этом рассказывали всё подряд.

— Гарри сказал, чтобы ты пошёл на склад сразу, как только прибудешь, — сказал один из них.

— У нас было шесть несчастных случаев, — проговорил в возбуждении другой. — Сломанные руки, ноги. Но не было ничего такого, что случалось с другими группами в прошлые годы. Мы справились с этим!

— Гарри сказал, что мы отправимся в Балтимор или Филадельфию в конце этой недели.

— Мы покажем тебе, на каком складе он сейчас находится.

— Мы собрали материалов уже, по крайней мере, на четыре лодки …

— Мы чередуемся — четыре дня на лодке упаковываем вещи, готовим еду и всё такое, а потом четыре дня со складами разбираемся …

— Здесь совсем не так плохо, как мы думали. Совсем не так. Я не понимаю, почему остальные сталкивались с такими большими проблемами.

Марк устало шёл за ними.

— Я есть хочу, — сказал он.

— Сейчас на обед варится суп, — сказал один из них. — Но Гарри приказал …

Марк отправился мимо них к зданию, где они все жили. Он уловил запах супа. Не успев ещё доесть его, он почувствовал, что очень хочет спать — глаза сами собой закрывались. Парни же вокруг продолжали рассказывать про свои успехи.

— Где постель? — спросил Марк, прерывая очередное сообщение.

— А ты не пойдёшь на склад, как Гарри просил?

— Нет. Где постель?

— Мы отправимся в Филадельфию утром, — сказал с удовлетворением Гарри. — Ты сделал хорошую работу, Марк. За сколько мы доберёмся до Филадельфии?

Марк пожал плечами.

— Я не шёл пешком, так что не скажу. Я показал вам, где расположена сильно заболоченная местность, возможно непроходимая. Но если там можно пройти, то, вероятно, понадобится от восьми до десяти дней. Но вам потребуется что-то для измерения радиоактивности.

— Ты ошибаешься, Марк. Радиоактивности там быть не может. Ты же знаешь, войны здесь не было, никаких бомб не сбрасывали. Наши старшие братья предупредили бы нас.

Марк опять пожал плечами.

— Мы убеждены, что ты поможешь нам справиться со всем, — сказал Гарри, улыбнувшись. Ему шёл двадцать второй год.

— Я не пойду с вами, — сказал Марк.

Гарри обменялся взглядами со своими братьями

— Что это значит. Это твоя работа, — проговорил Гарри.

Марк покачал головой.

— Моя работа заключалась в том, чтобы разыскать эти города и убедиться, осталось ли в них что-нибудь. Я знаю, что я добрался до них по воде. Но я не знаю, можно ли добраться до них по суше. А также я знаю, что эти города радиоактивны, и я собираюсь вернуться в долину и сообщить об этом.

Гарри встал и начал разворачивать карту, на которой они отмечали расположение болот, изменившихся береговых линий, заболоченных непроходимых участков между водными путями. Не смотря на Марка, он сказал:

— Как ты знаешь, все в этой экспедиции находятся под моим командованием. Все.

Марк не сдвинулся с места.

— Я приказываю тебе пойти с нами, — сказал Гарри и только сейчас посмотрел на Марка.

Марк покачал головой.

— Вы не успеете добраться туда, а потом вернуться сюда до того, как погода изменится, — сказал он. — Ты и твои братья ничего не знаете о лесе. Вы столкнётесь с теми же проблемами, которые испытали первые экспедиции, отправлявшиеся сюда в Вашингтон. Парни сами ничего не смогут сделать, пока кто-то не скажет им, что делать. А что с вами будет, если в Филадельфии всё радиоактивно? Даже если вы и вернётесь тогда, всё равно вскоре погибнете от радиации. Я возвращаюсь в долину.

— Ты будешь подчиняться приказам, как и все остальные! — закричал Гарри. — Держите его под охраной здесь!

Он жестом подозвал двух своих братьев и вместе с ними поспешно вышел из комнаты. Остальное трое остались в комнате с Марком, который по-прежнему сидел на полу, подогнув под себя ноги, как он сидел с самого начала собрания.

Через несколько минут вернулся Гарри. Он принёс несколько длинных кусков берёзовой коры. Марк встал и протянул руку — это были куски с его каноэ.

Гэри швырнул эти куски в Марка.

— Надеюсь, ты понимаешь теперь. Мы уходим утром. Тебе лучше отдохнуть.

