В июле над долиной висела дымка, в которой размывались очертания, — воздух над полями раскалился от жары. День выдался безоблачным. Лёгкий ветерок, дувший в долине, был мягким и тёплым. Кукуруза выросла пышной, выше человеческого роста. Пшеница приобрела золотисто-коричневый цвет и сразу откликалась на малейшие изменения ветра, колыхаясь всем полем, словно единый организм играл мышцами, снимая в них напряжение. За кукурузным полем земля резко обрывалась, спускаясь к реке, которая выглядела гладкой и неподвижной. Вода была кристально чистой, но со второго этажа больницы сквозь пронизанную светом дымку она казалась ржавой и твёрдой, как металл, за которым долго не ухаживали.

Молли смотрела на реку и пыталась представить, куда она течёт дальше через холмы. Она вновь перевела взгляд на причал с лодкой, но из-за деревьев с этого этажа больницы увидеть их не получалось. Её лицо и шея запотели. Она приподняла волосы со спины, но часть их прилипла к шее.

— Нервничаешь? — рука Мириам скользнула по талии Молли.

Молли опустила свою голову на щеку Мириам на мгновение, а потом выпрямилась.

— Может быть.

— И я, — сказала Мириам.

— И я тоже, — сказала Марта и подошла к окну, дотронувшись своей рукой до руки Молли. — Я хочу, чтобы они не выбрали нас.

Молли кивнула.

— Но это не продлится долго. — Марте стало сильно жарко под солнцем, и она отошла от окна. Помещение представляло собой три палаты, в которых были удалены перегородки. Оно было длинным и узким и освещалось шестью окнами, и в это послеполуденное время в них не проникало ни малейшее дуновение ветра. Шесть коек стояли у стен. Они были узкими, белыми, скромными.

— Дай я тебя причешу, — произнесла Мелисса с дальнего конца комнаты. Она полчаса расчёсывала и заплетала свои волосы и теперь повернулась с торжествующим видом. Одетая в белую короткую тунику с красным поясом с сандалиями из кукурузного стебля на ногах, она выглядела стильно и прелестно. Волосы она собрала в пучок на голове, в который вплела красную ленту, хорошо подходившую её чёрным косам. Сёстры Мириам были изобретательны и артистичны, являлись законодателями стиля, и такую причёску Мелиссы до конца недели скопируют все остальные сёстры.

Марта радостно засмеялась и села, начав следить за тем, как ловкие пальцы Мелисы занялись укладкой её волос. Спустя час, идя по двое, они вышли из комнаты, двигаясь как единый организм, и были похожи одна на одну, как колосья пшеницы.

В зрительном зале начали собираться и другие маленькие группки. Сёстры Луизы махали руками и улыбались, братья Ральфа промелькнули мимо с длинными волосами, собранными сзади в косички на индейский манер, сёстры Норы отошли в сторону и пропустили группу Мириам. Они смотрели на них с благоговением и большим уважением. Молли улыбнулась им и заметила, что также улыбнулись и её сёстры — они разделяли её гордость.

Они свернули на широкую дорожку, ведшую к входу в зрительный зал, и увидели родильниц, которые подсматривали за ними из-за высокой живой изгороди, состоявшей из кустов роз. Лица спрятались, и сёстры прошли мимо, не обратив внимания и сразу забыв о них. “Вон братья Барри”, — подумала Молли и попыталась разглядеть Бена. Шесть маленьких Клар подбежали к братьям, но увидев сестёр Мириам, внезапно замерли и смотрели на них до тех пор, пока сёстры не подошли к ступенькам входа и не вошли в зрительный зал.

В новом зрительном зале устраивалось праздничное мероприятие. Вместо стульев зал был заставлен длинными столами, которые были заполнены различными деликатесами. Их ели только по праздникам — в День Первого Рождения, в День Основания, в День Потопа … Молли посмотрела в открытые двери на той стороне зала и ахнула — дорожка, ведшая к реке, была украшена факелами на жиру и арками из сосновых веток. Ещё одна церемония должна была состояться на причале после пира. Музыка играла в дальнем свободном конце зала, и там танцевали братья и сёстры. Между ними сновали дети, игравшие в свои игры, правила которых менялись, казалось, произвольным образом. Молли увидела, что её младшие сёстры собираются преследовать её и улыбнулась. Десять лет назад она была точно такой, какой сейчас были Мелисса, Мег и Марта. Мириам же следовало сейчас быть в другом месте, а не заламывать руки и топать ногой из-за того, что младшие сёстры ведут себя неподобающим образом. Мириам была на два года старше Молли и Мири и несла свою тяжёлую ответственность за всех сестёр.

Большинство женщин были одеты в белые туники с яркими поясами, и только сёстры Сьюзен носили юбки, которые то взметались над полом, то опадали, когда они кружились или становились порознь — словно раскрывавшиеся и закрывавшиеся цветы. Мужчины носили туники более длинные и более строгого покроя, чем женщины. На этих туниках висели кожаные мешочки, украшённые одним из семи символов, отражавших принадлежность носившего его к конкретной группе братьев. То голова оленя, то свернувшаяся змея, то летящая птица, то высокая сосна …

Братья Йереми предложили новый сложный танец — более сдержанный, чем танец цветов, но требующий концентрации и выносливости. Они сильно вспотели, когда Молли протиснулась к краю зрителей, чтобы лучше видеть их танец. Всех братьев было шестеро, и сам Йереми был только на два года старше остальных, так что между ними заметной разницы не было. В суматохе их извивающихся тел Молли не могла понять, кто из них Джед, который станет её попутчиком в их путешествии вниз по реке по воде, напоминающей металл.

