Барри услышал голоса, но на этот раз настоящие, детские голоса. Он подождал.

— Боб, с тобой всё хорошо? — крикнул он, когда его брат появился в поле зрения. Боб выглядел весьма потрёпанным — всё лицо было в грязи, и он тяжело дышал. Боб кивнул.

— Они взбирались на вершину горы, — вдруг послышался голос Марка, стоявшего недалеко от Барри. Он подошёл незаметно, и Барри увидел его только тогда, когда Марк заговорил.

Теперь показались и еле тащившиеся мальчики, и выглядели они куда хуже Боба. Многие из них плакали. Как Марк и говорил, подумал Барри.

— Мы подумали, что сможем понять, где находимся, если взберёмся повыше, — сказал Боб и посмотрел на Марка, словно ожидал услышать его одобрение.

Но Марк в отрицании покачал головой.

— Всегда спускайтесь вниз, следуя вдоль ручья, если не знаете, где находитесь, — сказал он. — Он выведет вас к речушке, та впадает в реку, а двигаясь вдоль её берега против течения, вы выйдете к тому месту, откуда отправились в путь.

Мальчики смотрели на Марка с неприкрытым восхищением.

— Ты знаешь путь назад? — спросил один из них.

Марк кивнул.

— Отдохнём несколько минут вначале, — сказал Барри. Голоса исчезли. Лес был явно мрачным, необитаемым местом.

Марк быстро повёл их вниз, но не по тому пути, по какому они поднялись сюда и по какому он их выслеживал, а по кратчайшему, и через полчаса они уже увидели долину.

— Было ошибкой подвергать их такому риску! — сказал в раздражении Лоуренс на первом заседании совета после авантюры с походом в лес.

— Необходимо обучить их жизни в лесах, — сказал Барри.

— Им не придётся там жить. Самую лучшую вещь, что мы сможем сделать с лесами, это вырубить их, и как можно скорее. Мы организуем нашим людям пристанище возле водопада, а возле него никакого леса не будет, как и здесь.

— Но стоит вам покинуть вырубленный участок, лес сразу же даст о себе знать, — возразил Барри. — Все сообщают об одном и том же охватывавшем их ужасе — об ощущении, что деревья угрожающе надвигаются на них. Они должны научиться жить среди деревьев.

— Они никогда не будут жить в лесу, — категорично заявил Лоуренс. — Они всегда будут жить в общежитии на берегу реки, а когда отправятся в путешествие, то будут плыть в лодке по реке. Надо будет сделать привал — они выберут поляну без деревьев или заранее вырубленную в лесу площадку. — Свои слова он подтверждал, ударяя кулаком по крышке стола.

Барри с печалью в глазах смотрел на Лоуренса.

— Наши лаборатории смогут функционировать ещё только пять лет, Лоуренс! Пять лет! В долине сейчас проживает почти девятьсот человек. Большинство дети, и мы обучаем их добывать пищу и всё остальное, необходимое для нашего существования. И они не найдут это на берегах ваших прирученных рек! Им придётся совершать вылазки в Нью-Йорк, Филадельфию, Нью Джерси. И кто же будет идти перед ними и вырубать леса? Мы сейчас обучаем этих детей выживать в лесу, иначе мы все погибнем!

— Ошибка — ввязываться в это, — сказал Лоуренс. — Нам следовало подождать возвращения последней экспедиции и понять, сколько и чего мы сможем сейчас раздобыть, прежде чем предпринимать такие походы в лес.

Барри не согласился.

— Это опасный подход. Мы приняли решение, потому что пока мы ждём, в городах остаётся всё меньше и меньше того, в чём мы нуждаемся. И нам нужно спасти хотя бы то, что мы можем. Без этого мы рано или поздно умрём, скорее поздно, но это слабое утешение, так как конечный результат всё равно неизбежен. Мы не можем существовать без инструментов, оборудования и информации, хранящихся в городах. И теперь мы твёрдо решили следовать этому пути и должны сделать всё возможное, чтобы эти дети были как можно лучше подготовлены к выживанию, когда мы пошлём их выполнить свою миссию.

Пять лет — вот что им осталось, подумал он. Пять лет, чтобы найти источник замены лабораторного оборудования — трубы, резервуары из нержавеющей стали … Компьютерные компоненты, различные электрические провода, микросхемы … Они знали, что все необходимые им вещи было надёжно спрятаны — это подтверждали найденные ими документы. Они могут найти эти склады, сухие, хорошо укрытые от непогоды и с полками, ломящимися от так нужных им материалов. Они рисковали, породив такое большое количество детей, при этом осознавая все последствия этого шага. Им всем могло не хватить еды — в совете шли бесконечные споры, сможет ли долина прокормить такое множество людей. Для обнаружения и доставки необходимого оборудования им требовалось много людей, и через пять лет они узнают, насколько оправданным был их риск.