Молча Марк вышел из комнаты. Он пришёл к реке и осмотрел поломанную лодку. После этого он развёл костёр и сунул лодку одним концом в огонь. По мере того, как части лодки в огне сгорали, он двигал её вперёд, пока она вся не сгорела.

Утром, когда группа собралась отправляться в Филадельфию, Марка среди них не оказалось. Пропал как он сам, так и его рюкзак. Гарри, посовещавшись с братьями, решил отправиться без Марка — у них имелись отличные карты, подправленные Марком, и все ребята были отлично подготовлены. Поэтому необходимости в помощи четырнадцатилетнего подростка они не видели и отправились в путь без него, но вокруг витала мрачная атмосфера.

Марк следил за ними весь день, но держался на расстоянии, при этом не теряя из поля зрения. В первую ночь, когда они разбили свой лагерь посреди леса, он сидел на дереве рядом с ними.

С парнями всё хорошо, подумал он с удовлетворением. Но всё хорошо будет, пока они все вместе и ещё не разделились. Однако видно было, что братья Гарри немного нервничали, вздрагивая от любого шума.

Он дождался, пока лагерь полностью затих, и с высокого дерева, откуда ему была видна вся их поляна, а его они не могли видеть, начал стонать. Вначале на издаваемые им звуки никто не обращал внимания, но вскоре Гарри со своими братьями стали мотать головами и тревожно обмениваться взглядами. Марк застонал сильнее. Никто из парней уже не спал, хотя к тому моменту, как он начал их пугать, почти все крепко уснули. Сейчас среди них царило сильное беспокойство.

— Воджи! — застонал Марк, а потом всё громче и громче: — Воджи! Воджи! — Он не сомневался, что никто из них уже не спит. — Воджи требует: “Возвращайтесь!”. — Он говорил глухим голосом, прикрыв рот рукой. Он повторял эту фразу многократно, каждый раз заканчивая её резким стоном. Через какое-то время он произнёс другие слова: — Опасно. Опасно. Опасно.

Он внезапно замолчал на четвёртом слове “Опасно”. Даже ему показалось, что и сам лес стал прислушиваться. Братья Гарри зажгли факелы и обошли лес вблизи лагеря, пытаясь хоть что-то обнаружить. Завершив обход, они сели поближе друг к другу и к костру. Прошло много времени, прежде чем они вновь легли, пробуя уснуть. Марк задремал на дереве, но, когда он резко встрепенулся, то тут же повторил свои возгласы. При этом он вновь оборвал себя на полуслове, хотя и не понимал, почему это должно быть хуже, чем не прерывать себя. Парни внизу опять разожгли сильный костёр, провели осмотр ближайших окрестностей, а потом сидели возле огня, выпрямившись от страха. Перед самым рассветом, когда мрак в лесу сгустился, Марк стал хохотать пронзительным нечеловеческим смехом, который, казалось, разносился со всех сторон.

Назавтра было холодно, шёл моросящий дождь и с утра висел густой туман, в течение дня почти не рассеивавшийся. Марк начал кружить вокруг замыкавших группу парней то с одной стороны, то с другой, а то и сверху, постоянно что-то нашёптывая. К полудню они прошли очень мало, и двое из группы, что шли сзади, открыто стали обсуждать между собой, что надо не подчиняться приказу Гарри, а отправляться обратно в Вашингтон. Марк с удовольствием отметил, что скоро к этим двум присоединились ещё двое других.

— Оу! Воджи! — завыл он, и эти две пары парней тут же развернулись и бросились бежать назад. — Воджи! Опасность!

Остальные также развернулись и бросились догонять побежавших первыми. Тщетно Гарри пытался остановить их. Вскоре все братья воссоединились и по пройденному ими ранее пути спешили вернуться в Вашингтон.

Посмеиваясь, Марк пошёл своей дорогой. Он направился на запад, в сторону долины.

Брюс стоял возле кровати, на которой спал подросток.

— С ним всё будет нормально?

Боб кивнул.

— Он несколько раз подхватывался и постоянно бормотал что-то о снеге и льде. Он узнал меня, когда я осматривал его утром.

Брюс кивнул. Марк спал уже почти тридцать часов. Физически ничего опасного в этом не было

и, возможно, у него всё было нормально. Хороший отдых и еда быстро привели бы его в отличное состояние, но настораживало его неоднократное бормотание о белой стене, что походило на бред. Барри приказал всем не подходить к мальчику, пока он сам окончательно не проснётся. Барри находился с ним бóльшую часть времени, не оставляя Марка дольше, чем на час. Ничего нельзя было предпринимать, пока парень не проснётся.