Музыка переменилась, и Молли с сёстрами выбежали на танцевальную площадку. На смену сумеркам пришла ночь, и зажглось электрическое освещение. Лампочки светились синими, жёлтыми, красными, зелёными шарами. Музыка стала громче, и всё больше танцоров кружилось вокруг них, а те, кто не танцевал, выстраивался возле праздничных столов. Маленькие братья Кирби захныкали одновременно, и кто-то увёл их, чтобы уложить спать. Маленькие сестрички Мириам вели себя тихо, прижавшись к стене, словно мышки, и ели, держа в руках, куски розового торта с розовой глазурью, которая прилипала к их рукам, щекам, подбородкам. Они были мокрыми от пота и вымазали те части тела, которые тёрли грязными руками. Одна из них была босиком.

— Только посмотри на них, — крикнула Мири.

— Они это перерастут, — ответила Мириам, и на мгновение Молли почувствовала укол чего-то такого, чего не могла определить. Затем старшие сёстры Мириам бросились вместе к столам, кратко посовещались, споря о том, что взять, и, наконец, наполнили свои тарелки одними и теми же закусками — шашлыками из баранины, пирожками с колбасой, палочками сладкого картофеля в глазури из мёда, стручками спаржевой фасоли, блестевшими от уксусного соуса, крошечными кексами, от которых шёл пар.

Молли бросила взгляд на своих сестрёнок, устало прислонившихся к стене. “Больше никаких розовых тортов с розовой глазурью”, — подумала она с огорчением. Одна из младших сестёр застенчиво улыбнулась ей, и Молли улыбнулась в ответ, а затем вместе с двумя старшими сёстрами пошла искать место, где сесть, чтобы продолжить пир и дождаться дальнейших церемоний.

Роджер — самый старший из них всех — был мастером ведения празднеств.

— Тост за наших братьев и нашу сестру, — сказал он, — за тех, кто отправится на рассвете на поиски — не новых земель для их завоевания, не приключений, чтобы доказать свою храбрость, не богатств из золота и серебра, — а самого бесценного сокровища, а именно информации. Информации, в которой мы нуждаемся, информации, которая позволит нам расцвести тысячами, миллионами новых красок! Завтра они уйдут нашими братьями и нашей сестрой, а через месяц вернутся уже нашими учителями! Джед! Бен! Харви! Томас! Леви! Молли! Выйдите вперёд и позвольте нам выпить за вас, за тот большой дар, что вы принесёте всей нашей семье!

Молли почувствовала, что её щёки горят от удовольствия, когда она пробиралась вперёд сквозь толпу, которая, стоя, бешено им аплодировала. В передней части зала она присоединилась к остальным на сцене и вместе с ними ожидала, когда стихнут приветственные крики и аплодисменты. Она увидела своих сестёр, стоявших на стульях и хлопавших в ладоши изо всех сил. Они сейчас заплачут, подумала она. Но все уже не могли больше пребывать в таком сильном возбуждении.

— А теперь, — сказал Роджер, — для каждого из вас у нас есть подарок …

Подарком для Молли оказалась водонепроницаемая сумка, в которой она могла хранить свои альбомы, карандаши и ручки. Первый раз она владела чем-то, что принадлежало только ей, а не всем сёстрам сразу. Ей навернулись на глаза слёзы, и она прослушала окончание церемонии, не узнав, что подарили другим. Очнулась она, когда их повели на причал, где ждал последний сюрприз — там находилась лодка с развевавшимся на мачте вымпелом. На ней они должны были доплыть до Вашингтона. Вымпел был цвета полуденного неба — ясно голубой, — и настолько чистый, что днём, видимо, он совершенно сливался с небом. А в центре его по диагонали сверкала молния из серебра. Передняя часть лодки была укрыта тентом, тоже голубого и серебристого цветов.

Был ещё тост, от которого у неё зашумело в голове, и та разболелась, потом ещё один, и, наконец, Роджер засмеялся и сказал:

— Вечеринка продолжится, но наши отважные путешественники оставят нас. — Джед замотал головой, и Роджер снова засмеялся. — У тебя нет выбора, мой брат. Ваш последний бокал был специфическим, и через час вы крепко уснёте, чтобы начать своё путешествие свежими и отдохнувшими. Я предлагаю братьям и сёстрам отвести своих звёздочек домой и уложить спать.

С громким весельем путешественников окружили их братья и сёстры. Молли слабо протестовала, когда сёстры то ли вели, то ли несли её домой.

— Я упакую твои вещи, — сказала Мириам, проверяя сумку с подарком. — Как красиво! Смотри, всё вырезано …

Они раздели её и расчесали волосы. Мири гладила ей спину и массировала плечи, а Мелисса покрывала её шею нежными поцелуями и развязала ленту на её волосах.

Молли было приятно подчиниться овладевшей ею внешней силе, и она только улыбалась и вздыхала, пока сёстры готовили её ко сну. Двое из них разложили на полу матрац и ждали возле него, пока другие подведут к ним Молли, и смеялись над её неуверенной походкой — как у неё подгибались ноги в коленях и как она пыталась разлепить слипавшиеся глаза. На матраце они ласкали и нежили её, пока она не уплыла от них в мир грёз. Тогда они отнесли Молли в кровать и накрыли лёгким летним одеялом, а Мири наклонилась и нежно поцеловала её в закрытые глаза.