Четыреста пятьдесят детей в возрасте от пяти до одиннадцати лет — вот, что было на кону, подумал Барри. Вот, чем они рисковали. И через четыре года восемьдесят из них покинут долину и, возможно, навсегда, и, даже если вернутся лишь некоторые из них, но доставят нужные им материалы и информацию о Филадельфии или Нью-Йорке, риск полностью оправдает себя.

Было принято решение, что процесс подготовки, предложенной Барри, продолжится, но по экспериментальной схеме для трёх групп — тридцати детей. И если обстановка нанесёт детям непоправимую психологическую травму, эксперимент будет немедленно прекращён. Барри был доволен заседанием.

— И что мне от этого будет? — поинтересовался Марк.

— Что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду, что вы получаете наставника, братья и сёстры получают соответствующую подготовку, а что я получаю от этого?

— А ято ты хочешь? Твоя среда общения теперь намного расширится.

— Они не дружат со мной, — заметил Марк. — Они только слушают меня и делают то, что я говорю, потому что боятся леса, а я нет, но они не дружат со мной. Я хочу иметь свою собственную комнату.

Барри взглянул на своих братьев и понял, что они мгновенно согласились на это. Было неудобно, что мальчик находился в их общей комнате, где они жили. По взаимному согласию они не вытаскивали свой матрац в присутствии мальчика и подвергали свою речь цензуре.

— Но не в общежитии, а в этом здании, — кивнул Барри, соглашаясь.

— Хорошо.

— Ближайший план будет следующим. Раз в неделю каждая группа станет выходить в лес ровно на один час, при этом не удаляясь от кромки леса далее, чем на несколько минут ходьбы. После ряда таких прогулок, ты начнёшь заводить их дальше и на более длительное время. Есть какие-нибудь игры, в которые ты мог бы поиграть с ними, чтобы помочь быстрее привыкнуть к лесу?

Идей, предполагавших более активное подключение Марка к процессу обучения, предложено не было.

Марк сидел на ветке, укрытый густой листвой, и наблюдал, как мальчики бродили по окраине поляны, пытаясь найти тропу, по которой он приказал им идти. Они ведут себя, словно слепые, с удивлением подумал он. Единственной их заботой было находиться вместе и не отлучаться друг от друга ни на шаг. Это была уже третья попытка Марка сыграть с клонами в эту игру — две другие группы ранее потерпели неудачу.

Вначале ему нравилось водить их в лес — для него их восхищение им было неожиданным и приятным, — и ему показалось даже, что поделившись своими знаниями, уменьшит расстояние, разделявшее их, и тогда они смогут вместе играть среди шепчущих деревьев. Но теперь он понял, что его надежды ошибочны. Различия только расширялись, а первоначальное восхищение им трансформировалось в нечто другое, что он не мог разобрать. Казалось, они не стали любить его сильнее, чем прежде, где-то боялись, но в любом случае всё равно отвергали.

Он присвистнул и смотрел, как они ищут тропинку — они вместе колыхались туда-сюда, как трава под порывами ветра. Даже зная направление, куда идти, они не могли её найти. Он слез с дерева, частично скользя по стволу, частично перепрыгивая с ветки на ветку. Он присоединился к мальчикам, поглядев на Барри, которому тоже не нравилось происходившее.

— Мы пойдём назад? — спросил один из мальчиков.

— Нет, — ответил Барри. — Марк, я хочу, чтобы ты с двумя мальчиками отошли на небольшое расстояние и спрятались. Посмотрим, смогут ли остальные вас найти.

Марк согласился. Он осмотрел десять мальчишек и понял, что разницы нет, кого из них выбрать. Он показал на двух ближайших к себе, повернулся и пошёл в лес, а эти двое последовали за ним.

Он оставлял после себя знаки, и любой, имеющий глаза, мог увидеть их. Как только они скрылись из поля зрения основной группы, Марк стал обходить её по кругу, чтобы оказаться с противоположной стороны от поляны, где они находились, но делал это медленно, не отходя от тех двоих не далее, чем на три фута, иначе бы они потерялись. Наконец, он остановился. Марк приложил палец к губам, и эти двое кивнули, сели и стали ждать. Они выглядели очень испуганными, схватились за руки и прикасались ногами друг к другу. Mарк слышал, что их братья на поляне не следовали по следам, а просто шли прямо на них. Слишком стремительно, подумал он. Способ их передвижения был небезопасным.