Днём Барри послал за Эндрю, который просил позвать его, когда Марк начнёт рассказывать. Они сидели возле постели и смотрели, как мальчик шевелится, пробуждаясь от очень глубокого, почти мертвецкого сна.

Марк открыл глаза и увидел Барри

— Не отправляйте меня в больницу, — сказал он слабо, и снова закрыл глаза. Но вскоре открыл их и осмотрел комнату, а потом перевёл взгляд на Барри. — Я что, в больнице? Со мной что-нибудь не в порядке?

— Ничего особенного, — сказал Барри. — Просто ты сильно ослаб и отощал.

— Я хотел бы попасть в свою комнату, — сказал Марк и попытался подняться.

Барри мягко удержал его.

— Марк, не бойся меня, пожалуйста. Обещаю, что я никогда не сделаю тебе вреда ни сейчас, ни потом. Я твёрдо обещаю это. — Несколько секунд парень пытался вырваться из удерживавших его рук, но затем расслабился. — Спасибо, Марк, — проговорил Барри. — Ты уже можешь рассказывать?

— Я хочу пить, — попросил Марк. Он пил долго, а потом стал описывать своё путешествие на север. Он рассказывал очень подробно, в том числе сообщил, как помешал Гарри и его братьям отправиться в Филадельфию. Он увидел, что когда начал говорить об этом, Эндрю приложил палец к губам, предлагая скрыть эту информацию, но Марк посмотрел в глаза Барри и рассказал всё.

— И затем ты вернулся, — сказал Барри. — Как?

— Пошёл через лес. Чтобы переправиться через речку, сделал плот.

Барри кивнул. Ему хотелось плакать, и он не понимал, почему. Он погладил Марка за руку.

— Отдыхай, — сказал он. — Мы скажем им, чтобы оставались в Вашингтоне, пока сможем найти детекторы радиации.

— Не скажем, — проговорил недовольным голосом Эндрю, стоя у двери. — Гарри был совершенно прав, когда настаивал на том, чтобы отправиться в Филадельфию. А этот мальчишка уничтожил год подготовки всего за одну ночь.

— Я также пойду, — сказал Барри. Вместе с Марком они находились в Вашингтоне. Двое из молодых братьев-докторов также были здесь. Все молодые члены экспедиции были напуганы и не знали, что делать. Работы прекратились. Молодёжь собралась в главном здании и ждала, пока кто-нибудь расскажет ей, что надо делать дальше.

— Когда они опять ушли? — требовательно спросил Барри.

— На следующий день после того, как вернулись, — проговорил один из молодых парней.

— Сорок парней! — пробормотал Барри. — И шесть идиотов. — Он повернулся к Марку. — Есть у нас шансы, если мы сегодня же отправимся за ними?

— Я могу и один, — пожал плечами Марк. — Вы хотите, чтобы я пошёл за ними?

— Нет, один не пойдёшь.. Мы с Энтони отправимся с тобой. Элистер останется здесь и организует возобновление работ.

Марк скептически осмотрел докторов. Энтони выглядел слишком бледным, а Барри явно чувствовал себя не в своей тарелке.

— Их нет уже десять дней, — сказал Марк. — Сейчас они должны быть в городе, если только не заблудились по дороге. Я не думаю, что там сильная разница. Прямо сейчас мы пойдём или подождём до рассвета?

— Утром, — кратко ответил Барри. — Тебе полезно будет ночь поспать.

Они передвигались быстро. Марк показывал им, где ушедшие устраивали лагерь, где они сбились с пути, где осознали свою ошибку и вернулись на правильный путь. Назавтра он плотно поджал губы и сильно рассердился, но до конца дня так им ничего и не сказал.

— Они стали отклоняться к западу, и с каждым часом всё дальше и дальше, — сказал он, наконец. — Если они опять не свернули к востоку, то явно прошли мимо Филадельфии. Видимо, они стремились обойти заболоченный район.

Барри слишком устал, чтобы серьёзно прореагировать на это замечание, а Энтони лишь хмыкнул. По крайней мере, подумал Барри, мы так устали к вечеру, что всякие непонятные шумы не будут нас тревожить, и это хорошо. Он спал крепко всю ночь, как и ожидал.

