Дождь закончился. Галеон наконец шел на поднятых парусах, а бочки, которые мы расставили по всей палубе, были полны того бесценного дара, который небеса столь щедро излили на нас. Казавшийся бесконечным рассвет, ставший теперь вместо черного темно-серым, был исполнен спокойствия. Одинокие лучи солнца время от времени пробивались сквозь облака, освещая невероятно тихое море, похожее на бескрайнее смоляное озеро.

Где-то далеко — очень далеко — послышались приглушенные раскаты грома. Они быстро приближались, и вот уже молнии начали разрезать свинцовое небо, а море задрожало и покрылось рябью от стремительно поднявшегося свежего ветра. В считаные секунды волны стали ритмично подниматься и опускаться, словно в диком танце. Один за другим паруса на мачтах надувались, стряхивая с себя дождевую воду и снова становясь ярко-белыми, как крылья ангела. Корабль крепко сел на воду и стал двигаться все быстрее, ускоряясь под прощальную песню ветра.

Все как один мы закричали от радости, но через несколько мгновений Туан предупредительно взял меня за локоть.

— Это еще не все. Кто-то должен повести корабль. Пойдем-ка в капитанскую рубку, посмотрим, что там.

В рубке, разложив перед собой карты, сидел боцман. Когда мы подошли, он бросил на нас озадаченный взгляд.

— Все ясно! — воскликнул Туан с издевкой в голосе. — Капитан и здесь оставил за собой последнее слово. Как, впрочем, и всегда.

— Кто бы говорил, — огрызнулся боцман, и тут же более миролюбиво добавил: — Ты ведь много плавал с ним. Может, знаешь, где он держал свои инструменты?

— Сначала нужно понять, где была наша последняя локация, — ответил Туан.

— Ясное дело. Но вот как? — спросил боцман. — Здесь только чистые карты, которыми он не пользовался. Уверен, на других у него были расставлены инструменты. Я обыскал всю чертову каюту, но не смог ничего найти. А плыть без навигационных инструментов, — продолжал он, повысив голос, — все равно что с завязанными глазами!

— Что ж, будем ориентироваться по звездам, — спокойно ответил Туан.

— А, ну конечно, — ответил боцман, злобно глядя на Туана. — Может, ты еще и подскажешь мне, кто на этом чертовом корыте умеет ориентироваться по звездам?

— Конечно, подскажу, — еще более спокойно продолжал Туан.

В этот момент мне показалось, что боцман вот-вот упадет на пол у наших ног и умрет от разрыва сердца. Лицо его побагровело, а сверлящие Туана вытаращенные глаза были готовы выскочить из своих орбит. Туан стоял, засунув руки в карманы, и, как всегда, непринужденно жевал табачную жвачку. В его живых глазах плясала насмешка. Казалось, его забавляла озлобленная беспомощность боцмана и он не пытался никак успокоить его. Напротив, он намеренно издевался.

— Ну? И кто это? — проревел боцман.

Туан переложил жвачку за другую щеку, смачно сплюнул и беззаботно бросил:

— Я.

И в этот самый момент, в ту же секунду, он совершенно переменился. Он выпрямился во весь рост, будто даже вырос, и грозно проговорил:

— Без меня вам отсюда не выбраться. Просто запомни это и передай своим никчемным дружкам. Я согласен вести корабль, но при одном условии: вы назначите меня капитаном. Сегодня, сейчас. Если вас это не устраивает — идите к черту. Все равно мне уже нечего терять.

На несколько секунд в рубке повисла тишина. Затем боцман, сжав кулаки и выпятив челюсть, придвинулся к повару и теперь стоял с ним лицом к лицу.

— Скажи-ка, Туан, ты что, за идиота меня держишь? Сделать тебя капитаном? Похоже, ты рехнулся.

Сказав это, он ткнул указательным пальцем правой руки себе в висок и изобразил им несколько вращательных движений. Туан смотрел на него с презрением.