Двое братьев, что были с ним, вдруг подскочили, и в поле зрения появились остальные. Их воссоединение было радостным и триумфальным, и даже Барри выглядел довольным. Марк отступил на несколько шагов и просто смотрел — его предупреждение не лезть в глухой лес, было забыто.

— Достаточно на сегодня, — сказал Барри. — Очень хорошо, парни. В самом деле, очень хорошо. Кто знает дорогу домой?

Все буквально сияли от своего первого успеха в лесу и, смеясь, толкаясь локтями, указывали во все направления. Барри смеялся вместе с ними.

— Лучше я поведу вас домой, — сказал он.

Он огляделся в поисках Марка, но того нигде не было. На мгновение Барри охватил страх. Но он быстро прошёл, так что Барри даже не заметил его. Он сразу направился к огромному дубу, который был на краю леса перед долгим спуском в долину. По крайней мере, он уже научился этому, подумал Барри, и мальчики должны были этому научиться. Но улыбка триумфа от их успеха сошла на нет, и он почувствовал тяжесть сомнений и разочарование.

Он дважды оглядывался, пытаясь обнаружить Марка, но не замечал его в глухом лесу. Марк видел, что Барри оглядывается в его поисках, но не показывался. Он следил за тем, как мальчишки спотыкаются, смеются, прикасаются друг к другу, и у него появилась резь в глазах, в животе пустота, граничащая с дурнотой. Когда они скрылись из вида в долине, он растянулся на земле и стал смотреть сквозь ветки на небо, расчерченное ветками на отдельные пятна цвета — белое на чёрном или чёрное на белом. Он так прищурился, что чёрное ушло, и на первый план вышли светлые участки, а потом всё вернул обратно.

— Он ненавидят меня, — прошептал Марк, и деревья зашептали ему в ответ, но он не разобрал ни слова. Это лишь листья на ветру, подумал он, нет никаких голосов. Он сел и бросил горсть гнилых листьев в ближайшее дерево. И тут ему послышалось, словно кто-то засмеялся. Воджи. — Ты не настоящий, — тихо проговорил Марк. — Я тебя выдумал. Ты не можешь смеяться надо мной.

Но звук становился громче. Марк внезапно встал и посмотрел на мрачную тучу, что собиралась весь день. Теперь и деревья начали выкрикивать ему предупреждения, и Марк поспешил вниз по склону, но не в направлении Барри, а к старой ферме.

Дом был полностью скрыт зарослями кустов и деревьев. Словно замок Спящей Красавицы, подумал он, продираясь к усадьбе. Ветер завыл, подняв в воздух пыль, ветки и сорванные с деревьев листья. Марк забрался в кусты, и под их прикрытием ветер как бы отодвинулся далеко. Небо мгновенно потемнело, и ветер стал опасным, как ему было известно. Они называли его торнадо. Два года назад случилось несколько торнадо, и сейчас их все боялись.

У дома он не останавливался, а открыл угольный жёлоб, скрытый под разросшимся плющом, и съехал по нему прямо в тёмный подвал. Там он нащупал свечу и спички и поднялся наверх в спальню, где стал смотреть на непогоду через забитое досками окно. Дом сейчас стоял с заколоченным дверями и окнами и закрытыми дымоходами. Они решили, что ему нечего проводить время в одиночестве в этом доме, однако они не знали об угольном желобе, и в итоге наоборот сделали ему укромное убежище, где никто не догадается его искать.

Ураган прогрохотал по долине и ушёл так же быстро, как и пришёл. Сильный ливень превратился в моросящий дождик, потом и он стих, и вновь засияло солнце. Марк отошёл от окна. В спальне имелась лампа. Он зажёг её и стал рассматривать картины своей матери, как он много раз делал с тех пор, как поднялся с ней на гору. Она знала, подумал он. На её картинах присутствовал всегда только один человек — в полях, у двери, на берегу реки или океана. Всегда один — она знала, на что это будет похоже. Неожиданно он зарыдал, упал на пол и плакал, пока не обессилел.

Затем он уснул. Ему приснилось, что деревья взяли его за руки и привели к маме, она обняла его крепко и стала рассказывать истории, и они вместе смеялись над ними.

— Получается? — спросил Боб. — Смогут они обучиться жить в дикой природе?

Позабытый докторами, Марк сидел в углу комнаты на полу, скрестив ноги. Он оторвался от книги и прислушался к ответу.