На четвёртый день Марк остановился и указал на что-то впереди рукой. В первый момент Барри не увидел ничего нового, но потом понял, что они видят что-то медленно растущее, о чём им рассказывал Марк. Энтони вытащил счётчик Гейгера и стал измерять фон. Счётчик щёлкнул, и по мере продвижения вперёд щелчки становились всё более частыми. Марк повёл их левее, избегая радиоактивной зоны.

— Они что, пошли внутрь? — спросил Барри.

Марк кивнул. Они не заходили на заряжённую территорию, но как только счётчик предупреждал о появлении радиации, они смещались на юг до тех пор, пока счётчик не утихал. Вечером они решили направиться на запад и обойти радиоактивную зону с этого направления, попытавшись оттуда зайти в Филадельфию, если получится.

— Если будем идти далеко на запад, то попадём в снежные завалы, — сказал Марк.

— Не боишься снега? — спросил Барри.

— Не боюсь.

— Вижу. Завтра будем идти на запад до вечера, и, если не найдём пути повернуть на север, то вернёмся и пойдём уже на восток, попробовав найти обходной путь с той стороны.

Они шли весь день под монотонным дождём, и при этом температура всё время падала и к вечеру, когда они разбили лагерь, снизилась почти до нуля.

— Как далеко до снега? — спросил Барри.

— Завтра увидим, — ответил Марк. — Но почувствовать его вы можете и отсюда.

Барри чувствовал только запахи костра, мокрой древесины и варившейся еды. Он внимательно посмотрел на Марка и в отрицание покачал своей головой.

— Я не хочу идти дальше, — проговорил вдруг Энтони. Он стоял у костра очень напряжённый и с сосредоточенным выражением на лице.

— Это река, — сказал Марк. — Она уже близко. На ней много льда, и льдины постоянно ударяются то об один, то о другой берег. Эти удары вы и слышите.

Энтони сел, но напряжённое выражение не сходило с его лица. Наутро они продолжили свой путь на запад. К полудню они оказались среди холмов, и поняли, что поднявшись на вершину какого-нибудь из них и посмотрев поверх деревьев, смогут увидеть снег, если тот ещё не растаял.

Поднявшись на вершину ближайшего, они осмотрелись, и Барри понял, в чём же заключались кошмары Марка. Деревья на краю заснеженных участков смотрелись сурово, словно там ещё стояла зима. Деревья же на участках, где лежал снег, были до половины своей высоты засыпаны им. Их голые ветки оставались неподвижными, а некоторые торчали под непонятными углами — давление снега, очевидно, обломало их, но сам же снег не давал им упасть. Ближе к вершинам холмов деревья не росли — там лежал только один снег.

— Количество снега увеличивается? — спросил Барри шёпотом. Никто не ответил ему. Постояв ещё несколько минут, они стали спускаться, а потом повернули назад. Они обходили Филадельфию по кругу, двигаясь теперь на восток, и счётчик Гейгера постоянно предупреждал их, что приближаться к городу нельзя. Так что и с востока они не смогли подойти к Филадельфии точно так же, как и с запада.

И тут они обнаружили первые тела.

Шесть парней пытались уйти из города в этом месте. Два погибших лежали рядышком. Остальные четыре успели отойти от них на полмили, прежде чем тоже умерли. Все трупы излучали сильную радиацию.

— Не приближайся к ним близко, — проговорил Барри, когда Энтони захотел стать на колени возле тела ближайшего парня. — Нельзя к ним прикасаться, — сказал он.

— Мне следовало остаться тогда с ними, — прошептал Марк. Он смотрел на распростёртые тела, и все лица у них были в сплошной грязи. — Мне не следовало оставлять их одних. Мне следовало оставаться возле них до тех пор, пока бы не убедился, что они не пойдут больше в Филадельфию. Мне следовало остаться.

Барри махнул рукой на него, но Марк продолжал смотреть на погибших и повторять одно и то же:

— Мне следовало остаться с ними. Мне следовало … — Барри сильно ударил его по щеке, а потом ещё раз. Марк опустил голову и побрёл прочь от тел, спотыкаясь о кусты, корни, деревья. Барри побежал за ним и схватил за руку.

— Марк! Прекрати это! Прекрати, ты слышишь меня! — Он потряс его. — Давай возвращаться в Вашингтон.

Щёки Марка блестели от слёз. Оттолкнув Барри, он побрёл в направлении Вашингтона, больше не оглянувшись на тела погибших.