— Может и рехнулся. Не хочешь — как хочешь. Иди и скажи остальным, и давайте двигаться с места. Пока что мы ходим кругами. Да, кстати, еще можешь им сказать, ежели желаешь, что я не против назначить тебя своим первым помощником.

Боцман открыл было рот, но потом передумал и, не проронив ни слова, внезапно повернулся и вышел.

— Ну вот, — сказал мне Туан, убедившись, что боцман отошел достаточно далеко, чтобы нас услышать. — Этот вопрос мы утрясли. А теперь, малыш, я тебе кое-что расскажу. Нам повезет, если я хотя бы смогу отличить Большую Медведицу от созвездия Южного Креста.

— Что же тогда с нами будет?! — в ужасе спросил я.

— Я тоже хотел бы знать, — ответил Туан, пожав плечами. Он все так же жевал свою жвачку. — Нельзя оставлять этих полоумных без командующего. Чуть позже придумаем, как забрать у них все оружие. Ну а дальше… нам остается лишь уповать на Бога.

Это было первое упоминание Бога, которое я слышал из его уст. Не знаю почему, но мне стало не по себе от этого. Может быть, потому, что я оставил Бога в далеком прошлом, как и свое детство? Однако времени подумать об этом у меня не было: вернулся боцман.

— Ну что, шеф, — проговорил он с омерзением, — теперь ты у нас капитан. Только вот парни не хотят, чтобы твоим помощником был лишь я один. Они требуют, чтобы нас было двое.

— В таком случае, — ответил Туан, прищурившись, — скажи им, что сейчас ветер несет нашу посудину, куда хочет. И еще передай, что, пока я здесь капитан, никто не смеет отдавать мне приказов.

Его ответ поверг боцмана в недоумение, но тот снова покинул рубку, не произнеся ни слова.

Ветер значительно усилился, и корабль наш теперь страшно накренялся. Казалось, команде не было до этого дела. Через большие окна капитанской рубки нам были видны раздутые паруса.

— Если они хотя бы немного потеряют натяжение, то порвутся, — сказал Туан.

Он высунул голову из двери и прокричал в мегафон, неизвестно как оказавшийся у него в руке:

— Опустить грот!

Издалека я почувствовал замешательство, на несколько мгновений воцарившееся там, в другом конце корабля, однако тут же чей-то голос повторил приказ, а это значило, что Туан и правда из корабельного повара в одно мгновение превратился в капитана, хотя и понятия не имел, как вести корабль по морю. В других обстоятельствах такую ситуацию можно было бы назвать забавной.

Остаток дня прошел без неприятностей. Несмотря на слабость и сильное чувство голода, все мы воспряли духом. Настала ночь. Показав команде выбранную им, несомненно, наугад звезду и велев матросам ориентироваться по ней, Туан отвел меня в свои новые владения — капитанскую каюту. Это была большая комната, в которой легко циркулировал свежий воздух. В ней находилось целых два спальных места. Каким-то чудом каюта осталась нетронутой во время бесчинств озверевшей команды.

— Здесь нам будет гораздо лучше, — отметил Туан.

Он обыскал каюту, но нашел лишь какой-то инструмент непонятного назначения, который он тщательно рассмотрел, прежде чем показать его мне.

— Понимаешь, в рабочем состоянии им определяют широту. Этот, к сожалению, уже ни на что не годится…

— Широту? — изумился я. — Но каким образом?

— Посредством измерения высоты расположения солнца над горизонтом. Эта штука называется секстант. Впрочем, жалеть нам не о чем: у нас все равно нет карт, на которых мы могли бы обозначить расположение.

Я позволил Туану первым выбрать себе койку, а сам занял оставшуюся. Если бы у меня не сводило живот от голода, я наверняка смог бы в полной мере оценить всю прелесть этого неожиданного комфорта, казавшегося райским по сравнению с грубым, неудобным и столь непривычном для меня гамаком. Впрочем, через несколько мгновений я уже крепко спал.