— Я не знаю, — ответил Барри. — Постоянно, думаю, нет, а на короткое время, да. Но они никогда не станут лесными жителями, если ты это имеешь в виду.

— Стоит ли нам начать занятия с остальными следующим летом? И получили ли эти ребята достаточный опыт, чтобы осуществлять более масштабные эксперименты?

Брюс пожал плечами.

— Мы обучались вместе с ними, — проговорил он. — И я знаю, что не хочу возвращения в эти мрачные леса. Я уже жду новых дней всё с большим и большим страхом.

— Я тоже, — сказал Боб. — Вот почему я поднимаю этот вопрос. Есть ли реальная польза?

— Вы говорите о походе с ночёвкой на следующей неделе? — спросил Барри.

— Да. Я не хочу идти в этот поход. Я знаю, что мальчики очень боятся его. Ты же сам это хорошо знаешь.

Барри кивнул.

— Мы с вами хорошо знаем, что случилось с Беном и Молли. А что будет с этими детьми, когда они отправятся в экспедицию и будут проводить в лесу ночь за ночью? Если наша подготовка облегчит им жизнь потом, мы должны пойти на это.

Марк повернулся к своей книге, но он не видел её. Что с ними со всеми происходит, думал он. Почему они так боятся? В лесу нет ничего такого. Нет животных и никого другого, кто бы мог нанести рану. Может они слышат голоса, и боятся их? Но если и они слышат голоса, значит, эти голоса настоящие. Марк почувствовал, что его пульс резко подскочил. Несколько последних лет он считал, что слышимые им голоса — это просто шум листьев, и он лишь притворяется, считая их за реальные голоса. Но если и братья их слышат, значит, голоса существуют по-настоящему. Братья и сёстры никогда ничего не выдумывают — они не знают, что такое выдумывать. Марк захотел засмеяться, но удержался, чтобы не привлечь их внимание. Они спросят у него, что его развеселило, и он понимал, что ни за что не скажет им правды.

Лагерь разбили на поляне в нескольких милях от долины. Двадцать мальчиков, десять девочек, два доктора и Марк сидели у костра и ели сваренную на нём еду. Марк вспомнил, что в последний раз, когда он сидел у костра, он ел попкорн. От воспоминания он часто заморгал, но удержался, и оно постепенно угасло. Клоны чувствовали себя напряжённо, но заметного испуга не проявляли. Собственная многочисленность внушала им уверенность, а шум их голосов перекрывал шум леса.

Они пели, и кто-то попросил Марка рассказать про воджи, но Марк, покачал в отрицании головой. Барри лениво спросил, что это за воджи такой, но дети-клоны слегка толкнули друг друга локтями и сменили тему. Барри махнул на это рукой. Какие-то детские вещи, до которых взрослым нет дела, решил он. Марк рассказал другую историю, потом они немного попели, и пришло время разложить одеяла и укладываться спать.

Много позже Марк сел и стал прислушиваться. Наверное, один из мальчиков вышел по нужде, подумал Марк, лёг обратно и почти сразу заснул.

Отошедший мальчик споткнулся и схватился, чтобы удержаться, за ствол дерева. От костра оставались лишь одни угли, но тут они внезапно исчезли. На мгновение он заколебался, но полный мочевой пузырь требовал освобождения, а мальчишка не захотел справлять нужду прямо у дерева. Барри им ясно объяснил необходимость своевременного посещения туалета перед сном, а до соответствующей канавы было шагов двадцать. Однако с каждым шагом это расстояние, казалось, не уменьшалось, а увеличивалось, и его охватил внезапный страх, что он заблудился.

— Если вы заблудились, — сказал Марк, — первым делом надо сесть и подумать. Не бежать, сломя голову. Успокоиться и подумать.

Но он не мог сесть прямо здесь — он повсюду слышал голоса, смех воджи, и что-то явно к нему приближалось. Он побежал, не разбирая направления и зажав уши руками в попытке заглушить голоса, становившиеся всё громче и громче.

Что-то схватило его и разорвало ему бок. Он почувствовал, ка полилась кровь и завизжал диким криком.

В лагере проснулись его братья и сели в ужасе. Дэнни!

— Что случилось? — требовательно спросил Барри.

Марк встал, пытаясь прислушаться, но всё заглушали крики братьев.

— Дэнни! Дэнни!

— Скажи им, чтобы заткнулись, — потребовал Марк. Он напряжённо вслушивался. — И чтобы оставались здесь, — приказал он и направился к канаве, служившей туалетом. Теперь он услышал, как мальчик, отчаянно крича, мечется где-то в кустах. Внезапно его крики прекратились.