Барри и Брюс ждали Энтони и Эндрю, которые просили, даже настаивали на встрече.

— Разговор снова пойдёт о нём, не так ли? — спросил Брюс.

— Думаю, что да.

— Что-то надо делать, — сказал Брюс — Мы с тобой понимаем, что нельзя позволять ему вести себя так, как он ведёт. В противном случае они потребуют провести заседание совета, и на этом всё закончится.

Барри прекрасно это понимал. Вошли Эндрю со своим братом и сели. Они оба были хмурыми и раздражёнными.

— Я не отрицаю, что летом ему много досталось, — сказал Эндрю резко. — Но сейчас дело не в этом. Что бы там с ним не случилось, но оно подействовало на его психику. Вот в чём проблема. Он ведёт себя слишком по-детски, слишком безответственно, и это не допустимо.

Такие беседы проводились с конца лета регулярно. Марк сделал дорожку из мёда, проведя её от муравейника прямо в комнату братьев Эндрю, и муравьи дружно проследовали по ней. Марк все попадавшие ему под руку спички вымачивал в соляном растворе, потом аккуратно высушивал на солнце и снова упаковывал их в коробки. Спички больше нельзя было зажечь, и Марк сидел и с невинным лицом смотрел, как старшие братья по очереди пытаются развести с их помощью огонь. Марк поснимал таблички с именами на всех дверях в общежитиях. Также он связал ночью ноги братьям Патрик, а потом крикнул, что их срочно зовут.

— Он слишком далеко стал заходить в своих забавах, — сказал Эндрю. — Он украл бирки “Больничное постановление” и отправляет десятки женщин в больницу сдавать тесты на беременность. Эти женщины в панике, наш персонал чрезвычайно загружен работой, и никому нет никакого дела до этого безобразия.

— Мы поговорим с ним, — сказал Барри.

— Этого уже никак не достаточно! Вы всё говорите с ним и говорите. Он обещает больше не делать что-то конкретное, но при этом придумывает другое, более худшее. Мы не можем больше мириться с этими выходками!

— Эндрю, летом он пережил череду ужасных потрясений, при этом на него легла чрезмерно высокая ответственность для его возраста. Он чувствует свою ответственность за смерти всех погибших детей. Вполне естественно, что его поведение приобрело очевидные детские черты. Дайте ему время, и всё это уйдёт.

— Нет! — сказал Эндрю, стремительно вскочив с негодованием. — Нет! Никакого больше времени! Какую следующую выходку нам ждать? — он посмотрел на своего брата, который в согласии кивнул. — Мы чувствуем, что он нацелен на нас — ни на вас, ни на кого другого, а именно на нас. Почему он испытывает враждебность ко мне и моим братьям, я не знаю, но она есть, и мы не хотим быть в постоянном напряжении, ожидая, что же он придумает на этот раз.

Барри встал.

— А я говорю, что разберусь с этим.

Какое-то мгновение Эндрю смотрел на него вызывающе, после чего сказал:

— Очень хорошо. Но, Барри, это не может продолжаться. Это надо сейчас прекратить.

— Это прекратится.

Молодые братья ушли, а Брюс сел.

— Как ты прекратишь?

— Я не знаю как. Это всё его изоляция. Он ни с кем не может об этом поговорить, ни с кем не может поиграть … Мы должны направить его деятельность в ту сферу, в которой его примут другие.

Брюс согласился.

— Например, на следующей неделе организуется вечеринка по случаю совершеннолетия сестёр Вайноны.

Позже в этот же день Барри уговаривал Марк пойти на вечеринку. Марка никогда не приглашали на взрослые мероприятия, также в его честь никто бы не организовал вечеринку. И он мотал отрицательно головой.

— Нет, спасибо. Я не пойду.

— Я не прошу тебя, — сказал Барри мягко. — Я приказываю тебе пойти туда и активно участвовать. Понимаешь?

Марк бросил на него быстрый взгляд.

— Понимаю, но я не хочу идти.

— Если ты не пойдёшь, тогда я лишу тебя этой уютной комнаты, твоих книг и уединения, и ты опять будешь жить в нашей комнате, а также присутствовать на всех моих лекциях, когда не будешь занят в школе или на обязательной работе. Теперь ты понимаешь?

Марк кивнул, но снова не посмотрел на Барри.

— Хорошо, — сказал он тихо.