Марк усиленно вслушивался, но лес оставался безмолвным. Позади него в лагере царил хаос, а впереди была тишина.

Несколько минут он вслушивался, не двигаясь. Видимо, Дэнни упал и поранился. Скорее всего, он без сознания. Было слишком темно, чтобы Марк мог его найти по следам, — только на звук. Марк нехотя вернулся в лагерь. Никто не спал, и все разделились на три кучки — даже доктора жались друг к другу.

— Я не могу его найти в темноте, — сказал Марк. — Надо ждать до утра. — Никто не двигался. — Разожгите костёр. Может он увидит свет и вернётся к нему.

Одна группа мальчиков начала усиленно кидать дрова в костёр, полностью загасив тлеющие угли. Боб взялся за разжигание костра, и вскоре у них вновь ярко полыхал огонь. Братья Дэнни сидели, сбившись в кучу и замерев, и выглядели они измученными и очень напуганными. Они могут найти его, подумал Марк, но очень боятся идти за ним в тёмный лес. Один из них заплакал, и тут же, как по команде, они заплакали все вместе. Марк отошёл от них и вернулся к опушке леса, чтобы попытаться вновь что-то услышать.

С первыми лучами рассвета Марк пошёл по следу пропавшего мальчика. Он бросался то вперёд, то назад, делал зигзагообразные движения, приближаясь вплотную то к кусту, то к дереву. Затем он пробежал сто ярдов по прямой и остановился у валуна. На камне была кровь. Он дотронулся до еловой ветки. Затем он снова побежал, теперь быстрее — вверх по склону … Марк остановился, всматриваясь в возвышение, и понял, что его там ждёт. Он побежал, потом замедлился, перейдя на шаг. Не наступая на следы Дэнни, он шёл рядом и читал по ним всё, что произошло.

На вершине имелась узкий известняковый кряж. В лесу было много таких скальных выступов, и обычно один из склонов выступа был круче другого и с обилием камней. Марк стоял на вершине кряжа и смотрел на тридцатифутовый каменистый склон, покрытый редкой растительностью. На нём среди камней он увидел изогнутое тело мальчика. Своими раскрытыми глазами тот словно рассматривал бледное бесцветное небо. Марк не стал спускаться. Сидя на корточках, он несколько мгновений смотрел на лежавшую фигуру, потом встал и медленно пошёл обратно.

— Он умер от потери крови, — сказал Барри, когда они принесли тело в лагерь.

— Они могли спасти его, — заметил Марк, не глядя на братьев Дэнни, что стояли в шоке все серые, словно воск. — Они могли обратиться к нему напрямую. — Он встал. — Будем спускаться в долину?

Барри кивнул. Вместе с Бобом они несли тело погибшего на носилках, сделанных из связанных тонких веток. Марк довёл их до окраины леса и повернулся идти назад

— Надо убедиться, что костёр не разгорится, — сказал он и, не дожидаясь разрешения, тут же растворился среди деревьев.

Барри положил девять братьев, находившихся в шоке, в больницу. Но никто их больше не видел, да и не поинтересовался впоследствии их судьбой.

На следующее утро Барри пришёл в лекционный зал до того, как аудитория стала заполняться студентами. Марк уже занял своё место в конце зала. Барри кивнул ему и стал раскладывать свои бумаги. Подняв глаза, Барри заметил, что Марк пристально смотрит на него. “Его глаза сияют как два голубых озера, покрытых коркой льда”, — подумал Барри.

— Что такое? — наконец спросил он, убедившись, что Марк упорно не отводит взгляда.

Марк смотрел ему прямо в глаза.

— Нет отдельной личности, есть только сообщество, — сказал он уверенно. — То, что правильно для сообщества, правильно и для отдельной личности вплоть до смерти. Отдельное не существует, существует только целое.

— Откуда ты это узнал? — спросил резко Барри.

— Прочитал в книге.

— Где ты взял эту книгу?

— В вашем кабинете. С какой-то полки.

— Тебе запретили входить в мой кабинет!

— Не имеет значения. Я уже прочитал её. — Марк встал, его глаза блестели и, казалось, что изменился даже их цвет. — Эта книга лжёт, — сказал он уверенно. — Все они лгут! Я сам по себе. Я индивидуум! Я один! — Он пошёл к двери.

— Марк, подожди минутку, — попросил Барри. — Ты когда-нибудь видел, что случается с муравьём, который попадает не в свой муравейник?

Стоя у двери Марк кивнул.

— Видел. Но я не муравей.